Такая разная ответственность

Я не раз писала об ответственности, ибо это один из моих сильнейших двигателей. Осознать, почему это именно двигатель, способность, мне помог, как ни странно, английский язык. То, что в русском языке мы называем «ответственностью», в английском имеет два перевода, и смысл их совершенно разный. Responsibility, или ability to respond — это способность дать ответ, то есть способность к собственному выбору, действию, реакции. Для меня это крайне наполняющее силой чувство. Потому что, что бы ни случилось, у меня есть эта возможность, способность — дать свой ответ на произошедшее. Сделать вывод. Изменить. Измениться. Промолчать. Вступить в бой. Иными словами — решить. Это мое право и способность принимать решения о своей жизни.

Accountabilty, или be accountable for, это позиция, в которой ты держишь ответ, в которой с тебя спросят, если что. Это положение, в котором ты должен отвечать за последствия, решения, разбираться с результатом, нести наказание. Английский язык очень разделяет эти две «ответственности».

Например, в бизнесе есть методология проектного менеджмента, котороая называется RACI.

Ты определяешь, кто в проекте R (responsible) (то есть делает дело и принимает решения), кто A (accountable) — несет на своих плечах бремя ответственности за результат, кто С (consulted) (привлекается как консультант или специалист) и I (informed) — кого держат в курсе.

И вот этот пример из бизнеса показывает, что ответственный за создание и держит ответ за результат — это разные роли и чаще всего разные люди. Тот контекст, в котором я встречаю слово «ответственность» в русском, чаще всего говорит о accountability, и почти никогда — о responsibility.

Ничего удивительного, что любой диалог об ответственности жертвы превращается в очень болезненную битву за защиту прав жертвы от того, чтобы с нее спрашивали за случившееся (или виктимблейминг). Потому что идея ответственности, как способности решать, менять и двигаться дальше так, как решил(а) сам(а) практически не звучит. Звучит «ты за это в ответе», или обвинение. Но жертва не «в ответе» за действия насильника, но жертва потенциально может решить, как ей дальше поступать со всем этим. К сожалению, для responsibilty, как способности решать, давать свой, собственный ответ на ситуацию, нужен ресурс. Нужны силы, личность, опыт принятия решений. Очень часто таких сил у жертвы просто нет, поэтому так важно бережное отношение к жертве, принятие ее чувств. Просто чтобы у нее появился ресурс на «тварь я дрожащая или право имею».

И последние два момента. Accountability никогда не может быть у того человека, у кого нет responsibility. Мы не можем отвечать за действия других, если у нас не было возможности решать. А отсутствием возможности решать является не только физическая возможность, но и просто ресурс личности. Спрашивать можно лишь с того, кто в силе и осознанно выбрал. Чаще всего жертва, к сожалению, не находится в этой ситуации. Поэтому спрашивать с жертвы — нельзя, но давать ей силы на появление способности решать свою жизнь далее — можно и нужно. Я отношусь к тем, кто видит благо в «нытье». В праве любого человека жаловаться, горевать, обвинять, выплескивать негатив и так далее. Я вижу в этом переходный этап, без которого иногда нельзя обрести хотя бы капельку силы, чтобы появилась та ответственность, которая responsibility. И я вижу благо в группах и местах, где можно просто пожаловаться, без купюр. Я не признаю блага в клеймении «позиции жертвы».

Может быть там и есть позиция жертвы, и вот это все, но пока ее не принять, с бережностью и пониманием, не появится возможности напоить эту черную дыру, в которой весь мир против, виноват, и ты лишь листок на ветру.

Именно принятие нас как есть, ноющими или огрызающимися, может наполнить силой настолько, чтобы однажды хватило ресурса сказать «со мной так нельзя». И к собственному внутреннему диалогу это тоже относится. Всегда сначала утолить.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *