Никто не идеален

Луковицу последнюю из французской связки берегла. Пока порежешь, слезами умоешься, а в тарелке сладкий, хрусткий. Настругала еще моркови, картошки розовой половинками. В Англии картошка — как яблоки, сортов на все вкусы. Гусиный жир, сверху индейка — и в духовку. Брюссельскую капусту в шкварчащий бекон и закрошила каштанами, пастернак в горчицу и мед и в духовку, покрываться карамельными гранями,спаржу на гриль и сверху хлопьями крупной соли, колбаски свиные беконом обернула и туда же, румяниться, уже пятый противень, а в холодильнике уже остыло тесто для пряников, в сидре закипает корица и кардамон и кусочки яблок, рождество, рождество, рождество!

Давайте сядем, ну давайте сядем, ну ребят, ну Данила, ну смотрите, мы свечки уже зажгли, смотрите мама какой стол нам красивый накрыла, золотятся бокалы, мерцают огни, ну Данила, ну выключи уже, давайте посмотрим что-то веселое, давайте вместе, ну рождество же! 

Ну да, я знаю, ну вот ты из салата можешь огурец поесть, и колбаски ты же ешь, ну как ты не голодный, ну хватит уже, Данила, не порть праздник, а ты попробуй, ну сказала же БЫСТРО СЕЛ ЗА СТОЛ!!!!!!

Все!!!! Уйду от вас, почему ты кричишь, не буду ничего есть, не хочу, ты самая плохая мама, ненавижу тебя, не буду есть!! 

Наотмашь летит хлопнувшая дверь, и мы застываем, каждый в своей звенящей тишине, а мимо на паузе плывет как-оно-должно-быть рождество, проплывает стол с золотистой индейкой и английской картошкой на гусином жире, проплывают свечи и конфетти, и смех, и болтовня, и открытки, и апельсины, и пряники.
А мы сидим и молчим.

Маленькая, что ты плачешь, ну он просто проголодался и перегрелся, почему ты его оправдываешь, мама, почему он опять все испортил?!! Когда же он вырастет! 

Рождественский пазл осыпается лепестками, и только зияет пустой четвертый стул, и в дальней комнате плачет в подушку разозленный мальчик, и Сашка что-то говорит и говорит, что так бывает, и мы друг у друга, и у него в глазах слезы. 

Садись, Данила. Видишь, и мама плачет, и папа плачет, и Тесса плачет, и ты плачешь. Иди к нам. Давай свою тарелку. 

В огромном-огромном мире летит в бесконечном черном пространстве освещенная огнями комната. И в этой комнате мы, такие неподходящие, без корней и племени, на иностранном языке и чужом празднике, стругаем незнакомые традиции пастернаком и брюссельской капустой. 

И смеемся так, и обнимаемся так, будто не замечаем, как не влезаем на эту открытку. 

Будто и без нее мы есть друг у друга.

Pin It

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *