Партнеры

Обходительная и политкорректная Англия уходит от слов “супруг”, “муж”, “жена”. Ну сами посудите, сидите вы в паспортном столе, спрашиваете “вы состоите в браке?” – “да”, “как зовут вашего мужа?” – “а у меня жена”. Конфуз. Или там “Приглашаю вас с… хм…. женой? подругой? невестой? гражданской женой?” – как ни назови, есть шанс или вляпаться, или оказаться в ситуации, что человек вынужден перед тобой отчитываться, кем же приходится ему та блондинка с фотографии.

А тут так просто – партнер. Человек любого пола, с которым я нахожусь в постоянных и интимных отношениях.

Когда я спросила у своих читателей, что для них означает выражение “партнерские отношения”, как минимум половина отозвались, что это просчитанное, связанное с бизнесом, холодное, головой. Не то же самое, что любовь.

Оно действительно не то же самое. Ведь в партнерских отношениях можно находиться и без любви. А можно с любовью – в зависимых, болезненных, разрушающих. Поэтому давайте по умолчанию примем, что любовь – есть, а вот какие отношения выстраиваются на фоне любви – вопрос отдельный.

Если покопаться концептуально, то партнерские отношения будут подразумевать такие вещи, как “взаимное уважение”, “возможность диалога”, “общие цели”, “понимание и соблюдение прав друг друга”, “договоренности о взаимодействии” и прочее, от чего выросших на сказках коробит.

Меня не коробит, я люблю структуру и суть, и не пугаюсь, видя ее сквозь позолоченные лепестки роз. Я во всем вижу систему, в этом мое особенное умственное наслаждение, поэтому, наверное, мне просто о ней говорить, не боясь, что гармония треснет от алгебры.

Так вот, если копнуть еще ниже этажей “взаимоуважения”, “общих целей”, “диалога” и “договоренностей”, то еще более системным принципом партнерства является внутреннее согласие обоих, что “мы” – это важнее чем “я” и “он”.

Это то незримое единство, которое создается во всех достойных партнерствах, будь то в бизнесе, командном спорте или семье. Когда сумма больше всех слагаемых вместе взятых.

bench-sea-sunny-man

И выстраивание по сути – это прохождение постоянного конфликта “я хочу так, но для НАС нужно по-другому”, “я привык поступать так, но МЫ вынуждены найти иной способ”. Я такой, а он другой. И ради “мы” нам придется как-то договориться. И в решении этих конфликтов и есть партнерство. Потому что мы оба, каждый по отдельности, идем в риск, дискомфорт, смирение и договоры ради чего-то большего, ради “нас. И в этом мы партнеры.

И именно оттуда берутся общие цели, диалог, договоренности и уважение. Они – естественный результат действия, процесса, который называется “партнерство”. Общий труд постоянно находить то место и состояние, в котором и каждому возможно, и обоим возможно. А через них рождаются доверие и близость. И терпимость, и тепло, и все остальное.

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Я очень хорошо помню этот момент. Был вечер, я сильно поругалась с родителями, и единственный, кому мне захотелось позвонить, был муж, с которым мы на тот момент два года как были в разводе. И вот это осознание, того “двое”, которое мы потеряли, яростно борясь каждый за себя. И решение, что кто же как не мы, можем построить это “мы”.

Вот и строим. Нелегко. Часто через боль. Часто шаг вперед – два назад. Но эти шаги – они общие. За руку. Вместе.

25 ОКТЯБРЯ, МОСКВА. “ИНЬ И ЯН. СОВРЕМЕННАЯ ЖЕНЩИНА”

Закрытое и единственное в своем роде событие для узкого круга женщин-лидеров. Анна Петрова, основатель компании «Самая Соль»  и Ольга Нечаева, основатель платформы «Женщина с Марса» .
our-golden-friendship
«Самая Соль» находит, разрабатывает и поставляет редчайшие и уникальные продукты – живые, наполняющие энергией, помогающие в современном, быстром мире вернуться к чувствованию, к природной силе, к тончайшим настройкам души.
Ольга, в недавнем прошлом вице-президент компаний “Сони” и “20 Век Фокс”, сейчас управляет несколькими собственными бизнесами и является бизнес-ментором. На своем ресурсе «Женщина с Марса» она пишет для современных, самостоятельных женщин – вдохновляя и освобождая от страха, наполняя силой, ясностью, уверенностью в себе. Тексты авторов «Женщины с Марса»  – это смелость самостояния, здравый смысл, целеустремленность, бесстрашие, точность.
Сложно найти более разных людей: Талант и сила Анны – в способности чувствовать энергию природы, находить редкое, ценное, дарующее наполненность, восстановление и жизнь. Это инь, энергия чувствования, энергия внутренней наполненности, энергия воды и темноты.
Талант и сила Ольги – в кристальной ясности, бескомпромиссной логике, целеустремленности, лидерстве, праве на собственное мнение, активной позиции. Это ян: энергия огня и света, энергия лидерства, меняющего мир, энергия силы, воинства.
Что получится из нашей встречи? Мы сами до конца не знаем. У нас нет сценария. Мы хотим вместе с вами отправиться в приключение за зону комфорта. Может ли тонко чувствующая, интуитивная женщина нырнуть в мир логики, расчета, воли – и не потерять себя? Может ли сильная, рациональная, активная женщина погрузиться в мир тонкой сенсорики и не потеряться там?
Как мы живем? Как управляем своей энергетикой, ресурсом? Как восстанавливаемся, где берем силы – такие разные? Чем мы можем поделиться друг с другом?   Как заставить себя лежать в ванной, когда на это не выделено место в календаре? Как заставить себя свести поток творчества в табличку, спланировать, реализовать? Надо ли?
Приходите. Поучавствуйте. Попробуйте на вкус, запах, прикосновение. Подумайте вместе с нами. И заберите с собой частичку той, противоположной стороны, которой в привычной жизни нет место. Инь это будет или ян? У каждого свое.
“Инь и Ян, современная женщина”  25 октября в 12  до 15 часов. Маяковская.
Количество мест ограничено. Записаться можно тут.

28 ОКТЯБРЯ, МОСКВА. “ПАРТНЕРСКИЕ ОТНОШЕНИЯ”

Встреча 28 октября 16:00

 “Партнерские отношения. Неудобные вопросы”

Ольга Нечаева знакома многим из вас по выступлениям на форуме SelfMama. Она предприниматель, владелец компании No White Walls, в прошлом – вице-президент 20-век Фокс. Но известна прежде всего своим блогом  «Женщина с Марса: мозги, клыки и мамина нежность» (www.womanfrommars.com). Ольга пишет откровенно, мудро, провокационно на самые важные темы: отношение с детьми, поиск себя, самореализация, бизнес.

Но одну тему Ольга не освещает с той же же откровенностью – это отношения с мужем. Меж тем история ее семьи в своем роде неоднозначна: Ольга прошла развод и воссоединение семьи, сознательно выстроив новые отношения в браке. Мы решили, воспользовавшись ее коротким визитом в Москву, попросить ее поговорить на эту сложную тему.

Что такое современная семья, основанная на партнерских отношениях? На каких ценностях она может держаться и что является главным в отношениях между супругами в современном мире? Есть ли возможность войти в ту же реку дважды? Какой может быть счастливая семья, если женщина – с Марса?

Предлагаем поговорить на эту тему на очередной встрече SelfMama Club!

Что будем обсуждать:

  • Что такое семья в современном понимании, какие роли отводятся мужчине и женщине в семье;
  • Как меняются понятия «женственность» и «мужественность», и есть ли для них место в партнерских отношениях.
  • О чем стоит договориться «на берегу»: общее видение, ценности и цели семьи;
  • Как могут выглядеть зрелые отношения и что способствует прочным и длительным, по-настоящему любящим отношениям;
  • Как семья решает сложные вопросы: карьеры супругов, принятие решений, несовпадение взглядов, обиды и трудные периоды, воспитание детей.

Встреча позволит вам:

  • Сформулировать свое понятие семьи и определить ее ценности.
  • Задать «неудобные вопросы», то, что обычно не пишут в глянцевых статьях о том, «как правильно». Это неформальная встреча, откровенный разговор с популярным автором, которая по сути олицетворяет собой Женщину с Марса – самостоятельную, успешную, независимую, свободомыслящую.
  • Есть ли у такой женщины шанс на счастливую семью? У вас будет возможность об этом спросить.

После завершения беседы у участниц встречи будет возможность познакомиться с нашим гостем за чашечкой кофе и пообщаться друг с другом.

Встреча пройдет в рамках SelfМама Клуб. Подробности и запись по ссылке.

24 ОКТЯБРЯ, МОСКВА. “КАК УЧАТСЯ ДЕТИ?”

Как дети учатся?

Обсудим темы:

— Образование или развитие? Чего мы хотим для детей и почему путаем эти понятия;

— Чего ждать от школы: насколько современная школа отвечает запросу ребенка на развитие;

— Тайна мотивации: можно ли настроить ребенка на учебу?

— Готовность к школе: как узнать, что ребенок действительно готов?

— Креативность: ее место в развитии ребенка – и в школьной системе образования.

Ольга Нечаева, бизнесмен, автор блога «Женщина с Марса»;
Николай Нечаев, отец Ольги, психолог, академик, специалист в области возрастной и педагогической психологии;
Тесса Демина, дочь Ольги, ученица 6 класса.

24 октября, 18:00, “Интересный Ресторан”, Москва, Славянский Бульвар.

Встреча проходит в рамках клуба для родителей Family Tree. Подробности и запись на встречу или трансляцию по ссылке.

Чувствительный ребенок идет в школу

Автор: Виктория Лагодински.

Mоей дочери Шелли четыре года. Она третий ребенок и, похоже, явилась на свет, чтобы продемонстрировать мне, что мои предыдущие дети – ангелы. Например, Шелли панически боится всего нового. Одной фразы: “Шелличка, мы сегодня идем на Christmas Party” достаточно для того, чтобы получить два часа истерики. Весь Шелли не знает, что такое Christmas Party, а все новое это заведомо плохо.

В три с половиной года Шелличка самостоятельно решила, что она хочет заниматься балетом. Но хотеть – это одно, а заниматься – совсем другое. Полгода мы пытались привести ее на этот балет. Иногда нам удавалось дойти до дверей балетной школы, но она отказывалась зайти внутрь. Временами, едва выйдя из дома, она передумывала и, придумав вескую причину не идти, поворачивала обратно. В другие разы сдавалась посреди улицы.

Мы купили неимоверно красивый балетный костюм, изумительные балетные туфельки, и засмотрели до дыр все мультики из серии «Как свинка Пеппа ходила на балет». Но ничего не работало. Шелли раз за разом заворачивала домой, не доходя до цели. Помогла случайная идея. Как-то раз мы гуляли в парке с нашими друзьями, у которых есть дочка постарше. У нас возникла мысль, что она, как более опытная и бывалая балерина, поведет Шелличку на занятия вместе с родителями и продемострирует радости балета на собственном примере. Так мы и сделали. И, о чудо, Шелли дошла до балетной студии и зашла внутрь с первого раза! Конечно, и мне и дочке подруги пришлось просидеть внутри половину первого урока. Почему только половину? Потому что Шелличка решила, что половины будет достаточно на первый раз.

“Совершенно не обязательно приводить детей в новые учебные учреждения со слезами. Есть и другой путь. Он дольше, сложнее, но этот путь не подрывает доверия между ребенком и родителем”

На втором уроке дочка подруги смогла уйти, но я сидела. На третий она уже готова оставаться одна. Это была очень большая победа для нас всех. И в этот момент я поняла, что совершенно не обязательно приводить детей в новые учебные учреждения со слезами. Есть и другой путь. Он дольше, сложнее, но этот путь не подрывает доверия между ребенком и родителем.

Конечно же, я знакома с детьми, которые приходят в новые места и без проблем начинают общение с новыми людьми. Но не всем же так повезло.

Очень скоро после нашей балетной истории пришла пора Шелличке идти в школу. По законам Англии ребенок идет в школу в четыре года. Сложнее всех приходится самым маленьким детям, у которых день рождения летом. Для них даже придумали термин – «летние дети». Начинать школу бывает тяжело даже пятилеткам, а уж маленьким, которым недавно исполнилось четыре – и подавно. Учитывая Шеллин характер и мой предыдущий опыт с таким ранним началом школы, приближающийся сентябрь приводил меня в состояние паники. Я понимала, что оставить Шелли в незнакомом месте, с незнакомыми людьми, совершенно невозможно. И я начала вести переговоры со школой, чтобы получить специальные условия для акклиматизации.

Когда я поделилась своими мыслями о медленной акклиматизациями со знакомыми мамами, они не поверили, что школа будет готова идти на такие уступки.

Большинство людей считает, что школы не разрешают индивидуальный процесс привыкания. Когда я поделилась своими мыслями о медленной акклиматизациями со знакомыми мамами, они не поверили, что школа будет готова идти на такие уступки.  Действительно, школы не любят менять свои порядки для отдельных детей. Конечно же им намного удобнее, когда все дети проходят процесс привыкания в едином темпе. Но школы хорошо понимают, что это нереально, и что дети разные. Они так же очень хорошо осведомлены о проблеме «летних детей».

Для начала я убедилась, что проблема действительно есть. Ни для кого не секрет, что иногда родителям кажется, что проблема серьезнее, чем на самом деле. Я обсудила ситуацию с психологом и воспитательницей детского сада. Психолог утвердила меня в понимании, что для такого ребенка, как Шелли, «бросить в воду» не является лучшим вариантом привыкания. Воспитательница детского сада сказала, что ее наблюдения полностью совпадают с моими, и что Шелли может понадобится помощь в процессе привыкания к школе.

2681083646_467e833b70_b

Дальше нам начали приходить приглашения на встречи с учителями в преддверии начала учебного года. Это были родительские собрания, пикники, знакомства ребенка со школой, визит учителя на дом. Мы посетили абсолютно все, и вплотную пообщались с учителями и директором. Кроме знакомства с преподавательским составом, что на мой взгляд очень важно, эти визиты позволили нам продемонстрировать проблему.  В то время, как большинство детей, оказавшись на школьном дворе, спокойненько бежали играться, наш ребенок стоял, как вкопанный и держал меня за палец, отказываясь разговаривать с теми, кто к ней подходил. Это сразу стало заметно учителям.

В первый же визит я подняла тему привыкания к школе с директором. Объяснила, что ребенок летний, и что ей очень тяжело в новых местах и с новыми людьми. К моей радости директор отнеслась к проблеме с пониманием и посоветовала нам говорить напрямую с учительницей

Когда пришло время встречи с учительницей, мы выработали линию поведения. Было важно заранее решить, какие моменты привыкания нам принципиальны, и в чем мы готовы уступить. Зная нашу дочь, главное было достигнуть соглашения, чтобы ребенок не оставался в школе без нас, пока она сама к этому не готова. Во всем остальном мы готовы были уступить, дав понять учителям, что мы ведем диалог, а не диктуем условия. Например, за учителями мы оставили решение, в котором часу приводить ребенка в школу, начинать ли привыкать одновременно с другими учениками или нет, и так далее.

На этом этапе нам очень помогла поддержка воспитательницы детского садика и психолога. Письмо от воспитательницы и упоминание консультации у психолога подействовало на школу очень успокаивающе.

В итоге, вместе с учителем мы разработали план действий. Мы должны были приводить Шелли в школу через 15 минут после начала уроков. К этому моменту все остальные дети успевали успокоится. Мы же присоединялись чуть позже, оставаясь в школе пока Шелли не уставала играть и не просила пойти домой .

Первый день мы смогли остаться только на 15 минут. Но к концу недели время увеличилось до полутора-двух часов. В этот момент я поняла, что прежде, чем начинать такой процесс необходимо убедиться, что у родителей есть свободное время в первые несколько недель школы.

К концу первой недели я стала в школе своим человеком. Дети не обращали на меня никакого внимания. Чтобы не скучать, я приходила в класс и начинала помогать учителям. Клеила, красила, орудовала фломастерами, готовила материалы для следующего учебного дня. Шелли это даже понравилось. Если мама занята делом, то можно и самой пойти поиграть.

Шелли чувствовала себя всю неделю очень хорошо. Эмоционального перегруза я не заметила. Каждый вечер она с удовольствием рассказывала о том, что завтра пойдет в школу.

Вы наверное спросите, чем и когда закончилось ее привыкание к школе? Но это уже другая история. Этот пост скорее о том, что со школами можно и нужно работать. О том, что не стоит бояться и молчать, если вы чувствуете, что вашему ребенку необходимо дополнительное внимание. В школе работают такие же люди, как и мы. С ними можно и нужно договариваться.

Удачной вам акклиматизации.

(с) Виктория Лагодински, womanfrommars.com, 2017.

Об авторе: Виктория Лагодински, основатель и технический директор IT компании Client1st Software Ltd, живет в Лондоне.  Мама троих девочек, 19, 11 и 4 лет.

(Не)развивающие занятия

В научной статье моего отца, “Развитие и обучение: при каких условиях обучение может стать “развивающим”? обсуждаются вопросы сути процессов обучения и развития, идентичны ли они, взаимосвязаны ли они, и как.

Словари дают разное определение понятиям, однако в реальном применении они часто видятся если не идентичными, то по крайней мере, обладающими прямой и часто односторонней взаимосвязью. В нашей реальности считается: чтобы ребенка развить, его надо чему-то научить. Причем обучение рассматривается во-первых – односторонним (этакая трубочка родитель-ребенок), во-вторых, априори развивающим. То есть, мы, как родители, знаем некоторую НОРМУ, к которой ребенка нужно подтянуть, обучая его, и тем самым его развить.

Но развитие – объективный процесс, он происходит вне зависимости от обучения. Другое дело, куда он происходит. А происходить он может куда угодно. Ребенок, развившийся в озлобленное, травмированное, закрытое существо – все равно развился. Ребенок, развившийся в знание или незнание шахмат – все равно развился. Получается, что путем обучения мы пытаемся направить его развитие именно туда, куда нужно НАМ.

“Отсутствие заранее планируемых позитивных результатов обучения рассматривается как асимметричное развитие, отклонение от развития, задержка развития и т. п. С нашей точки зрения, ответ на вопрос, правомерно ли говорить об «асимметричности» развития, будет положительным, если ориентироваться исключительно на существующие «нормы». Но ответ будет отрицательным, если понимать, что развитие как объективный процесс может быть разным. И именно это НОРМАльно. Косвенным признанием этого фундаментального, на наш взгляд, положения явился отказ от терминов дефектологии при характеристике детей с особыми нуждами”

Тогда почему один ребенок готов трудиться до мозолей и терпеть хамство тренера и боль растяжки, а другой на первом же занятии балетом кричит, что никогда туда больше не придет. Почему один, пройдя обязательную музыкальную школу, больше никогда в жизни не притрагивается к инструменту и дает себе обещание никогда так не поступать со своими детьми, а второй благодарен, любит музыку, и жалеет, что его не заставляли больше?

Кроме личных особенностей, тут есть одна общая, глобальная причина.

Успех от обучения будет настолько велик, насколько цели обучения совпадают с:

– Текущей мотивацией

– Текущими способами жить. (психологи это называют “способ деятельности”, но мне ближе просто “способ жить” – все те алгоритмы и умения, которыми ребенок обращается с миром)

– Текущим отношениям с миром.

Так вот, развитие ребенка – по сути есть постоянная эволюция его способов жить и его отношений с миром и нами, которые меняются параллельно и взаимосвязанно, но не всегда одновременно. И именно это объясняет регулярные кризисы: несовпадение способа жить и отношений.

Благодаря миллиону причин и событий, в ребенке что-то совершило качественный скачок. Например, он вдруг встал и пошел. Или научился самостоятельно есть. Или научился быстро читать. Словом,  вырастил какой-то навык. Этот навык открывает перед ним новые возможности. Он вдруг может уйти от мамы. Или догнать маму, а не сидеть и голосить. Или зачерпнуть то, что хочется. Или не зачерпывать. Или читать столько, сколько хочется, а не пока мама не закроет книгу.

Эти возможности меняют его отношения с миром. Он может есть сам, но мама настаивает, чтобы он ел так, как если бы она его кормила. Он хочет читать час, а ему не дают. Он хочет идти на дорогу, а его не пускают; Или хочет на ручки, а его не берут, “ты можешь сам”. То есть, ребенок изменился, а наше отношение к нему – нет. И мы имеем кризис.

“На самом деле здесь имеет место противоречия между прежней и вновь возникающей мотивацией, что порой не дает человеку возможности действовать адекватно. Причем по большому счету само это противоречие – лишь «внешнее» выражение более глубинного противоречия между достигнутым уровнем развития способов действия и конкретными требованиями системы отношений, на том или ином этапе, стадии, периоде своего развития”

slide1

Ребенок требует изменения отношений, непонятно как, но старые более не работают. Он из них вырос. Он отказывается от еды, потому что требует права выбирать. Он отказывается гасить свет и ложиться спать. Он вырывается и совершает десятый бросок в сторону проезжей части. Через кризис вызревает новая мотивация. Секунду назад он был увлечен обучением черпать кашу ложкой, но как только он научился, он столкнулся с тем, что новый навык меняет отношения с мамой. Эти отношения перестают его устраивать. Появилась мотивация учиться отстаивать собственные границы, которые ранее его не волновали. Мотивация решать самому, к самостоятельности. Мотивация дотянуться до выключателя, чтобы суметь самому включить свет, когда мама его таки погасит. И, ведомый ей, он учится новому.

РЕБЕНОК ВСЕГДА УЧИТСЯ ТОМУ, ЧТО ПОМОЖЕТ ЕМУ СПРАВИТЬСЯ С РЕШЕНИЕМ ТЕКУЩЕГО КРИЗИСА И ОБРЕСТИ НОВЫЕ СПОСОБЫ И НОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ.

А тут мы . такие, с кубиками Домана. В игровой форме. Посмотри, какая буковка – а он хочет двигать стулья. Мы ему про важность английского языка, а он сейчас мотивирован быть с друзьями. В 5 лет Тесса захотела учиться скрипке. Потому ли, что ей был нужен инструмент, или потому, что другие девочки занимались скрипкой? Или потому, что ей хотелось идти в школу, и чтобы все видели, что она несет скрипку? Отзанимавшись два года, она ее решительно бросила. Что бы ей ни двигало вначале, это не была страсть к скрипке. Ее мотивация изменилась, и обучение перестало быть задачей.

“Ребенка по мере развития его деятельности «втягивают» в новые системы отношений, что задает как изменение вектора развития, так и его содержания – с соответствующим изменением всей системы в целом: как системы способов, так и системы отношений…

Подчеркнем еще раз: процесс развития создает основу как для мотивации вхождения в новую систему отношений, так и для мотивации овладения адекватными этим отношениям способами действия”.

Несмотря на схожий возраст, дети могут быть в очень разных стадиях личного развития, и тем самым, с очень разной мотивацией. Например, готовность к школе вовсе не означает, что у ребенка проснулась мотивация учиться. Равно как желание получить пять по математике может происходить из очень разных мотивов. Точно так же, при естественном появлении мотивации научиться, ребенок будет учиться на чем угодно, его способ может быть любой. Разная среда обучения может подходить и не подходить.

“Характер мотивации может быть выявлен в рамках психологического анализа деятельности ребенка, однако в реальной практике его часто заменяет и подменяет педагогический подход с его стремлением «подтянуть» возникающую и выявляемую мотивацию к требованиям и ожиданиям соответствующих социальных институтов”.

untitled

Школа, да и другие развивающие занятия, по сути пытаются использовать, или даже зародить, путем различных психологических манипуляций, мотивацию заниматься предметом. Тем же самым занимаемся и мы, родители, пытаясь поймать ребенка на крючок похвалы, гордости, важности, статуса, оценки. Иногда это срабатывает, и в процессе, вынужденно обучаясь скрипке или математике, ребенок меняется, овладевает навыками, и у него просыпается собственная мотивация именно к познанию предмета. Иногда не срабатывает, и ребенок, повисев на крючке “какой молодец, одни пятерки!”, или “будет пятерка в четверти, подарю телефон”, развивает в себе не любовь к скрипке и математике, а ненависть к крючкам и обманам.

Любая дорожка “важно, чтобы был результат” чревата этим риском. Любая дорожка, когда результат обучения важнее внимания к тому, а ЧЕМУ ИМЕННО он хочет учиться, может привести совсем в другую сторону – к формированию стойкого отказа от той каши, которую настойчиво пихают ложками. Ведь рано или поздно он поймет, что может просто закрыть рот. И тогда мы и будем иметь пример, когда ребенка-то обучают, а вот развивается при этом совсем не то, что нам бы хотелось.

“Применительно к педагогической практике отметим, что любое педагогическое воздействие как момент совместной деятельности на том или ином этапе развития может стать «развивающим», если с его помощью создаются условия, обеспечивающие объективно созревающие потребности в развитии мотивационно значимых способов деятельности… Но его «развивающий» потенциал реализуется лишь в том случае, если оно будет отвечать актуальным для данного цикла или этапа развития потребностям – либо в смене способов деятельности, либо в смене сложившейся системы отношений”.

Можно ли всегда точно понять возникающие потребности и мотивацию, и безошибочно и гибко подстроить обучение под это? Боюсь, что нет. Ни мы не обладаем настолько точным ежесекундным диагностированием, ни школьная система не настолько гибка, чтобы подстраиваться. Однако даже поверхностное представление о психологии развития ребенка подскажет, что ему НЕ НУЖНЫ буквы в 2 года, ни в игровом, ни в любом другом виде. Есть расхожее выражение: “знания лишними не бывают”. Бывают. Ребенок – не резиновый чемодан, в который нужно успеть запихнуть как можно больше. Его развитие подчиняется его собственным внутренним законам, и игнорируя их, мы направляем его в определенную сторону. Мы заставляем ребенка проживать и запоминать опыт бессмысленной скуки, за который он получит какую-то плюшку. Именно таким станет его опыт учебы, или опыт математики.

А что делать, если школу не изменить, и он вынужден сталкиваться с бессмысленной скукой и таки вытянуть хотя бы на четверку в четверти? Мне видится – менять его среду и отношения так, чтобы хоть чуть-чуть снизить бессмысленность происходящего с ним обучения. Находить значимые для него занятия и возможности использовать эти насильно впихнутые навыки. Иными словами – если мы не можем изменить реалии школы, хорошо бы хотя бы подстроить реалии вне школы, чтобы неразвивающее обучение стало для него чуть более релевантным. Не втирать в десятый раз “знать математику очень важно!”, а выделить бюджет карманных денег, пусть считает. Не уговаривать ребенка, который любит футбол, как ему нужен английский, а купить ему Fifa 2017 на английском.

 

И самое главное – не врать себе, записывая его на очередную развивашку, когда она окажется – неразвивашкой.

(с) Ольга Нечаева, Николай Нечаев. 2017

Мы с тобой заодно

Наступило 7 лет, и внезапно мой стеснительный тихий мальчик оказался таким же бешеным холериком, как я. По мне не скажешь, я за годы научилась скрывать внутренний атомный взрыв, который происходит примерно на четвертой миллисекунде раздражающей ситуации и выливать его в намеренное, твердое спокойствие. Когда не успеваю – лучше всем прикрыться ветошью. Обычно успеваю, но про себя знаю, что совершенно бешеная внутри. Просто умею с этим жить. Громко хлопать дверями и уходить дышать.

Расскажу без купюр, потому что очень важный для меня период, очень важно с ним справиться правильно.

Ситуация первая, пару дней назад. Данилыч играет, договорились, что закончит в 6, чтобы поужинать и сделать уроки. Обычно без проблем, а тут проснулось что-то новое.

– Данила, иди ужинать.

– Я хочу еще играть.

– Данила, мы договорились. Сейчас 6 вечера. Я приготовила ужин. Иди ужинать, пожалуйста.

– Не пойду!

– Данила!! Я сказала иди ужинать!

– Не пойду, буду делать, что хочу!

Внутри буря. Одна, умная и выдержанная сторона, рефлексирует “какой-то кризис. Он двигает границы. Отвоевывает себе право решать самому”. Вторая, человеческая, паникует “Так он сядет на шею. Нужно держать границы. Нужно додавить. Дисциплина и порядок. Авторитет родителя”. Вторая выигрывает, повышаю голос:

– Если ты не умеешь держать договор, то я не стану с тобой больше договариваться! Взрослые люди держать договор, если ты считаешь себя взрослым, сделай, как обещал!

– Не буду! Буду есть сладости, а не твой ужин!

– Ты поешь сладости на десерт. А сейчас ешь ужин!

Прибегает, хватает сладости. Останавливаю, отбираю. Внутри уже полный раздрай, волна вины за угрозы и отбирание, одновременно волна бешенства на неподчинение. Он убегает, крича на бегу “ты глупая дура!!!” в комнату и хлопает дверью. Выдыхаю. Не хочу опускаться до этого уровня, хотя ужасно хочется ворваться и вылить ужин на голову. Но как-то спаслась, в надежде, что придет мысль, как справиться, ушла делать уроки с Тессой. Он отсиделся в комнате, пришел на кухню.

– Дай мне ужин!

– Я не стану разговаривать в таком тоне.

– Дай мне ужин, я сказал!

Молчу.

Орет: – Дай ужин!!! Я уйду из этого дома!

– Это будет большое горе.

– Если ты дашь мне ужин, я не уйду.

–  Данила, я твоя мама. Я не работаю на шантаж. То, как ты разговариваешь – не приемлемо. Ты зол на меня, что я не дала тебе играть дальше?

– Да.

– Но это не дает тебе право обзываться. Мы так не делаем в семье. У нас не будет в семье таких отношений. Ты хочешь ужинать?

– Да.

– Ты можешь сказать спокойно?

– Дай мне, пожалуйста, ужин.

– Хорошо. Ешь.

Подождала, пока поел. Потом села поближе, на уровень, поговорить.

– Ты остыл?

– Да.

– Тебе понравилось, как мы ругались?

– Нет.

– Я хочу сказать тебе одну важную вещь. Никто, никакой взрослый, ни ребенок, не будет обзывать меня. Я прощу это сейчас, потому что ты ребенок, ты мой ребенок, ты был зол и ошибся. Но если это повторится еще раз, я этого не потерплю. Я предупреждаю тебя. Ты услышал меня?

–  Да.

– Я тоже очень злюсь, так что у меня прямо волна огня внутри. У тебя так бывает?

Кивает

– Но нужно учиться с этим справляться. Это непростое дело, но ты научишься.

– А ты тоже кричишь.

– Да, кричу. И не горжусь собой. Но я стараюсь изо всех сил, и я тебя не обзываю тупыми дурами, верно? Можно кричать, хлопать дверьми, злиться – но нельзя обзывать и делать больно. Это называется “управление гневом”. Будем учиться управлять?

– Да.

– Мир?

Кивает, лезет на ручки обниматься.

askeuozqhyu-jason-rosewell

Ситуация два, сегодня. Попросил научить его завязывать шнурки. Сели учиться. Учиться, как холерик: с воплями, бросанием ботинками, утиранием слез и попытками снова и снова, сопровождаемыми дикой злостью и бешенством. Наступает время идти ложиться.

– Давай на этом закончим, завтра потренируемся еще.

– Я хочу завязывать шнурки!

– Я понимаю, но за один день не научиться. У тебя очень неплохо получалось. Завтра потренируемся еще. Сейчас пора спать.

– Я не пойду спать. Я буду сидеть здесь и завязывать шнурки.

– Сейчас уже поздно. На сегодня мы закончили.

– Не закончили! Я никуда не пойду.

– Данила, мы что с тобой, опять будем ругаться?

– Я не пойду!

– Я жду тебя наверху, иди чистить зубы и в душ.

– Не пойду!

Молча вырываю у него ботинок и злобно выбрасываю в другую комнату.

– ААА! Зачем ты бросила!! Ты… Ты… ! Вот я сейчас хочу говорить на тебя плохие слова!

– Молодец, что ты держишься. Я знаю, что тебе сейчас очень трудно, но я хочу, чтобы ты пошел в душ.

– Я не пойду в душ!

– Данила!! Быстро в душ!!!

– Нет!!!

Убегает в свою комнату, громко хлопает дверью. Орет из-за двери “Уходи! Не заходи ко мне!”. Приношу ему под эти крики воды и ухожу.

Сходила в душ, уложила Тессу, слышу из-за двери:

– Обними меня.

Захожу, сажусь на кровать.

– Ты остыл?

– Да.

– Мне кажется, мы с тобой сегодня справились намного лучше.

– Но мы же кричали.

– Ну мы не обзывались, это уже огромный прогресс. Ты сдержался. Ты готов сейчас поговорить?

– Да.

– Как ты думаешь, что бы мы могли сделать по-другому?

– Как не кричать?

– Ну, иногда не получается не кричать. Но, может быть, я могла бы что-то сделать по-другому?

– Не выкидывать ботинки.

– Ок. А как ты думаешь, если бы я не настаивала, чтобы ты немедленно пошел, а предложила бы тебе еще 10 минут, ты бы мог бы со мной найти компромисс и договориться?

– Да, наверное. Я не знаю. Все как ты говоришь, а я очень злюсь.

– А ты хочешь, чтобы ты сам решал?

– Да, я уже взрослый. Я хочу поступать, как я хочу.

– Но взрослые люди поступают так, чтобы всем было хорошо. Вот представляешь, если бы я не пришла забирать вас в школу, а пошла встретиться с друзьями, потому что мне так захотелось, а вы бы там сидели до ночи. Тебе бы понравилось?

– Нет.

– Но я поступаю как взрослый человек. Делаю так, как важно и для вас, а не только для меня. Стараюсь найти с вами компромисс. Пробую избежать, чтобы мы с тобой ругались вот так.

– Управление гневом?

– Да. Ты научишься, просто не сразу. Мы с тобой вместе поучимся. Мне тоже иногда нужно лучше собой управлять. Давай обниму.

– Мне нужно в душ сходить только.

Я не знаю, как правильно. Я знаю, как я точно не хочу – ломать через колено, доказывая насилием и шантажом, что могу, что главная. Я знаю, что хочу сохранить, сквозь все конфликты и неизбежное деление территории чувство, что я на его стороне. И когда ты по собственному выбору ограничила себя от нескольких путей, единственный видимый мне путь – идти не через разделение, а через объединение.

Мы. Против наших конфликтов, вместе. Против неуправляемого гнева, вместе. Против того, что нас разводит в бешенстве по разным комнатам, против аффекта, злости, отчуждения. Я проводник, которого не пугают его эмоции (внутри пугают, конечно, но я креплюсь). Я сильнее его демонов, сильнее своих демонов, и я знаю, что мы победим.

Мы заодно, вот за эту ниточку мы идем по темным коридорам кризисов. Вместе ищем пути, не пугаясь друг друга, не отшвыривая, в потоке эмоций, как бешеного щенка.

Тесса, которая не любит эти громкие столкновения, сжав плечи рисует у себя.

– Мама, а почему Данила так скандалит?

– У него кризис, у детей так бывает. Он хочет вырасти и быть взрослым, и не знает пока как.

– А я тоже такая была в 7 лет?

– Было такое дело.

– Это непросто – быть мамой.

Да, малыш. Непросто. Но верится, что все правильно. Никогда еще этот мальчик, который с трудом говорит о чувствах, не говорил со мной так осознанно. У нас с ним и правда огромный прогресс.

Не успеть

Ночью приходят слова, совершенно вопреки императиву лечь спать. Императиву “надо себя беречь”, императиву “вот ты опять себе обещала полежать в ванной и срочно полюбить себя с животворящими баночками, а сама опять полбутылки”, уязвленному “а что хочу, то и делаю, отвяньте”, въедливому “это все комплексы, компенсация и нездоровые отношения с собой”, должному “ты нужна своей семье здоровой и красивой”, задорному “а кто не пьет?! Нет, ты назови! Я жду”, просительному “ну с понедельника уж точно, 8 часов сна, зарядка и утренние страницы”. А страницы все так же ночные, и беззвездное светлеющее небо укоризненно.

В лицо свистят ветром будни и выходные, сливаясь мельтешащей чередой. Мы все друг другу немножко комиксы. Эта – фитоняшка, этот – явно дитя доминантной мамы, а эта талантливая и немножко экзальтированная, а у этой явно проблемы в личной жизни, а этот – крутой профи, и сразу кажется, что у него все в жизни крутое профи, даже туалетная бумага, и та. И я кому-то комикс, и кто-то обо мне что-то составил, записал в оперативку, чтобы при столкновении подтянуть данные, ляпнул сургучом в глаз и отложил на полочку, мол, понял.

И нельзя по-другому, просто не справимся из-за объема, запутаемся в сложности и мелочах, вот и упрощаем. Становимся песчинками, сыр манчего и макаруны на зеленом чае, стильно и современно, блямс – сургуч, подшили в файлик, претенциозна.

А иногда ночью, в то странное время, когда комиксы спят, приходят слова. Они останавливают, и вот уже таксист индус более не говорящая картинка стоимостью в пять минут моего времени и памяти. Вдруг увидишь его, целиком, мальчиком, где бы он им ни был, все эти дни и годы, ссоры с родителями и друзьями, футбол на пыльной площадке, как билось сердце, когда она, какая-то, сколько-то лет назад взглянула мельком и улыбнулась, как они приходит от своего такси домой и, может быть, тоже думает, ругнуться ли на жену за брошенную грязную тарелку, или вспомнить ее прядь с сединой, как она держала на руках их мальчика, и попустить эту тарелку, черт с ней. Или заходит и глядит на закрученные ресницы спящего ребенка, и чувствует то же, что я чувствую, глядя на сомкнутые ресницы моего. И еще миллион и миллиард частиц этого огромного космоса внутри него, что он чувствует, когда смотрит на беззвездное английское небо, может быть он тоже скучает по маме, или думает, что ну как же можно справиться с этой непрощающей обязательной жизнью, и сомневается в своем лице в зеркале, и ведет старый опель-такси ночью, и маленький мальчик в нем думает, для это ли я родился? И это – все? Вспоминает горячий песок под ногами в детстве, растоптанные сандалии, как звали к ночи домой, запах подушки, своего мишку, выбоинки в парте в школе, как взрослые болтают и как пахнет ужином, и думает – где это все? Где оно все во мне?

h0ltog1t_0o-rhendi-rukmana

Или вот глядишь на дочь, сидит, закусив губу, над математикой, вглядываешься в ее черты, и видишь там все, чем она может стать, и уже стала, все, о чем она будет думать и плакать, и понимаешь, что как бы ни был он близок тебе, твой ребенок – он тоже такой огромный, невероятный космос, и нет тебе доступа в закоулки этих чувств, мыслей, становления, одиночества. Как не рвешься объять, а все равно немного комикс, девочка, 9 лет, любит сочинять истории и рисовать, талантливая, добрая, амбициозная. А что там в ее светлой голове с косичками проносится в ее 9 лет, когда она смотрит на беззвездное небо, что она будет вспоминать лет через 30 – не знаешь. Ведь не математику же.

А то, что было внутри, когда небо.

Невыносимая тщетность. Как будто хочется все время успеть сказать, донести, самое главное – что я вижу, я знаю, у меня просто нет слов, чтобы ты поняла, что я вижу весь твой космос. А вместо этого говоришь, чтобы доделала математику. Близость ускользает песком сквозь ладошки.

Но вот поймала за хвост, успела, в словах как будто спасла. Как будто.

Детские истерики

Любой разговор о принятии эмоциональной незрелости ребенка сводится к аргументу “позволяя ребенку истерить и скандалить, вы поощряете эмоциональную распущенность, и он так и будет всю жизнь в истериках сливать недовольство”.

Мне бы хотелось ответить на этот аргумент.

Когда рождается маленький ребенок, он по сути, может контролировать только мышцы лица и шеи, чуть позже – рук, потом ног и спины, постепенно он обретает способность что-то схватить, перевернуться, встать на четвереньки, поползти, пойти, к году осознает пространство, к двум годам научается осознанно контролировать функции выделения, к 3-4 постепенно ощущает время, к 4 научается лгать (вдруг осознает разделение реальности на вымышленную и настоящую), к 5-6 любить, к 6-7 становится произвольным в эмоциях, и так далее (возраста для примера, может быть неточно).

Картинка: ребенку год. У одной мамы ребенок уже пошел на горшок, она активно этим занималась. А вы не занимались, “поощряли” то, что он какал в подгузник и вам за ним приходилось отмывать. Каков риск, что ваш ребенок вырастет распущенным человеком, какающим на каждом углу? Никакого.

Картинка: ребенку 2 года. И вот у соседки девочка уже говорит предложениями, а ваш только “бу” да “гага”. И вы не занимаетесь с ним по карточкам Домана, вы поощряете его  “бу” да “гага” тем, что понимаете его с полуслова, не заставляя собраться и “сказать правильно”. Каков риск, что ваш ребенок так и будет всю жизнь обходиться “бу” и “гага” ? Никакого.

Картинка: ребенку 2.5 года. Он валится на пол, бьет ногами и кричит. Другая мама уже отшлепала и уволокла за шкирку и он замолчал, а ваш орет, и вы поощряете тем, что никак его не наказываете за этакую незрелость?

Так почему же в этом случае есть страх, что он непременно вырастет и будет сучить ногами в 20?
Почему те законы природы, те законы обучения, которым мы верим, зная, что к рукам нельзя приучить, что в 6 месяцев он не манипулирует, что мы не будем кормить его с ложки, носить на ручках и вытирать попу вечно, что рано или поздно он научится ходить, говорить, заплетать себе косички и курить в подворотне – почему эта вера отказывает здесь?

Второй момент: наш собственный страх.
Мы из поколения железных феликсов. Помните цитату из “Аферы Томаса Крауна”? “Когда ушла моя жена, я избил двух подозреваемых, напился, подрался, разбил машину – в общем я был в порядке”. Мы из поколения, где выражение негативных эмоций неприемлемо. Этому есть масса исторических причин, и сейчас они не важны. Мы ужасно боимся, что вырастим детей, которые, когда им плохо, вдруг посмеют это показать, и сказать, и сделать это громко! Потому что, ведь тогда случится немыслимое, ВСЕ УЗНАЮТ, как им плохо, и тогда, и тогда…. И тогда что? Их сочтут истеричными слабаками, а нас – плохими родителями. А самое страшное, что именно это подумаем мы сами. Мы содрогнемся от резкого чувства раздражения и вины. Поэтому, когда им плохо, жить не хочется и все на нуле, они должны… А что они должны? Что делаем мы, когда изменил муж, уволили с работы, обхамили на улице, украли кошелек, кинул партнер? Ну, мы же умеем собой управлять, верно, мы не позволяем истерик. Мы напиваемся до бессознанки. Плачемся друзьям. Разбиваем об стену кулаки в кровь. Воем белугой в пустой комнате. Спим с половиной офиса. Съедаем шесть килограмм мороженого. Делаем тату “жизнь-боль”. Орем на собственных детей. Покупаем 5 новых сумочек.

Мы находим выходы, верно? Мы же взрослые, сдержанные, мудрые, хорошо воспитанные люди. Мы же не можем просто повыть в руках у любящего человека, у нас нет таких, кто позволит нам выть у себя на руках, не обесценивая и не уговаривая прекратить. (пысы. У меня есть муж. Он позволяет выть, проклинать, истерить и он это просто принимает. Мне очень повезло).

photo-1457219097239-95601d370211

Так вот, возвращаясь к усталой, истеричной, сорвавшейся 2-3-5- летке: Им-то что делать? Какие сумочки покупать, что пить, что колоть и с кем спать, когда их жизнь идет под откос, а выть нельзя, стыдно, и по попе за такое. Какой вариант у детей, кроме невроза, агрессии, лжи, и самовредительства?

Я знаю следующий вопрос – когда вас обхамила паспортистка – это серьезно, а вот когда у нее кошачьи ушки на костюме не той формы – это фигня собачья. Более того, она должна понимать, насколько ее темы – фигня собачья, а ваши – настоящие. И думаю, ей стоит об этом сообщить. Что с утра до вечера она занята собачьей фигней, и расстройство по этому поводу – чушь. А потом муж придет с работы, у него там начальник придурок, и он тоже вам сообщит, что все ваши расстройства с паспортисткой – фигня собачья, а вот у него проблемы – вот это проблемы. И тогда вам станет очень обидно и одиноко, и вы пойдете в мамскую группу и напишете там, и вас поддержат и виртуально обнимут. А 5 летке  уже есть куда написать “моя мама меня не понимает, считает мои проблемы фигней, и наорала на меня, когда я плакала, а мне так одиноко и обидно и не хочется жить, хочу на ручки”?

А теперь главное, если вы до сих пор со мной. А что будет, если таки запретить ребенку истерить.
Это можно, совсем не сложно, более того, можно еще много чего. Ребенок – крайне пластичное существо. Если к ребенку не подходить, он научится не плакать, честно. Ребенка всему можно научить – и работать в 2 года, и быть проституткой в 5, и быть взрослым в 4. Все зависит от среды воспитания. В среде европейской цивилизации ребенок может позволить себе быть ребенком до 18 лет. В среде бедных африканских стран – лет до 3. Все это по большому счету дело семейных ценностей. У меня такие ценности, что я радуюсь, что ребенок позволяет себе при мне “распад личности” в 4 года, это значит – он мне доверяет, это значит – он знает, что я помогу, это значит – он знает, что меня не нужно стыдиться, не нужно от меня скрывать свои чувства, не нужно ничего изображать. А кому-то важно, что ребенок “высказывает уважение”. Я могу это понять, но я себе лично выбрала другие ценности, только и всего.

* * *

В данной статье не охвачены еще многие темы, которые обычно всплывают вокруг принятия – “вседозволенность”, “потакание” и прочее. Про это рекомендую статьи “А то избалуешь” и “А то избалуешь – 2”.

* * *

Эту статью я писала 3 года назад. Сейчас мои дети подросли. И я могу заверить вас, что, как и ожидалось, принятие детских незрелых срывов вылилось в мудрость и эмпатию, и в способность не только  управлять своими эмоциями, но и понимать эмоции других, предвосхищать, принимать, не ломаясь, и поддерживать. Иными словами, все предсказания о “пойдет в институт в подгузнике”, естественно, не сбылись.

 

 

Разница между мужчинами и женщинами сильно преувеличена

Если вы читали недавнее заявление инженера из Кремниевой Долины про гендерное разнообразие, скорее всего у вас был острый эмоциональный отклик.

Заявлять о том, что одна половина населения отличается от другой, особенно в чем-то настолько сложном, как технические навыки и интересы – занятие всегда сомнительное. Но когда дискуссии на тему гендера скатываются в оскорбления и угрозы, это превращается в еще большую пародию.

Как социлог, я предпочитаю рассматривать факты.

Золотым стандартом является мета-анализ: исследование исследований, в котором можно выровнять данные c точки зрения объективности тех или иных выборок. Так вот что говорит мета-анализ на предмет гендерных различий.

  1. Когда речь идет о талантах, способностях, отношении и поступках, разница между полами встречается редко, и она минимальна.

214172517

По 128 качествам мышления и поведения “78% гендерных различий  минимальны или близки нулю». Недавно к списку качеств прибавили лидерство, в котором мужчины считаются более уверенными, а женщины – более компетентными. Есть только небольшое количество областей, где разница между полами большая: мужчины физически сильнее, более физически агрессивны, они больше мастурбируют и более позитивно относятся к случайному сексу. Так что имеет смысл нанимать больше мужчин, чем женщин… если вы организуете спортивную команду или собираете сперму.

  1. В США мальчики не опережают девочек в математике.

Более 4000 исследований показали, что средняя разница в достижениях в математике среди мальчиков и девочек статистически не отличается от нулевой. Оба гендера могут варьироваться примерно в одном диапазоне, у мужчин вариативность немного выше. Случаев, когда девочки опережают мальчиков в математике столько же, сколько обратных случаев.

aaeaaqaaaaaaaa09aaaajdm2mmzmmzyxltexmjgtngezmc05ntaxlwy5zde5ywm0mwi4nw

  1. Те исследования, где мальчики опережают в математике, имеют огромную погрешность культурных предрассудков.

Девочки успевают так же как мальчики—или чуть лучше—в математике в начальной школе, но мальчики вырываются вперед в старшей. Такая разница чаще всего существует в исследованиях, проведенных в тех странах, где культурно отсутствует гендерное равенство при наборе в старшие школы, наборе на исследовательские позиции в науке и возможности женщин быть в парламенте, и в тех странах, где культурно присутствуют стереотипы, что наука ассоциируется с мужчинами.

Если вы не видите в этом погрешности, попробуйте задуматься вот о чем: когда учителя знают имя ученика, статистически мальчики сдают тесты по математике лучше. Когда же оценки выставляются анонимно, девочки статистически сдают тесты по математике лучше. Так же, когда студентам перед тестом напоминают о их гендерной принадлежности, девочки сдают на 43% хуже мальчиков. Однако если тест по математике подается как нейтральный тест на логику и поиск решений, разница между гендерами исчезает.

Предрассудки вредят и мужчинам тоже. Существует стереотип, что женщины более эмпатичны, и если проводится тест на способность считывать чувства и мысли другого человека, женщины обычно опережают. Однако если это не называется тестом на эмпатию, разница между полами исчезает.

  1. Между полами существует разница в интересах, однако она не детерминирована биологически.

Данные исследований хобби и интересов выявляют сильное преобладания интереса работы с предметами у мужчин, и работы с людьми у женщин. Однако те же исследования показывают, что у женщин и мужчин нет разницы в интересе к работе с данными и информацией.

Так почему же на свете настолько больше мужчин-инженеров? Потому что женщинам систематически препятствовали в доступе к компьютерам. Посмотрите на тенденции специальностей выпускников колледжей: С 1980-х годов, количество женщин, окончивших вуз со специальностью в науке, медицине и юриспруденции постоянно росло, однако в кибернетике и информатике – уменьшалось.

aaeaaqaaaaaaaauoaaaajda0m2mxmjexlwuxntatndnjny05ytuylti0ntqxyte5ngm5ng

Мы знаем, что интересы – вещь крайне податливая. Например, студентки гораздо чаще выбирали карьеру в науке, если им попадался преподаватель, который открыто говорил о проблеме нехватки женщин в науке. В колледже Харви Мадд количество женщин,  получивших диплом или степень по информатике 10 лет назад было около 10%. На настоящий момент женщины составляют 55%.

Так что пришла пора перестать делать из мухи слона. Если мужчины с Марса, то, кажется, женщины оттуда же.

***

Адам Грант, психолог, специалист в психологии организаций, один из ведущих профессоров Бизнес Школы Уортон, автор бестселлеров Нью-Йорк Таймс.

Оригинал статьи 

Перевод: Ольга Нечаева.