Разум и чувства

На этом ложном дуализме построен целый ворох шаблонов. И мужского-женского, и рацио-чувственного, и мертвого-живого, и холодного-теплого. Ах, если бы все было так просто!

Даже не углубляясь в сложность того, что мы называем «разумом», на самом поверхностном уровне, в этом дуализме забыты такие важные штуки, как эмоции, убеждения, ценности, воля, принципы…

Сначала постараюсь рассказать, как я их вижу и определяю для себя, простым и ненаучным языком.

Эмоция — моментальная физиологическая реакция организма на ситуацию. Гнев, радость, удивление, интерес, печаль и т.д. Возникает вне нашего контроля, ее задача — направить наше действие, то есть в своей сути она несет энергию изменений. Увидел неприятное — испытал мгновенное отвращение — отшатнулся. Почувствовал касание к ноге — испугался — отдернул ногу. Услышал что-то новое — удивился — направил внимание. Как энергия, она может разрушать, выплескиваться или питать.

Убеждения — стабильные мыслительные конструкции, утяжеленные эмоциональным опытом. «Никому ты будешь не нужна!» — сказала мама 13 летней девочке. Девочка испытала эмоции гнева и отчаяния, пережила. А потом ее бросил мальчик. Девочка снова испытала эмоцию отчаяния, и вот уже ей 30, а она «никому не нужна». Убеждения часто вылезают во внутреннем диалоге. По сути убеждения — это одна из шкал оценки действительности. Конфликт реальности с убеждением вызывает эмоции (и, как следствие, действия). Если на нас наорал начальник, мы испытаем эмоции гнева и страха, а потом примерим происходящее к нашим убеждениям, например «профессиональные люди не орут» или «я — бездарность». И испытаем второй шквал эмоций, уже от этого столкновения — отвращение к начальнику и желание уволиться, или разочарование в себе и желание огрызнуться или спрятаться.

Ценности — те убеждения, которые приобрели огромную значимость. Если в детстве нас стыдили и наказывали за вранье, мы могли приобрести эмоционально подкрепленное убеждение, что врут только плохие люди, и выработать ценность честности. По сути ценности — это генерализованные и более широкие убеждения, которые,  позволяют нам оценивать происходящее как «плохое» или «хорошее». Например, при виде бородатого мусульманина я могу испытать эмоцию страха. Я могу иметь одновременно несколько убеждений, часто противоречивых. «Многие террористы — бородатые мусульмане», «Нет плохих национальностей — есть плохие люди», «По одежке не судят», «Дыма без огня не бывает». Но все это рассыпется о мои гуманистические ценности, которые позволят мне не идти на поводу у эмоции, не разрываться между убеждениями, а поступить в согласии с ценностями.

Принципы — алгоритмы действий, соответствующие ценностям. По сути это оптимизация, готовые модели поведения, которые позволяют не выдумывать велосипед, каждый раз проводя сверку с убеждениями и ценностями. «Всегда признавай свои ошибки» — это принцип, выработанный на основе множества опытов совершения ошибок, и убеждений насчет важности ошибок и опыта, и ценности честности с собой и миром.

Чувства — это вообще такой сложный коктейль. Если эмоция — это всегда моментальный укол иголкой, избежать и остановить который мы не в силах, то чувства — это как бы свободные от стимула вторичные переживания,  появившиеся в результате внутреннего пинг-понга между эмоцией-убеждениями-ценностями. Если мы энное количество раз испытали эмоции радости и интереса к вот тому голубоглазому блондину, узнали или напридумывали некие кусочки реальности («он с цветами у входа», «наши будущие дети», «а он тоже любит Тарковского или там, Ласковый Май», «мне уже 34 и замуж пора»), которые согласовались с нашими убеждениями — и от этого получили второй круг положительных эмоций — то мы назовем это любовью. Если мы испытали десятый отказ от интервью, пробили колесо у машины, прислушались к внутреннему диалогу про то, что «у меня никогда ничего не получается», «женщин с детьми на работу не берут», ударились о ценность «независимости», которой не соответствуем — то мы получим чувство одиночества. Если эмоции — это иголочки, а убеждения — это ниточки, то чувства — это этакий натыканный иголочками моток ниток в кармане. Уже и работа-то есть, а одиночество все еще колется в кармане. Колется, и меняет восприятие, как кривые линзы. Не всегда плохие — вон у  ребенка сплошные двойки, трусы на полу и подростковый негативизм, и эмоции бурлят, а в кармашке-то все равно любовь, через все это.

Надеюсь, кроме всего прочего, данная раскладка убедит тех, кто еще с этим не согласен, что человеку нельзя сказать «тебе надо простить», «соберись, тряпка», «это все ерунда», «вы должны любить своего ребенка». Нигде в этих наших внутренних реальностях не участвует «волевое решение». Нельзя решить испытать эмоцию радости, или нацеленно полюбить замдиректора по кадрам. Все эти реальности совершенно субъективны и управляются не решениями, а физиологией и опытом. Уникальным.  Если эмоция — это электрический удар, то чувство — это генератор электричества внутри. Без подпитки садится, но полный — способен питать и кормить даже в пустыне.

Кстати, на десерт, куда же вписывается воля? Воля — это тоже энергия, очень сильная, и, как говорит нам наука — не бесконечная. По сути она может справиться со всеми этими ниточками, иголками и крючками внутри. Может заставить нас действовать вопреки эмоциям, убеждениям, принципам и даже ценностям. И, логически, чем больше «вопреки» она вынуждена преодолеть, тем быстрее истощается. Чем больше «в согласии» она с всем вышеперечисленным, тем на дольше ее хватит, тем большего она способна достигнуть. Поэтому «волевой» человек — не столько тот, кто кромсает себя во имя, сколько тот, кто научился пользоваться энергией эмоций и чувств, кто критически рассмотрел и где надо поменял убеждения, кто знает свои ценности и их сильнейший магнетизм. Его воли хватает на больше, и он достигает большего. Потому что внутри у него не партизанский отряд с предателем, а слаженная конная шестерка арабских кровей.

А теперь вернемся в реальность.

В текущем информационном поле я постоянно наталкиваюсь на несколько тем. Исторически запрещенное чувствование устраивает революцию 1905 года. Про исторически запрещенное есть много прекрасных текстов, та же «Травма Поколений» у Петрановской, поэтому я в детали не пойду. Но многовековой лед над правом чувствовать и выражать треснул, и от тайных интернетовских «хныков» до публичных признаний — люди стали говорить и выражать. Войной на это идет жандармерия убеждений о «эмоциональной распущенности», «эффективной коммуникации», «позитивном мышлении» и «самоконтроле».

Бессмысленность этой войны в том, что она опять проваливается в дуализм «подавлять — выражать». Все уже знают, что подавлять плохо, нездорово и губительно. Выражать — чревато, невоспитанно и «пропаганда». Но этот дуализм — обман.

Если вернуться к образу эмоций, как уколов, ударов тока, то будто бы мы можем или делать вид, что ничего не ощущаем, или бросаться на окружающих. Направленная в себя энергия разрушает нас, направленная вовне в выплеске — опустошает нас и разрушает окружающих.

Есть по крайней мере третий путь (а еще наверняка четвертый и пятый, просто я их еще не нашла). Это проживать эмоцию внутри, направляя ее энергию на свет. Внутренний свет, который в момент яркой эмоции, как вспышка, освещает всю эту нашу паутину — убеждения, раны, крючки, боль. Когда я чувствую, как у меня холодеют руки или сжимается горло, как распирает от радости грудную клетку или в отчаянии ссутуливается спина — я бережно беру эту могучую силу, и смотрю внутрь себя — вот такой — ссутулившейся или сжавшейся, сверкающей или сбившейся с дыхания — и проживаю минуты глубочайшего единения. Как будто мне становится, как на ладошке, видно все внутри, конечная моя человечность и ее неизбежность, и нагромождение всего, и кривого, и прекрасного, и мельтешение ума, и крики убеждений. На встрече про «Партнерские Отношения» меня спросили, «а что вы делаете, когда испытываете боль или обиду?». Да ничего. Живу в них. Проживаю их, честно. Но я очень хорошо знаю, что это — эмоции, и не они мной управляют. Я их проживаю, как проживают грозу и холода. Не меняя ценностей, убеждений и принципов.

С этой точки зрения я поддерживающе отношусь к выражению эмоций, даже некошерному. Ничего нельзя сделать, пока они подавлены и запрещены, и чтобы научиться от них питаться, а не разрушаться, нужно сначала их узнать, а чтобы узнать — нужно увидеть, а чтобы увидеть — перестать их прятать от себя. Поэтому да, эмоциональный выброс не всегда приятен окружающим, или эффективен социально, но это просто начало пути.

Когда появляется спокойствие в присутствии эмоций, когда ты всю эту гоп-компанию знаешь в лицо, появляется возможность пересмотреть убеждения. Невозможно привить себе «я обаятельная и привлекательная», если не отделить эмоцию, которая гирей висит на услышанном в детстве «ну не красавица, ну хоть умная». Убеждения пересматриваются достаточно легко, когда из бутерброда «мысль» + «эмоция» мы отделим эмоцию. Тогда эта эмоция отправляется по адресу — маленькой девочке без критического мышления, а убеждение легко сдается (если его вообще надо сдавать, многие их них полезны) критической мысли.

Чувства формируются из эмоций и убеждений (мысль + эмоция), и эмоций, вызванных убеждениями.  X * XY * X =X3Y. Понятно, почему один y не тянет против X3, и разуму чувства не подвластны? Но это так, в сторону.

Так вот, например, договорилась я о встрече с подругой, которую давно не видела. А она не пришла и не позвонила. Вот я жду ее, испытываю раздражение, потом гнев. Это эмоция, чистая и честная. И тут начинается раскрутка чувства. На меня начинают бросаться убеждения «воспитанные люди предупреждают», «с друзьями так не поступают», память услужливо подбрасывает еще примеры, когда кто-то другой или она же так же меня кинул, и оп-ля, у меня чувство обиды. Пока я вижу, что и как его вызвало, вижу эти свои X и Y, я достаточно легко решу это чувство. Я посоветуюсь с ценностью «все люди совершают ошибки» и принципом «всегда давай второй шанс», и спокойно ей расскажу, что «меня обидело, что ты не предупредила, я ждала и чувствовала, как будто тебе на меня наплевать». Тем самым дав ей возможность извиниться, услышать и помочь нам пережить эту обиду. Но если я неосознанна, я не отловлю этого чистого чувства. Я буду раскручивать и раскручивать это внутри. Усложню все убеждением «не стоит ругаться», «другого не изменишь», подавлю обиду и сделаю вид, что ничего страшного. Но обида-то останется и будет портить мне отношения еще многие годы. Или, наоборот, порву отношения в убеждении, что «ей всегда было на меня наплевать», и «она мне не настоящий друг», раскрутив обиду до чувства одиночества, брошенности, или еще приправлю это «весь мир против меня», «со мной так нельзя» и уйду в ненависть. Короче, чувства важны, жутко полезны, и на удивление эффективны. Они держат, отводят, направляют, растят. ЕСЛИ быть с ними все так же честной и не лить горчицу, кетчуп и уксус туда, где и так было пересолено. Вовремя говорить, что пересолено. Вовремя говорить, что очень вкусно.

Более того, так как чувства — это уже продукт и разума, и эмоций, причем продукт внутренний — в отточенности и чистоте — они та самая шестерка лошадей арабских кровей. Сильная, взрослая, осознанная любовь пронесет сквозь мелочные эмоции, подскажет, как разрешить конфликты, наполнит силой держаться сквозь засуху и боль. Глубокое, чистое, ослепляющее горе спасет от паники и мельтешения, заставит замереть и прислушаться, вымоет шелуху, удалит из пустого. Сила чувствовать — великая, сподвигающая, наполяющая сила, и чем честнее и зорче мы к ней, тем уважительнее и бережнее она к нам.

efwmd3q47w

Ну и последнее.

Мы всегда настоящие. И когда в совершенно запутанной невидимой паутине, дерганые, как марионетки. И когда открыто агрессивные, открывающие первые шаги познания себя. И когда пассивно агрессивные, пытающиеся неумело, не понимая, управлять, и выгорающие на этом. И когда осознанные, спокойные, мудрые. Все то, что мы собрали по крупинке за жизнь — оно наше, и ничего из песни не выкинешь. Мы, каждый — мелодия, где-то сумбурная и нечитаемая, где-то слаженная и гармоничная, где-то какафония, где-то попса. И мы же — дирижер, набирающий смелость и опыт, и постепенно способный сначала расслышать, а потом и управлять этой сложной джазовой импровизацией. Вот там, на заднем плане, басит контрабас, а вот скрипки вступили, отчаянно и нежно, и скоро будет слышно, как просто ритм распадается на каждый отдельный удар, и как лажает перкуссионист, а тут тромбон завел вдруг свое, бодрое, и вдруг можно различить всхлипы флейт, и отделить неспешное собственное соло виолончели. И дирижер, хороший дирижер, он одновременно ведет и идет за мелодией, и слышит каждого, и слышит ее всю.

А вы слышите?

 

Разум и чувства: 9 комментариев

  1. Ольга, в который раз восхищаюсь тем, как вы структурно мыслите. Не могла для себя долго понять разницу между ценностями и убеждениями, а у вас всё сразу стало понятно. Интересно ещё было бы узнать соотношение — какая часть ценностей и убеждений идёт от общего культурного, национального уровня, какая — из семьи, из книжек, из школы…
    И ещё интересно, откуда у вас все это в голове. Опыт в бизнесе? Психологические книги? Я понимаю, что сейчас уже по большей части собственный опыт и осознанность, но всегда же есть изначальные вводные.

    1. Я не думаю, что это соотношение можно узнать, потому что все ценности, даже личного, семейного опыта — создаются и интерпретируются в контексте национального и культурного. И наоборот. То есть их нет как чистых видов.
      Не знаю, откуда у меня это в голове, отовсюду. Родители — психологи, то есть вообще способность говорить о том, что внутри, упорядочена, можно сказать впитана в семье, где это были и есть нормальные разговоры. У меня достаточно развито абстрактное и пространственное мышление. Мне не нужно усилий, чтобы взять, например, сложнейший предмет и покрутить его в воображении со всех сторон, или в воображении сделать интерьер, переставить шкаф и «увидеть» как это будет, или придумать вкус блюда, в воображении подбирая ингредиенты. Я бы сама очень хотела бы знать, есть ли способы развивать такое мышление, потому что хотела бы у детей его развить. Или оно врожденное, и просто находит применение. Но мне интуитивно кажется, что именно оно позволяет брать какие-то куски идей из разных тем, и видеть их структурно, и через это видеть между ними общность. Поэтому мне часто все равно, что читать, я все равно вижу приложение и на человека, и на родительство, и на бизнес, и на психологию.

      1. У Тони Бьюзена в «суперинтеллекте» описаны способы развития разных сторон интеллекта — пространственного, вкусового и т.п. Другое дело, что если у вас это есть, и вы в хорошем контакте с детьми, не впитается ли но само? Как вы впитали от своих родителей.

      2. «Мне не нужно усилий, чтобы взять, например, сложнейший предмет и покрутить его в воображении со всех сторон» Прекрасный ответ на вопрос «И зачем в курсе средней школы нужны рисование и черчение?!». А вот затем. Чтобы научиться аналитическому и «пространственному» (в смысле — объёмному и системному) восприятию объектов и процессов. Один из простых-доступных-проверенно рабочих способов.

  2. Спасибо, прочтение текста, особенно заключительной части про оркестр вызывает принятие и большую любовь к себе 😉

  3. Ольга, спасибо вам огромное за текст! Это первый, который я прочитала у вас, но очевидно, что далеко не последний! )

    Но есть вопрос к одному моменту. Вы пишете: «…убеждения пересматриваются достаточно легко, когда из бутерброда “мысль” + “эмоция” мы отделим эмоцию. Тогда эта эмоция отправляется по адресу…». Может быть, я чего-то не поняла, или невнимательно прочитала, но на практике (у меня по крайней мере) это оказывается сложной операцией: когда я способна рассуждать над «бутербродом» — это значит, что эмоция как таковая исчезла, и я оперирую ее воспоминанием. А в момент актуальности «бутерброда» — они очень плохо разделимы…
    Вопрос, наверное, в следующем: не могли бы вы подсказать какие-то практические ходы, как отделить эмоцию и посмотреть на нее со стороны именно в момент ее вспышки?..

    1. В момент — никак. Просто постепенно время между «в момент» и «после» сокращается и сокращается, и в какой-то момент они почти одновременны.

  4. ВНУТРЕННИЙ МИР

    1. Природа человека
    Не «ложный дуализм разума и чувства» виноват в невнятности «вороха психологических шаблонов». Причина — в заблуждении относительно происхождения человека. Через психику обезьяны нельзя объяснить психологию человека. Животный предшественник человека в психологическом плане радикально отличался от обезьяны.
    Это понимали некоторые современники Дарвина. Э.Геккель характеризовал «недостающее звено» как уже совсем не обезьяну, а особый таксон, от которого отпочковался вид Хомо Сапиенс.
    Особые психологические свойства указанного таксона (семейство троглодитид) открыл во второй половине прошлого века наш выдающийся соотечественник Б.Ф.Поршнев. Механизм воздействия троглодитид на психику других видов (интердикция) задал линию нового (психологического) направления эволюции.
    Человек, собственно, стал «вариантом наращивания» интердикции (инструмента психического «наезда» на других) до суггестии (инструмента «принуждения» к симбиозу) и, далее, до внутривидовой взаимосуггестии. Последняя — механизм выработка второй сигнальной системы (и, стало быть, превращение Хомо-зверя в Хомо-первочеловека).
    Историческая последовательность приращивания человечьих качеств (филогенез) всякий раз
    воспроизводится в онтогенетическом развитии. Современное невежественное вмешательство в естественную последовательность ступеней становления ребёнка (раннее обучение-натаскивание, массовый секспросвет и т.п.) — преступно.

    2. Эмоции
    Надо отличать унаследованный от животных тип эмоций от эмоций собственно человечьих. Первые вы определили как моментальную психофизиологическую реакцию (первосигнальный рефлекс). Вторые возникают во «второсигнальном поле» (сопряжены, в частности, с убеждениями и ценностями). Часть из вторых по механизму — та же «стимул-ракция». Но другая часть — непосредственная, но более сложная реакция. Поясню.
    Эмоцию животного можно назвать «дискомфорт-эмоцией». Она возникает в неприятной ситуации и побуждает к поиску более комфортных условий. Таково же побуждение человека изменить «комфортный статус» в социальной среде. Логику поведения младенца и младшего ребёнка диктует преимущественно «дискомфорт-эмоция».
    Л.Н.Толстой: «Стыд очеловечивает, от бесстыдства люди скотеют». Стыд-эмоция отграничивает человека от животного. Стыд — неосознаваемая мгновенная реакция на «неправильное для человека действие». Это индикатор уклонения от «морального императива». «Моральный императив» — естественный результат семейного «табу-программирования» и социального «шаблон-программирования». (Ребёнок через взаимосуггестию осваивает образцы «взрослого поведения»). Подсознательный императивный набор эмоций и поведенческих моделей — второсигнальная установка «думать и делать именно так!».
    Таким образом, необходимо различать две разные «эмоциональные логики» социально-инстинктивного поведения — а) логику стимул-реакция (от дискомфорта к комфорту) и б) логику освоения и реализации родительской (этнической) и социальной поведенческой программы.

    3. Убеждения
    С появлением самосознания возникает рациональная логика поведения. Подросток сомневается там, где старший ребёнок (недоросль) действовал по зову эмоций машинально, некритически. (Момент появления самосознания не привязан к календарному возрасту, является индивидуальной психологической характеристикой).
    Подросток улавливает противоречия (в словах, поступках, между словом и делом). Ему приходится делать выбор между возможными вариантами своих действий. Приходится конфликтовать с окружающими и самим собой (переживать). Утверждая себя, подросток нарабатывает «персональный пакет убеждений».
    «Подростковый пакет убеждений» пригоден для подростковой тусовки и действий в простой социальной среде. Стремящиеся «делать достойную жизнь» молодые люди ориентируются на более сложные культурные образцы и жизненные ценности, учатся принимать принципиальные решения. Они планируют свою деятельность: создают, испытывают и корректируют «ценностно-целевую модель».
    «Ценностно-целевая модель» более мощный инструмент ориентации в мире, чем «подростковый пакет убеждений», однако он обладает теми же недостатками. Многие её элементы набираются извне, используются стандартные рационально-чувственные методы сборки модели. Поэтому она подвержена внешним влияниям моды, изменениям конъюнктуры и т.п.
    Убеждения зрелого человека более надёжны, они опираются на устойчивый фундамент целостного личного миросозерцания http://v-ersilov.livejournal.com/60341.html. Вы пишете об этом: «“волевой” человек – не столько тот, кто кромсает себя во имя, сколько тот, кто научился пользоваться энергией эмоций и чувств, кто критически рассмотрел и где надо поменял убеждения, кто знает свои ценности и их сильнейший магнетизм». Он — демиург мироздания. Он носитель миссии — полноценной жизненной стратегии.

    4. Ступени развития
    Внутренний мир человека наращивается вместе с наработкой персонального инструментария организации деятельности последовательно, начиная с природной суггестивной основы. Начальные «детские» ступени — это освоение и использование второсигнальных инструментов взаимосуггестии а) в логике ухода от дискомфорта к комфорту (первая ступень) и б) в логике следования (иначе стыдно!) «моральному и социальному императиву» (вторая ступень).
    Взросление связано с появлением и ростом самосознания. Ядро самосознания — понимание человеком своего предназначения.
    Третья ступень — подростковое самоутверждение в «мире взрослых». Индикаторы правильного поведения — совесть, норма.
    Четвёртая ступень — «взрослое» жизненное позиционирование. Индикаторы — ценность, принцип.
    Пятая ступень — зрелая самореализация. Индикатор — миссия-призвание.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *