Мой 2016

В начале года я пережила двойную мастэктомию. Пережила, как и все прошлые сложности – на ногах, браво, молча и не прося помощи. У меня есть этот выживательный стоический ресурс – я берегу тех, кто вокруг меня. От чувства вины и неумения сказать нужное, от тщетности, от боли. Я помню как на второй день после операции я занятно объясняла детям, вот тут и тут отрезали, но ничего, скоро починят, буду как новенькая. Помню, как на четвертый улетела в командировку и только морщилась, когда поднимала чемодан, и когда пришлось объяснять на посте безопасности в аэропорту, что высвечиваемая сканером спрятанная емкость – это всего лишь протез, чтобы не чувствовать себя уродом. Плакала один раз, решившись взглянуть на себя в ванной, и то не от жалости, а от презрения к собственному уродству и неспособности его таковым не считать. От отсутствия жалости.
То, что следующие несколько месяцев я не хотела ни работать, ни творить, загоняя себя ближе к целям только внутренним кнутом – это было лишь результатом собственного профилактического отморожения чувств – я поняла совсем недавно. И, пожалуй, это понимание – главное для меня в этом 2016. Умение чувствовать боль и жить с ней, не сбегать, не заталкивать под панцирь. Мой панцирь никуда не делся, да и не надо ему, он моя часть, но он часть, а не я.
Меня ранит, когда я недодаю детям, когда хочу спрятаться от них и пожить своей жизнью. Ранит свое несовершенство, ранит тщетность всех ситуаций, когда я не смогла, не услышала, отмела. Меня ранит, когда муж не находит нужные слова, не понимает. И мне больше не нужно сбегать – ни в развод, ни в обиду, ни в идеальную маму. Мы такие живые в этой неспособности быть правильными, и такие близкие в этом – с Сашкой, с детьми.
Меня ранит то, что происходит в мире. Смерть, боль, насилие, ослепление. Меня ранит, что я чувствую злость и бессилие, а иногда не чувствую ни добра, ни сострадания. Я раньше много работала с Чехией, мой добрый знакомый говорил мне в лицо – “я тебя ненавижу, потому что ты русская. Я понимаю, что ты даже не родилась, когда вы на танках въехали в мой город, но я не могу ничего с собой поделать”. Мы до сих пор общаемся. Теперь нас так же ненавидят многие на Украине. И ничего не могут с собой поделать. Это больно – когда тебя ненавидят, но мне не нужно от этого сбегать. Мне просто больно, что так.
Я стала много больше открываться и писать в открытую о своих чувствах, вот как сейчас. И чаще всего я встречаю близость и поддержку. Иногда я встречаю удары поддых или глумление. И это тоже ранит, и я могу с этим жить.
Я знаю, что многие из моих близких прочитают и подумают “зачем это все вываливать на публику?”. И обесценят теми или иными словами, открыто или в душе. И мне не нужно будет прикидываться, что мне все равно. Мне будет больно. Но мне не нужно сбегать или делать их не-близкими.
EFWMD3Q47W
 
Мой 2016 – я могу с этим жить. Вначале года я помнится писала пост скрытой агрессии “обьясните мне, что за зверь уязвимость и нафига она сдалась”. Так вот, она сдалась, чтобы меньше терять. Друзей, близких, чувств. Чтобы меньше проводить границ, меньше отделять, отдаляться. Чтобы не отталкивать и не бросать камни, а собирать, строить и греть.
 
А с бизнесом, целями, работой, успехами, прорывами и всем остальным все так и будет хорошо. Уж это я умею и во сне.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *