Сила

Слово, которое проходит сквозь всю жизнь — сила.

Иногда это искры из глаз, от которых люди шарахаются, иногда такой тяжелый камень внутри, который смещает центр тяжести куда-то вниз, к земле, чтоб крепче на ногах стоялось, иногда такой безудержный поток, который начинается щекотным чувством где то под ложечкой, и выливается через глаза, через жгущееся ощущение в ладонях… Он может оттолкнуть, ударить, окутать теплом, поднять, обжечь, обнять, мягко погладить по лицу и хлестко ударить.

Я не чувствую в себе права сказать «я не могу», «я устала», «у меня нет сил». Моя сила со мной всегда, она не заканчивается, никогда.

Бывает, что я не хочу, но не бывает, что я не могу.

С силой приходит ответственность.

Я стараюсь не быть с теми, кто меня не выдержит. Потому как у всего, у нее есть вторая сторона. Подарив крылья сегодня, завтра я отсеку их одним безжалостным точным ударом.

Я стараюсь не сближаться с теми, кому могу сильно навредить. Я бываю крайне разрушительна.

Я стараюсь беречь людей от себя.  

Уверенность

SplitShire_IMG_6958-e1450361064847-1152x759

Мне это сложно обозначить словами, это как такой шар где-то в районе солнечного сплетения, я его визуально ощущаю душевным вестибулярным аппаратом — как бы тебя ни крутило и ни барахтало, он словно выправляет баланс. Или можно назвать «уверенность». Спокойная, стальная такая тяжесть в груди, которая придает вес словам и решениям, когда по одному тону понимают, что с тобой лучше так нет, когда голос становится медленнее и понижается, когда знаешь, что «тебе не нужна эта сделка», когда тебя очень трудно раскалибровать, выбить или раскачать. Я в последнее время очень ярко ощущаю, что вот бизнес, или скажем карьера, или отношения, или переговорщицкое мастерство, или родительство, или личный рост — это вообще все одно и то же и про одно. Про то, как этот стальной шар в солнечном сплетении наполнить магнетизмом и силой. Пока он там делает «ммммммм» внутри в своей вибрации, ты можешь все, просто все. И даже когда ничего не можешь и все плохо, ты все равно знаешь, что он есть там, внутри. А вот как его найти, наполнить и не терять… сейчас Эво про это так интересно пишет, я читаю. И свои мелочи замечаю.

Мне сорок лет. Месяц назад я подавала заявку в программу «девушки в ИТ стартапах», где на полгода тебе помогают советами по раскрутке бесплатно. И меня не взяли!! Меня — и! — не взяли! Вы скажете — а чего такого. А вот чего. Начиная со школы, института, всех олимпиад и конкурсов, всех работ, проектов больших и важных, всех программ, курсов, экзаменов, банковских кредитов и автомобильных прав и всего прочего, за мои сорок лет не было ни разу, чтобы я что-то завалила и все, никак, смирись.

НИ РА ЗУ.

Я уже где-то внутри давно посеяла такую глубокую уверенность, что ну меня-то точно все получится. Непоколебимую. И не привыкла смиряться.

И тут читаю: «к сожалению, вы не вошли в число 15 претендентов»….

Что, простите? Я даже перечитала пять раз, и ущипнула себя.

Вот так. Муж спросил: «ты расстроилась?». Я говорю: «Немного. Где-то даже рада. Теперь ведь придется им всем показать»

Мой личный феминизм

unnamed (1)

Я отношу себя к феминисткам. Тот факт, что термином заодно пользуются энное количество не очень далеких и очень обиженных женщин и мужчин для всякой междуусобной грязи, ничего не меняет. Меня лично, как человека выросшего в патриархальном обществе, сделавшего карьеру в этом самом обществе и в этом самом бизнесе, по прежнему волнуют вопросы равных возможностей и равного отношения. Я не считаю, что люди равны, но мне бы хотелось, чтобы в обществе работали механизмы поддержки и инклюзии во всех смыслах тех, кому сложнее. Тут сложный вопрос, возможно для отдельного поста, потому что теоретически как владелец бизнеса, заинтересованный в снижении затрат и максимальной эффективности вложений, мне бы нанимать одиноких, опытных и голодных. Но я глубоко уверена, и 18 лет карьеры мне это только подтверждают, что именно те, кому иначе сложнее пробиться, именно чуть менее «выгодные», «другие», «менее удобные» — дают в разы больше. Не всегда сразу ясно в чем, но лучшее в креативе у меня приходило от зашивающейся мамы 2 детей, а не от блестящей карьеристки, и гениальные схемы рождали странные одинокие нехаризматичные ребята, и бухгалтер-колясочница оказывалась вдруг не только супер профессионалом, а еще и становилась душой всей компании. Поэтому да, я за выравнивание возможностей разными формами и способами, и в этом вижу свою миссию = всегда помогать именно тем, кому чуть-чуть сложнее соревноваться на равных. Тех, кто выберет одинокого парня с хорошим резюме и так предостаточно.

Второе очень важное для меня, и почти философское дело: это по мере сил изменить фокус «гендерного противоречия». Я не хочу, чтобы женщина стояла перед выбором быть «мужик в юбке» или «женственное очарование». Я не хочу, чтобы такие качества, как воля, решительность, здравый смысл, сила, хваткость, амбициозность, упорство, властность, мужество — назывались «мужскими качествами у женщин». Это человеческие качества, которые могут быть, а могут и не быть у другого человека. Мы же не говорим «вошла женщина в традиционно мужских джинсах», верно? Так вот это не у женщины мужские качества, (и не у мужчины — женские), а у нас у всех разные человеческие качества, и какие-то чаще бывают у женщин, а какие-то у мужчин, вот и все. Важно, как именно мы говорим об этом.

И последнее. Что бы ни кричали про фактическое равенство возможностей, мы еще далеко. Моим детям 5 и 7 лет, они живут в семье, очень далекой от патриархальности в любом виде, в стране, крайне продвинутой в плане равных возможностей, и практически без влияния медиа. У них нет бабушек, соседок и тетушок, мультиков и реклам, которые бы им сказали что девочки — это второй сорт, и должны быть мягкими, любезными и покладистыми, а вот мальчики — это такие воины в доспехах. Девочки в нашей семье могут фронтом командовать. Так вот при всем при этом, я как-то спросила Данилыча — ты бы хотел быть девочкой? — Нееет!!, ответил Данилыч и засмеялся, глупость же спросила, какой дурак, мол, захочет быть девочкой. А потом спросила у Тессы, а ты хотела бы быт мальчиком — Да, сказала Тесса. Boys are cool, girls are not cool.

Вот пока это так, я отношу себя к феминисткам.

Боюсь себя

Этот текст написан 15 лет назад. С того времени я научилась более завуалированно писать самолюбовательные тексты и перестала читать гороскопы, но чувство силы не ушло, просто стало более ровным и спокойным, что ли.

    * * *

Часто бывает такое странное ощущение, будто смотришь на весь мир немного сверху, с высоты своей безграничной, бесконечной силы. Это не гордыня, нет, ощущение силы как понимания и принятия всего сущего, не прощения, а именно принятия. Как будто знаешь, что бы ни случилось — ты все равно вынесешь, выберешься, выдержишь, победишь.

А так хочется иногда сказать — не надо, я этого не вынесу больше, это больно. А сказать-то и не можешь, потому что соврешь, потому что знаешь, что вынесешь, и не только это, и не раз, и еще много-много, всегда. И за себя, и за близких, и за всех, потому что у этой силы нет дна и нет конца.

А мама говорит — замуж надо. А как же с таким — и замуж? Как же найти силу сильнее бесконечной силы?

Я когда маленькая была, любила пробовать — идешь ночью, поздно, одна, компания стоит нехорошая, обойти бы надо, а я обязательно насквозь пройду, и пока иду, будто ширму какую с глаз сниму и силу эту выпущу, глазам даже жарко — расступаются, глаза прячут, ни слова никто никогда не скажет. Я потому людей не боюсь совсем.

А в гороскопе у меня вот что написано «Плутон в 12 доме означает, что внутри лабиринтов вашего подсознания живет огромная вулканическая сила, о которой могут не знать ни окружающие, ни вы. Она редко проявляется, как айсберг. Но когда это происходит, то как будто другой человек, совершенно вам незнакомый, берет полный контроль над вашими действиями и проявляет огромную энергию, направленную на уничтожение или разрушение всего, что стоит на вашем пути. Это представляет вашу огромную скрытую личность, которая действует на границе вашего сознания. Плутон подарил вам очень странную и редкую способность, знаете ли вы о ней или нет — уничтожать ваших врагов и препятствия».

Я себя боюсь иногда.  

А то избалуешь — 2

Прошлый пост выявил необходимость поговорить о вседозволенности. Не стану углубляться в размышления, почему в сознании такого количества людей слова «любить» и «принимать» ассоциируются со вседозволенностью. Уверена, на это есть масса исторических и культурных причин.

Что такое «вседозволенность»? Это создание ребенку такой среды, в которой каждое его «хочу» всячески поддерживается и удовлетворяется. Вседозволенность случается зачастую из лучших побуждений, когда родитель, особенно переживший полное лишений детство, стремиться «дать ребенку все». Опасность вседозволенности даже не в том, что ребенок теряет ориентиры всех сил мира, кроме своего «хочу», а в том, что ребенок научается жить, исходя из «хочу». А «хочу» не равняется «нужно».

Природа нас интересно создала: мы с самого малого возраста награждены практически взрослой силой желаний: мы хотим, требуем и добиваемся. Это великая сила, бесконечно толкающая ребенка на приобретение новых знаний и умений (и вещей!), освоение мира и пространства, отстаивание себя. Это, как бы сказать, 100 лошадей под капотом.

Вот чего нет у маленького ребенка, так это опыта, позволяющего ему отличить плохое от хорошего, вредное от полезного, опасное от безопасного, здоровое от ядовитого. Нет руля.

Еще чего нет у маленького ребенка — это датчика температуры двигателя, датчика топлива и давления в шинах, а еще нет тормозов, ручника и стеклоочистителей (уж простите мне такой материалистическое сравнение).

Поэтому дети не могут вырасти без взрослых. Взрослый исполняет все эти роли — направляя, приостанавливая, улучшая видимость, подпитывая, поддерживая и вовремя чиня поломки. Собственно взросление — это постепенная передача этих ответственных ролей ребенку по мере того, как он отращивает себе умение управлять своими чувствами, формирует ценности, набирается опыта, создает свои алгоритмы и учась себя слышать и вовремя распознавать, когда нужен отдых, а когда — ремонт.

Принятие ребенка — это понимание его незрелости. Это бережная готовность вовремя поставить границу, вовремя притормозить, вовремя напитать, это забота, внимание, поддержка. Это понимание сути растущего незрелого существа, понимание, с высоты собственного опыта, его НУЖД, а не только желаний.

Ребенок хочет скакать в кровати, но НУЖДАЕТСЯ в сне. Ребенок хочет ссорится, но НУЖДАЕТСЯ в понимании. Ребенок хочет немедленно отобрать понравившуюся игрушку, но НУЖДАЕТСЯ в столкновении с границами других.

Давая ребенку по потребности, родитель поневоле учит ребенка замечать свои потребности, и отличать их от желаний. Если 4 летний упрямец вопит «я хочу, чтобы банан был опять целым» принятие — это слова «ты не хотел, чтобы я ломала банан», а не попытка банан склеить. Потому что требуя невозможного, ребенок НУЖДАЕТСЯ быть понятым и услышанным, но ХОЧЕТ целый банан.

Говоря о «принятии» ребенка, я всегда говорю о таком состоянии родителя, в котором он с вниманием и заботой доносит до ребенка: «я вижу, слышу и понимаю тебя». Это прежде всего сосредоточенное внимание и понимание, что сейчас проживает это растущее незрелое существо.

Я понимаю, как тебе хочется, понимаю, как грустно, понимаю, каково было тебе в этот момент, понимаю, что сейчас ты на меня ужасно злишься. Мир — вот такой, но я с тобой, я понимаю тебя. Я не могу изменить мир, не могу позволить тебе бить сестру или портить вещи, я не разрешу тебе скакать полночи на голове или залезать на кресло с ногами. Ты наверное на меня обидишься,  но будет так. Но я понимаю, каково тебе.

8282489023_f9c30420e6_h

Возможно, принятие порождает такие страхи, потому что оно требует понять ребенка. Не выполнить некую воспитательную манипуляцию, а каждый раз понять. А как только этот канал эмпатии открывается, его сложно закрыть. Сложно спрятаться обратно в скорлупу из методов воспитания и шаблонов. Внезапно перед тобой  не непослушный скандалист, который ремня просит — а живая, ранимая, доверчивая душа, смотрящая на тебя во все свои детские глаза. Почти такая же, как у тебя самого где-то глубоко внутри.

И ее нельзя развидеть.

А то избалуешь

2681083646_467e833b70_b

Один из странных и мало-логичных для меня мифов звучит примерно так: «если ребенка любить безусловно и принимать, он вырастет избалованным неприспособленным хамом».

Миф этот базируется на нескольких интересных идеях:

Идея 1: «Человек же должен знать, что жизнь бывает жестока». Не то что бы он кому-то должен, но скажем прямо, сложно будет от него это скрыть. Кроме правильного десятиминутного разбора, который знающий осознанный родитель провел в векторе принятия и эмпатии, есть все остальные 23 часа 50 минут, в которые ребенок учится пассивно всему: и нашей поднятой брови, и раздражению, и ухмылке, и нашим взрослым неэмпатичным разговорам, и ругани, и обидам, и анекдотам, и злости, и кроме родителя его окружают еще сотни и тысячи не эмпатичных и не любящих столкновений с жизнью, начиная от медсестры в роддоме и заканчивая соседками по подъезду. Поверьте, ребенок успеет увидеть разнообразие жизни. Намеренно делать ребенку прививки «нелюбви» — это примерно так же, как намеренно заставлять дышать его из выхлопной трубы: а то вдруг привыкнет дышать чистым воздухом. Прививки эти он получит, хочется нам или нет. Ребенок, выросший в попытке любви и принятия (попытке, ибо никто из нас не бог) — будет куда сильнее, просто у у него будет шанс сказать «здесь душно», и «я не ем тухлое». Потому что он не привык.

Идея 2: «если приучить, он привыкнет». Этот миф базируется на незнании особенностей развития личности. На том, что те или иные черты личности формируются поэтапно, и это не вопрос привычки. Что нельзя ждать от ребенка желания делиться в два года, сочувствия — в три или осознанности в четыре. Ребенок не только крайне пластичен, он еще и развивается не сразу. Поэтому ребенок, истерики которого родители пережили в терпении и понимании в 2-3 года не будет истерить в 7 лет, точно так же как ребенок, писающий в штаны в год не будет делать это в 10. Незнание особенностей детского развития рождает массу страхов, и ребенка «приучают» быть добрым в 2 года в страхе, что детский эгоизм сохранится до 25. Сохраниться он и правда может, причем именно тогда, когда нормальному взрослению ребенка мешают, и он застревает в периоде войны за право иметь синюю ложку и мамину любовь, и воюет с упорством трехлетки, до сорока. Он не привыкнет, если ему дать право быть собой в каждом возрасте. Он вырастет. Из мокрых штанов, забывчивости, истерик и бардака.

Идея 3: «если детей любить, они останутся эгоистами». Вот это очень опасный миф, потому что за ним стоит еще более глубокое убеждение, что человек по сути своей — существо дурное, и только жесткий запрет на эгоизм делает из него Человека.

Человек по сути своей — существо социальное. Он обладает способностями ко всему: как к величайшему эгоизму и потребности защитить себя, так и к величайшему самопожертвованию и любви, и проявляет и развивает в себе эти способности в ответ на окружающих людей. Если человек живет в опасной агрессивной среде, где много унижения, насилия и бесчувствия, он вырастает защищенным, озлобленным и бесчувственным. Если человек живет в поддерживающей, уважительной и питающей среде, он вырастает уважающим, благородным и щедрым.

При прочих равных есть овощи с огорода и дышать соснами полезнее, чем жить в Капотне и есть картофельные очистки.

Но мир удивителен: всегда находятся те, кто это отрицает. Кто говорит: «а вот меня били по рукам смычком, и теперь я прекрасно играю на скрипке».

Ну что ж. У нас у всех есть возможность бить ребенка по рукам, и даже не оправдываясь скрипкой. Мало ли что. А вдруг.

Любовь — это действие

Публикую без ссылок и имен, так как это давний диалог в чужой (открытой) ветке.

Диалог меня поразил совершенно. Даже не столько тем, что человек не верит в теорию привязанности — много кто держится бихевиористского авторитарного воспитания. Тут другое, такое открытое, больное отрицание права на любовь, своего, чужого — именно внутреннее жесткое отрицание самого факта просто любви.

 

Комментатор:

—  Я считаю, что любовь это плата за что-либо. Любить хулигана никто не будет. Если ребенок ведет себя хорошо и слушается, значит будет мамина любовь и дружба. Нет, значит иди гуляй. А так дитя с пеленок усвоит, что все равно эта дура меня любит, значит можно все и ничего мне за это не будет. В данном случае и страх должен присутствовать. Если я провинюсь или буду баловаться, мама просто не заберет меня из садика, бросит, отдаст, да просто выгонит из дома и все. Зависимость хорошего поведения и платы за это.

Я:

—  Боже мой. Можно я пожелаю, чтобы однажды жизнь ваша как-то так повернулась, чтобы вы почувствовали, что мама никогда никогда не оставит в саду, что даже если вы всячески провинились, рядом будет кто-то близкий, кто обнимет, возьмет за руку и скажет «Я всегда с тобой. Ты хорошая. Мы все ошибаемся. Я тебя не предам.». Так больно читать, что вы пишете. Такая детская боль и отвержение за этим.

Комментатор:

—  Если я провинилась, значит сама виновата и никто за мои ошибки отвечать не будет и рядом никого не будет, и никто не придет и по головке не погладит. Так было всю мою жизнь и так есть сейчас. Это жизнь и она может быть очень жестокой. А растить в тепличных условиях мужика, который должен в окопе на голой земле спать и есть армейскую кашу, выживать в нечеловеческих условиях и терпеть сложности, нельзя. Любовь это не для мужика. Он должен знать, что за ним есть люди и он в ответе за них, а не наоборот. Мама до 15 лет, а потом вольные хлеба и самостоятельная жизнь. Растить таких зализаных моральных уродов как мой бывший муж я не буду. Жестко. Но результат — крепкий и стойкий мужик, который не сопли жует, а действует, всегда впереди. .у нас уже в 4 года армейская муштра. Любить нужно, но любовь должна быть разумной и если он провинился, то должно быть жесткое наказание и страх, что будет мне за это. Любить за проступки нельзя. Я понимаю любовь, как вседозволенность. Люблю, значит все прощаю. Прощать все значит заниматься попустительством. Я не говорю, что нужно помнить обиды всю жизнь и мстить за них до гроба, но не спускать все с рук. Я люблю за что-то, просто так не могу. Доверять, да можно просто так, пока не сделал что-то из ряда вон выходящее. И еще маленький нюанс. Любовь это необходимость открыть себя перед другим человеком, вывернуть душу, оголить все. А зачем это делать?

SplitShire_Aluminium_Mask1

Стивен Кови в книге “7 навыков высокоэффективных семей” рассказывает, как на семинаре к нему подошел мужчина, и сказал: «Мне кажется, я больше не люблю свою жену, что мне делать, я не хочу терять брак». Кови ответил: «Любить ее».»

 

Мы привыкли «любовью» называть яркое эмоциональное переживание, «бабочек в животе», гормонально измененное состояние. Ключ — собственное переживание. Я люблю значит, что я испытываю эмоции.

Но «любить» — это глагол.

Это действие.

Когда мы ждем и просим любви, мы прежде всего просим действий: знаков внимания, выражения поддержки, тепла, ласки, проявления чуткости, защиты, поступков, заботы и так далее. Мы хотим не столько светящихся обожанием глаз, сколько действий, выражающих любовь.

Но когда мы говорим «я люблю», мы говорим не о том, сколько мы вежливо молчали, пока он рассказывал про рыбалку, как запомнили его любимый суп и как не стали упрекать, когда он забыл купить молоко, а о том, насколько остро мы чувствуем «бабочек в животе».

Именно действие ценно. И материнство дает это понимание: даже если внутри нас все переворачивается от бешенства на этого ребенка, мы все равно стремимся поступать, как любящий человек, то есть мы любим. Мы любим, когда обнимаем его вредного, принимаем его трудного, выслушиваем злого и так далее, именно тогда мы становимся любящим родителем, а не когда патока сочится от вида мягкой пяточки.

Отсюда и вечно сломанные копья, и амбивалентность утверждения «если мама любит ребенка, остальное ерунда». Если мама испытывает приступы глубокой нежности к удобному сладкому маленькому в кудряшках, но отталкивает его, как только он вдруг становится монстром, ребенок не чувствует это как любовь. Те несколько раз в жизни, когда мой собственный ребенок бросал мне в лицо «ты меня не любишь» — это были моменты ослепления собственными эмоциями, моменты, когда я погружалась в свои переживания, и забывала любить.

Может, поэтому так долго длятся испорченные отношения: мы уже давно не любим, хотя в душе «чувствуем тягу», но давно уже манипулируем, травмируем, разъедаем, обижаем и высмеиваем, и все это под знаком «люблюнимагу». Может быть, поэтому так трудно просить о тепле, ласке, поддержке — то есть о любви. Просьбой ты фиксируешь ее отсутствие.

Меня это осознание накрыло уже какое-то время назад. Бабочки — вторичны. Первично — любить, в его глагольной форме.

Когда я говорю о любви как действии, я говорю о тех действиях, которые позволяют другому чувствовать себя любимым, понятым, а не о тех, которые мы делаем, «потому что любим». Под тегом «это все ради тебя» можно сделать много страшного, да и просто ненужного. Так что судить о том, любят ли, может получатель. Какие бы бабочки в нас не взрывались в тот момент, когда мы посылаем тысячную раздражающую смску «Почему ты мне не звонишь, ты меня не любишь», сколько бы мы демонстративно не восклицали «я на тебя свою жизнь положила» — мы не любим, мы занимаемся чем-то совсем другим.

Любить — это поступать так, что другой чувствует себя любимым. Это единственное мерило.

Любить — это создавать другому чувство любимости.

Пролетая над Парижем

Масюкатор, требовательно: «Мама! Почему мы до сих пор не поехали в Париж? Мне же надо практиковать мой французский!».

10 секунд молчания, за которым я попустила фразы типа:

  • а спину тебе вареньем не намазать?
  • ой ты боже мой какие мы бедненькие, в Париж ее не возят!
  • а по попе не хочешь?
  • французский ей практиковать надо! Попу научись вытирать!
  • а ты уже на Париж заработала, я так понимаю.

И ответила: «Малыш, ну надо спланировать. Мы уже ездили в Барселону, Уэльс, Аликанте, Люксембург и планируем еще в Рим и в кэмпинг в лес. Надо подумать, когда, и хватит ли у нас денег. А что тебе там интересно?»

Это я к чему. К тому что немой хор бабушек у подъезда в голове с нами всегда.

-Вечно мы опазываем! А ну двигайтесь побыстрее! Сколько можно копаться!

— Мама. Почему ты всегда хочешь сделать только нас виноватыми? Мы же все вместе опаздываем.

Обожаю свою дочь.

XSV1UVLKCC

 

Много говорится и пишется о важности возможности проживания детьми тщетности, как опыта смиряться и управлять своей энергией.

И как-то мы мало говорим о проживании тщетности родителями. Мы до последнего проговариваем, уговариваем, выслушиваем, озвучиваем и даем понять, что мы-то справляемся, с нами-то ему спокойно.

Но тем не менее мы постоянно оказываемся в ситуациях, в которых мы сталкиваемся с тщетностью наших родительских усилий.

Вот хочешь ты от ребенка чего-то, а он уперся и все. И можно обмануть, заставить, сманипулировать — но не хочется таких методов. И остается только в очередной раз выбросить приготовленный ужин, это я образно, в ведро, и принять как есть.

Мне кажется в необходимости быть альфа-фигурой есть опасность постоянно требовать от себя быть альфа-фигурой. Смысл проживания тщетности не в том, что ты рационализируешь или включаешь дзен, а в том, что ты отпускаешь через фрустрацию, тем самым принимая ситуацию. Иными словами, проживания невозможно без фрустрации, горевания. Смысл в проживании эмоций, а не замазывании их мамским дзеном.

Не знаю, смогла ли я понятно выразить.

Чтобы мы сами были здоровы и могли двигаться вперед и расти внутренне, нам нужно позволять себе не быть альфой — а сталкиваться с нашей собственной тщетностью без вранья себе. То есть — злиться, плакать, отпускать.

Все это не какая-то новость, а вполне описано в концепции «достаточно хорошей мамы». Просто есть такой нюанс, что «злиться и плакать» — воспринимается скорее как неизбежный срыв, все мы смертны, простительно, можно иногда и оступиться, полезно показать ребенку, что и мама совершает ошибки. ОШИБКИ.

А это — не ошибка. Это — эмоциональное здоровье.

 

Профессиональный мамский рост

Здорово, когда мама — повар. Или учитель. Или врач. Или психолог. Или воспитатель детского сада. Ну а я — продажник и переговорщик.

И очень полезная эта штука, навыки продаж, в воспитании детей. Взять, например, мои основные принципы работы с клиентом:

  • Прежде, чем продавать, пойми где точка боли.
  • Слушай, а не говори.
  • Задавай вопросы. Много вопросов, требующих развернутых ответов.
  • Молчи, когда клиент говорит. Молчи, лови знаки, слова, намеки, читай язык тела, мимику, динамику команды.
  • Никогда никогда никогда ничего не продавай и не предлагай, пока не поймешь до конца его.
  • Никогда не выступай в поучающей роли.
  • Всегда оставляй клиенту ощущение выбора и решения. Даже если ты его к этому красиво привел. Порадуйся победе в одиночестве.
  • Отношения прежде всего. Отношения прежде всего. Отношения прежде всего.
  • Не бойся агрессии. Значит, он не уверен. Не принимай ее всерьез, проявляя агрессию, он теряет лицо перед тобой.
  • Не дави.
  • Умей говорить спокойное, уважительное, прямое «нет».
  • Умей держать паузу.
  • Уважай свое время и свои границы, не позволяй клиенту диктовать тебе никогда.
  • Никогда не проси, не лебези, не шантажируй, не угрожай. Твоя роль — решать проблему, а не требовать к себе внимания.
  • Никто не любит быть в большом долгу. Если ты будешь постоянно помогать и быть полезен, тебя возненавидят и начнут избегать. Людям гораздо приятней, чтобы в долгу был ты. Проси помощи. Проси мелкой помощи. И будь благодарен.

Поставить ребенка на место клиента, и все — правильно.

Y6MLB3ZXLC

Так же и в обратную сторону, дети помогают расти профессионально. Одна привычка к активной осознанности, то есть — паузе между ситуацией и реакцией, паузе, в которой ты наблюдаешь себя как бы со стороны, чего стоит. 

Вот сказал мне кто-то что-то, что я взвелась, как пистолет. Раньше я бы эмоционально спорила. Теперь наперед любой реакции мозг выдает информационное сообщение: «внимание, попытка обесценивания чувств», «внимание, попытка присвоить моральную высоту».

Первый принцип жизни с детьми:  «слова не важны, важна эмоция.»  И вместо того, чтобы завестить и гавкнуть в ответ, у меня просто идет заметка: Нападают. 

Второй принцип жизни с детьми: «а чегой-то он?»

Раз я осознала, что на меня совершается агрессия, ты сразу задумываешься — а зачем? И понимаешь, что человек отрабатывает что-то свое. Где-то ему неуютно. Что-то нужно доказать.

Третий принцип жизни с детьми: «у них свой путь».  Понять и не заниматься коучингом. Так и во взрослой жизни: У каждого свой путь. Он там со своими демонами, я со своими. Не моя работа его демонов уламывать, и не об меня ему тренироваться, чай не груша.

Терпение, выдержка и спокойная привычка к ежедневным срывам планов и кризисам, минутная готовность в кризисных ситуациях, детальность, внимание и здравый рассудок перед лицом энтропии — в зачетке мам-профессионалов.

Дальновидность, умение соотноситься с целями и ценностями длиной в десятки лет, привычка к грузу ответственности и умение принимать судьбоносные решения — в зачетке мам лидеров и стратегов.

Дети — это круче, чем Insead.

Есть такая работа

Вот когда я работаю мамой, я ловлю себя на том, как же много постоянного труда мне приходится вкладывать в роль психолога по отношению к детям.

Почему это труд, почему он не становится просто частью жизни с детьми? Нерефлексируемой, расслабленной жизни?

Популярная психология вынесла в массовое знание нейропсихологические особенности формирования детского мозга, теорию привязанности, теорию поэтапного формирования и ближнего круга, активное слушание, и так далее, и так далее.

Большинство из нас не были воспитаны с этим фоновым знанием. Никто не боялся подавить наши инстинкты исследования, нарушить привязанность, убить мотивацию, создать невроз, задавить самооценку. А мы теперь все это знаем, и знаем про собственную самооценку, и неврозы, и мотивацию, и страхи, и хотим как лучше.

Вот поэтому я работаю психологом своим детям. Поэтому это работа. Из-за хора бабушек в голове. Я работаю, когда говорю «малыш, посмотри на меня, ты устал сейчас и раскричался от усталости, тебе просто пора спать» вместо «хватит орать марш в свою комнату», когда говорю «ой как жалко, ты так старалась» вместо «а я же тебе сто раз говорила!», когда говорю «иди поцелую коленку, ничего, попробуй еще, я помогу» вместо «а что ты хотел, лазишь где попало».

Все мои несказанные «пошел отсюда паршивец!», «тебе это совершенно не идет», «господи какая чушь!», «хватит хныкать как девчонка», «ой нашел чего бояться, позорище», «пока не сделаешь, я с тобой не разговариваю», все битвы с 4 летними упрямцами, в которые я нашла в себе силы не вступать, вся это ежедневная работа — понять свою бурю, понять свои детские эмоции, дать им быть но все же поступить правильно, слыша их бесконечным фоном, не врать себе, не подавить, но поступить правильно — это работа. Ра-бо-та.

 

photo-1433209980324-3d2d022adcbc

Мне хочется надеяться, что хор в голове моей дочери будет говорить что-то иное. Что ей не придется разделять автоматическое и правильное. Что она просто сможет со своими детьми жить, не думая, не борясь с собой, не работая. Жалеть, не подавляя желания высмеять, принимать, не подавляя желания отвергнуть, обнимать, не желая внутри оттолкнуть.

Это работа на всю жизнь. Она постепенно становится легче, как становится легче тренированному телу. Но нельзя тешить себя иллюзией, что внутри ты изменился, ты просто научился с этим жить.

Слом шаблона — это бесконечный труд, и никем неоцененный. Чего мне стоило НЕ поступить так, как требуют инстинкты, не сможет понять моя дочь. У нее уже есть инстинкт подойти и обнять, когда я ругаюсь. У меня его нет. У меня есть труд подойти и обнять, когда она ругается.