Домашнее обучение – вопросы и ответы

В прошлом сентябре мы неожиданно для себя вступили на неизведанный путь домашнего обучения. Это решение, пришедшее довольно внезапно, поначалу пугало и вызывало чувство неуверенности в своих действиях. Но спустя некоторое время, в течение которого мы делали первые шаги, уверенность пришла, и сейчас мы чувствуем, что вполне контролируем ситуацию.

Первые несколько месяцев мы решили посвятить так называемому шоппингу: стали делать всего понемножку и искать разные форматы времяпрепровождения ребенка, которые нам могли подойти. Встречи в “HE” (home education) community, разные способы обучения математике, наукам, английскому и русскому языкам, интенсивность занятий и так далее. Также пытались понять, с какими детьми Шелька захочет общаться, в каком формате и сколько времени.

На данный момент наш период привыкания подходит к концу, шоппинг сделан, и мы уже можем сделать некоторые выводы. Ребенок будет расти, меняться и расписание нужно будет достаточно часто пересматривать, однако на ближайшие полгода программа действий ясна.

Когда люди вокруг узнают, что я занимаюсь домашним образованием, мне начинают задавать разнообразные вопросы. Попробую ответить на самые распространенные из них.

А нужно ли сдавать какие-то экзамены или отчитываться перед местными властями (local authority)?

Для начала немного о законности домашнего образования в Англии. Закон говорит о том, что образование обязательно, а школа нет. То есть родители обязаны дать образование ребенку, но имеют полное право выбирать, каким образом это самое образование давать.  

На данном этапе государственные структуры не обязаны проверять, как именно обучают ребенка дома. Насколько я понимаю, обычно местные власти интересуются, не хотят ли родители встретиться и пообщаться на эту тему. Родители же имеют право от встречи отказаться. В форумах советуют посылать им план образования на год. Говорят, что этого обычно достаточно.

А нас примут обратно в школу, если мы захотим вернуться через год?

В тот момент, когда родители захотят вернуть ребенка в школу, государство будет обязано эту школу предоставить. Конечно же, если школы рядом с вами переполнены, вам могут предложить школу далеко от дома или такую, в которую вы бы в жизни не послали вашего ребенка. Но всегда есть возможность записаться в лист ожидания в желаемую школу и ждать, когда придет ваша очередь.

Наша школа считается очень хорошей, а вдруг мы не сможем попасть в нее опять?

Школа, которая считается хорошей и школа подходящая для вашего ребенка это две абсолютно разные вещи. Если ребенку комфортно в школе и она вам самим нравится, то проблемы нет. Домашнее обучение вам, скорее всего, не нужно. Но если ребенку в этой “хорошей” школе плохо, то возможно вам такая “хорошая” школа не нужна, и стоит задуматься о другой или о домашнем обучении.

А сколько часов в день вы с ребенком занимаетесь?

Этот вопрос мне кажется неактуальным для домашнего образования. Большинство встреченных мной людей, занимающихся домашним образованием, переносят учебу домой не для того, чтобы посадить ребенка за парту на пять часов в день. Философия таких родителей – учить ребенка тому, что ему в данный момент интересно и, что очень важно, в том темпе, который ребенку на данный момент подходит.

В это воскресенье, например, моя дочка позавтракала со своим любимым мультсериалом до того, как мы встали и, когда мы сели за стол, она уже была готова поиграть. Мы же как раз были заняты поглощением пищи. Шелька была совершенно недовольна таким положением вещей. Но, как удобно, что на столе оказалась стопка книг по школьной программе для первого-второго классов, которые я изучала вечером.

Я предложила Шельке полистать их, пока мы едим. Она покопалась в стопке и вытащила книжку про вулканы. Надо сказать, что тема вулканов, по неведомой нам причине, увлекает ее уже достаточно давно. Шелька начала листать книжку и выяснять, что же в ней написано. За время завтрака мы обсудили строение земли, где именно возникают вулканы и почему. Что происходит, когда вулкан извергается в воде, историю последнего дня Помпеи и другие совершенно необходимые факты для четырехлетнего ребенка.

Закончили на том, что в Европе вулканов практически нет. И тут Шелька предложила: “А давайте поедем в Европу!”. За этой фразой, полной политической взрывчатки,  последовало объяснение, что мы собственно в этой Европе пока и живем. Тему выхода Британии из Евросоюза поднимать не решился ни один родитель. Зато позже, уже после катания на велосипеде, мы стали собирать пазл Европы, который я купила пару месяцев назад и, который в тот момент, оказался ей совершенно не интересен. В этот раз он пришелся к месту.

Мы складывали страну за страной, обсуждали, где Шелька уже была, а куда еще предстоит поехать. И, когда папа со старшей дочкой вернулись с плавания, Шелька показала им страны, которые уже успела запомнить, включая Люксембург и Фарерские острова.

Вот так собственно и проходит обучение дома. Часто незапланированно, интуитивно, ситуативно. Поэтому посчитать часы, мне кажется совершенно невозможным. Обучение не начинается и не заканчивается. Оно происходит в любое время дня. У ребенка нет необходимости отдыхать от занятий, как у ученика, пришедшего из школы. Дети на домашнем обучении от получения знаний в таком виде не особо устают.

photo-1458134580443-fbb0743304eb

А чем именно занимается ребенок?

Расскажу про нашу неделю и про планы на следующие несколько месяцев.

Понедельник. Шелька называет его пустой день. В этот день она гуляет в парке и занимается с няней. Иногда на понедельник мы назначаем театральные представления. Шелька любит такой расслабленный день после выходных. С начала марта в понедельник утром у нее добавится двухчасовый урок природоведения на улице, где дети с учителем сажают и ухаживают за растениями. Группа до десяти детей. Все на домашнем обучении.

Вторник. Во второй половине дня к Шельке приходит учительница английского. В течение часа они играют, читают книги и занимаются phonics. В последнее время для Шельки эти занятия стали слишком серьезными. Хочу сбавить темп образовательных процедур на этих встречах и оставить больше общения и диалогов с учительницей в игровой форме.

Также в планах добавить в этот день forest school, как только станет немного теплее.

Среда. С утра к Шельке приходит учительница фортепиано, а вечером она ходит на кружок игры с мячом под названием Enjoy a ball. Это один из редких кружков для детей (не на домашнем обучении), где родители (или няни) могут оставаться в классе.

Четверг. Это мой любимый день. В этот день мы с Шелькой ездим в школу для “HE” community. Она была организована мамой, у которой двое детей учатся дома. Школа находится в здании с большим мягким игровым комплексом. Идея в том, что дети учатся, потом играют, потом опять учатся. Все это происходит в расслабленной форме. Родители могут присутствовать на занятии или сидеть в зале ожидания. В январе мы ходили туда на уроки искусства, драмы и йоги. В феврале программа меняется и мы пойдем на уроки английского, математики, драмы и обучения через игру. Между этими занятиями всегда есть полчаса или даже час, чтобы побегать, поиграть и перекусить.

Вечером в четверг у Шельки еще один урок английского, но уже дома.

Пятница. В этот день Шелька ходит на плавание. Ей очень нравится учительница и она уже многому научилась за последние несколько месяцев.

photo-1489702932289-406b7782113c

Что осталось за кадром? За кадром очень много каждодневной рутины: поделки, брошюры с заданиями, книжки, парки. Обучение математике, русскому и английскому с помощью компьютера, настольных игр и других материалов.

Кроме того, примерно раз в неделю-две назначаются одноразовые мероприятия: театральные представления, концерты классической музыки, посещения музеев и зоопарков вместе с “HE” community.

А как же быть, если родители работают?

Мы с мужем оба работаем, но моя работа только частично происходит в офисные часы. Я часто могу доработать по вечерам. К тому же, у нас есть замечательная няня, с которой Шелличка очень хорошо себя чувствует.

Мне кажется, что для родителей, работающих полный рабочий день в офисе, организовать обучение дома гораздо сложнее. Хотя бы, потому что для изучения всевозможных кружков и образовательных групп, где встречаются дети с родителями, все-таки нужно время. Тут может помочь няня с машиной и гибкие рабочие часы, хотя бы первоначально.

А как же ваш ребенок выучит английский?

Английский для семей, где дома по-английски не говорят,  это пожалуй самый сложный аспект домашнего обучения. Если достигнуть академических результатов дома значительно проще, чем в школе, то английскому и общению с другими детьми надо уделять специальное внимание. В более южных странах я бы могла посоветовать ходить гулять в парк, где полно местных детей. Однако, в Англии это не сработает: среди дня парки совершенно пустые, да и после школы часто тоже.

У меня нет опыта с детьми, у которых английский совсем на нуле – Шелька все же два года ходила в садик. С детьми, у которых есть английский на начальном уровне, дела обстоят проще. Частные уроки, мультики, книги и встречи с другими детьми на домашнем обучении вполне решают этот вопрос.

А где же ребенок общается?

У многих есть впечатление, что ребенок обязательно должен общаться с детьми своего возраста. Я не согласна с этим утверждением. Когда люди заканчивают учебу, жизнь перестает делить их на годы рождения. В твоем окружении на работе появляются все возраста. Уметь нужно коммуницировать со всеми.

Когда попадаешь в среду детей на домашнем обучении общение происходит, как в семье. Какого возраста дети есть, с теми и общаются. Шелька, например, очень часто выбирает либо более младших детей, либо намного более старших. Младшие бегают за ней с открытым ртом, старшие ее опекают.

Также дети очень разнятся по количеству необходимого им общения. Очень общительного ребенка лично я бы водила в школу. Интенсивность общения, которую обеспечивает школа, достигнуть на домашнем образовании достаточно сложно.

Но для Шелли, например, четыре часа в садике были перебором. И у меня возникает впечатление, что те несколько часов в неделю, которые она получает сейчас, вполне соответствуют ее запросам. Но тут надо учесть, что у Шелли есть каждодневное общение с сестрами.

Какие встречи/кружки для “HE” community существуют?

Уверена, что все зависит от района, но в радиусе получаса езды на машине от нас есть практически все, что можно придумать. Уроки катания на коньках, хор, уроки гимнастики, прыжки на батуте, уроки плавания и многое многое другое. Есть бесчисленное количество групп, которые в разные дни недели встречаются в парках. Единственное, должна заметить, что совершенно необходима машина.

photo-1458134692397-fc4217ad1dc5

А дорого ли это?

На этот вопрос ответить достаточно сложно. Ответ будет очень сильно зависеть от того, чем именно вы хотите, чтобы ребенок занимался. Нужна ли вам няня, и есть ли у вас знания и умения научить ребенка предметам, которые вы считаете необходимыми.

Мероприятия, которые организует “HE” community обычно стоят недорого. Организаторы очень стараются получить скидки и, поскольку эти мероприятия происходят в течении рабочего дня, то бизнесам выгодно эти скидки дать. Обычный кружок для “HE” community будет стоить в районе 6-8 фунтов за час, но попадаются и по 3 фунта урок.  Посещения зоопарков, театров, музеев обычно вдвое дешевле обычной цены.

Есть много дешевых или даже бесплатных интернет ресурсов по всем предметам. Но бесплатные часто надо как-то “причесывать”, делать какую-то систематизацию. Я предпочитаю платить, но получать ресурсы уже системно.

В общем, на мой взгляд домашнее образование не дешево, но я знаю очень многих родителей, которые вполне справляются на маленьком бюджете. Возможно, вместо посещения зоопарка они ходят на встречи в парки или, если собираются в музеях, не добавляют к посещению workshops. Всегда есть возможность сэкономить.
Подведем итоги. Домашнее обучение это совершенно потрясающий путь для детей и родителей, если им это подходит. Я абсолютно уверена в существовании детей, которым школьная дисциплина и распорядок дня подойдут значительно больше, чем спокойная расслабленность домашнего образования. Я еще больше уверена в наличии родителей, которым совершенно не подойдет проводить большую часть недели дома и разбираться в академических программах, а также ездить на встречи в “HE” communities. Собственно для этого и изобрели школы! Но если вам идея домашнего образования нравится, а ребенку в школе не комфортно, то задумайтесь на эту тему. Вы можете бояться, что ребенок не научится тому, чему должен, что вы не найдете общение, что вам будет одиноко и что у вас не хватит денег. Обсудите ваши сомнения с родителями, имеющими опыт и живущими в вашем районе. Вас поддержат и поймут. А решать уже вам.

Автор: Виктория Лагодински для Женщина С Марса (с)

Эмоциональная яма

Попытаюсь избежать модного слова “контейнировать”, но так или иначе, наши дети, близкие регулярно создают ситуации, в которых их нужно вытащить из эмоциональной ямы. Горести, обиды, расстройства – пришел с работы, нашел ребенка грустным. Что, мол, и как, и он делится. “Вот девочка Х сказала, что я глупая, и она не будет со мной дружить”. 

А дальше сложно. Нас никого этому не учили. Вернее не так, нас не учили правильно. Мы выучились сами на том, что слышали. А слышали мы всем известные варианты:

  • Обесценить: “да ну, тоже нашла из-за чего расстраиваться” (читай, “твоя история не стоит выеденного яйца”), “нуу, если ты на все слова будешь так реагировать, как ты будешь жить” (читай “ты неправильно реагируешь и с тобой есть и будет что-то не так”).
  • Посоветовать: “а ты ей тоже скажи, что она глупая” (читай “ты не умеешь справляться с такими ситуациями”), “ну наплюй и разотри” (читай “твои чувства – твоя проблема, ты не умеешь с ними справляться”).
  • Обвинить: “а я тебе говорила с ней не дружить” (читай “это все твоя вина”), “ну она наверное не просто так это сказала” (читай “это все твоя вина”).
  • Покритиковать:ты всегда влезаешь в такие истории“, “вечно ты дружишь с такими врединами“. (читай “ты глупая, недалекая, не умеешь выбирать друзей”).

Человек провалился в яму, а мы стоим сверху и говорим: “ну и что ты там ноешь? Подумаешь, яма. Сам виноват. Надо было не падать. В следующий раз смотри под ноги”. Это что, рука помощи?

И ведь это не со зла, это от невозможности выносить расстройство, от страха, что если не обвинить, не раскритиковать, не дать совета – то ребенок твой любимый не справится. Это от любви, как ни удивительно. Но от того, что это от любви, это не становится менее токсичным и бесполезным.

А как тогда?  А тогда вытягивать из ямы.

uydoe_ayjqs-jenn-richardson

Расскажу свой алгоритм, уж простите мой сухой язык, но я действую достаточно осознанно, потому что наития мне тоже не досталось в багаже, и я просто научилась, как научилась говорить “пожалуйста”, “спасибо”, “до свидания”.

  • Признать чувства. “Да, это очень обидно“, “Вижу, как тебе больно“. Дать поплакать, погладить, пожалеть. “Господи, ты упал в яму! Как глубоко! Как там страшно!”.
  • Помочь объяснить произошедшее, ПОЧЕМУ он так чувствует. “Ты от нее не ждала, а она взяла и посмеялась”, “ты думала, что она тебе друг, а она тебя оттолкнула“. Часто это еще больше раскручивает чувства и дает выплеск эмоций. Именно это и нужно. Мы очищаем рану. “Ты наверное шел, задумался и не заметил. А потом упал и испугался”.
  •  Использовать ситуацию для большего понимания себя и других: “что тебя больше всего задело?”, “почему именно от нее тебе было это обидно?“. Кроме того, что ситуация дает возможность внутреннего роста, мы еще уходим в размышления, то есть неокортекс, тем самым отнимая силу у эмоций. ВАЖНО! Нельзя это делать сразу, пропуская первую стадию. Потому что не признавая чувства, не давая им возможности вылиться, мы их затыкаем, и они останутся внутри, бродить плесенью, одиночеством и злостью. “Ты наверное думал о чем-то, что не обратил внимания на яму. О чем ты думал? Почему в яме так страшно? Что она тебе напомнила?”.
  • Построить раппорт, или иными словами, показать, что вы – одной крови. И у тебя такое бывало. И ты падал в ямы. И тебя обзывали и отвергали. Это залог доверия, залог того, что в следующей стадии тебя будут слушать, не воспримут как совет. “Ой, я тоже однажды упал в яму. И так сильно испугался”. ВАЖНО! мы ЕЩЕ не даем решений и советов. Мы просто строим доверие. Тут еще нет места историям успеха “а вот я сто раз падал в яму, и прекрасно всегда выбирался”. Никаких пока решений, только опыт и ТАКИЕ ЖЕ чувства. Именно это единение создает фундамент того, что раз с тобой было то же самое, и ты так же чувствовал, то ВОЗМОЖНО ты знаешь, что делать.
  • Рассказать, о ВОЗМОЖНЫХ решениях. В Я-сообщении. Не “что тебе делать”, а “что я делаю в таких ситуациях”. Понимая, что решение может не подойти, но это как бы задел на будущее, скилл в копилку. “Хочешь скажу, что я делала, когда упала в яму?”. Этот запрос, разрешение на совет – очень важны. Не “а вот я”, а “если хочешь, расскажу как я справлялась”. Мы как бы оставляем решение, чертеж лесенки из ямы, на краю. Не говорим “ну давай, выбирайся уже”, а оставляем в ВЕРЕ, что он сможет.
  • Оставить с этим. Потому что он сможет. Посидит там немного, посмотрит на чертеж, и выберется.

Вот какой разговор у меня случился с дочерью ровно 3 часа назад. А зачеркнуто – то, что у меня всплывает автоматом в голове, но то, что я научилась останавливать на подступах. К тому, что это вовсе не небесный дар, находить правильные слова, в голове у меня все тот же “рупор эпохи”.

Мам, у меня сегодня что-то плохое в школе случилось. 

Ох, опять что-то случилось. Что такое? Расскажи?

Я выходила с занятия по рисованию, и спросила у Миссис Д, когда у нас будет контрольная по английскому. А она сказала: “вечно ты не слушаешь! Надо было слушать!”. И мне было так обидно, что я чуть не расплакалась.

Ну и правильно сказала, ты никогда не слушаешь. Ну и что, ничего ужасного она не сказала. Тебе было очень обидно, да?

Да! Я больше не хочу идти в школу! И не хочу, чтобы она была моим учителем!

Блин, чуть что так не хочу идти в школу. Так, теперь мне еще нежелание идти в школу разруливать. Она так сильно тебя обидела. Мое ты любимое сердечко, девочка моя нежная. 

Плачет. Глажу ее, говорю нежное.

Ок, надо покопать. Тебе было обидно, что она сказала, что ты никогда не слушаешь. 

Да…

– Тебе было больно, что она так свысока тебя отчитала.

– (плачет)

Как ты думаешь, почему тебе именно эти слова были обидны? Ведь учителя часто что-то говорят или ругают, но именно это заставило тебя плакать.

– (перестает плакать, смотрит на меня)

Она тебе как друг, а не учитель, а тут она внезапно на глазах перестала быть другом, и стала училкой. Ты к ней шла с открытым сердцем, спросить, как у друга, по свойски, а она как будто оттолкнула тебя и отчитала. 

– (плачет, горько. Значит, я раскопала больное, именно это малюсенькое предательство. Даю ей поплакать, глажу). Это очень больно, как будто тебя немножко предали. Поэтому тебе так больно. Это всегда больно, когда тебя вот так оттолкнули. Ты шла открытым сердцем, а тебя оттолкнули, выговорили, как нерадивому ребенку. 

Почему учителя могут говорить обидное, а я не могу ответить, сказать, что она меня обидела!

– Конечно можешь сказать, что за ерунда! Потому что не всегда думают. Она же к тебе относится очень хорошо, миссис Д. Она сама ко мне приходила, говорила, какая ты талантливая, сама взялась с тобой дополнительно бесплатно заниматься. Она тебя очень любит и ценит. 

– А почему она так говорит, она что, не понимает, как это обидно?

– Ты знаешь, может не понимает. А может, не задумывается. А может, не умеет по-другому. Может быть она была маленькой девочкой, и ее высмеивали, поучали, обрывали. 

– Но она же должна знать тогда, что так говорить не надо?

– Нет, малыш, к сожалению, чтобы взять и остановить этот шаблон, нужно много много работы. И к сожалению большинство людей так не умеют. Они растут, с ними общаются в пассивной агрессии “ты что, дурак? ты что, не понимаешь? сколько раз я тебе говорила!”. И они выучивают, что так взрослые общаются с детьми. А потом они вырастают, и сами так общаются с детьми. И нужна большая внутренняя сила, чтобы это изменить. Ведь я тоже иногда делаю вам больно. Иногда говорю зло, кричу.

– Но ты извиняешься, а они нет. 

– Да, возможно они не могут, не умеют по-другому. Это надо захотеть остановиться, разорвать порочный круг, решить сделать по-другому. Таких людей не очень много. А вот людей, которые говорят с пассивной агрессией, обижают – их много. Я тоже с таким постоянно сталкиваюсь. Вот например, у меня по работе была одна женщина, ты бы ее слышала! Она всем постоянно говорила гадости, поучала, мне говорила гадости. Вон позавчера мне даже угрожала, про вас говорила, мол “пусть так будет с вашими детьми!”. А ты знаешь, я за такое убить могу. Так и хотелось ей просто ударить в ответ.

– И что ты сделала?

– Выгнала ее. Решила для себя, что я не буду такой, как она. Не стану отвечать тем же. Она потом еще гадости всем писала в мессенджере. Ты представляешь? Человек прощается и пишет “не могу вспомнить о вас ничего хорошего, кроме постоянного нытья и жалоб”. Это она одной девушке писала. Это вообще нормальный человек?

– И тебе было обидно?

– Конечно. И хотелось и обижаться и ругаться. 

– Мне легко с собой справиться, когда я злюсь. А когда обидно – нелегко.

– И мне было нелегко. Когда говорят про моих детей, мне до слез обидно. Рассказать тебе, что я придумала?

– Что?

– Я потом ехала от нее, в машине, и представила, что вот она такая маленькая, злобная, бегает в моей голове и говорит гадости. И я еду и думаю о ней, и расстраиваюсь, и спорю с ней в голове. И я увидела возле дороги канаву. Знаешь, такие канавы?

Да.

– Ну так вот, я представила, что она такой минион. Маленький и злой, фиолетовый.

– (улыбается)

И представила, как она летит из моей головы в эту канаву, и остается там. А я еду дальше. Еду домой, к вам, а она там осталась, в канаве.

Лежит, думает о чем-то своем. Возможно, возьмет себе этот образ, этот маленький лайфхак визуализации выбрасывания из головы. Возможно нет. Это ее жизнь, ей расти. Моя работа окончена. Мне не нужно убеждать ее не обижаться. Не нужно убеждать, что в школу идти надо. Что нужно простить, и забыть, и забить. Мне больше ничего не нужно делать. Она справится сама. Да уже справилась.

– Мам, можно я порисую немного?

Эпистолярный жанр английских жалоб

В каждой стране своя культура, свои способы ругаться, конфликтовать, добиваться своего. В стране победившей бесконечной вежливости Великобритании стиль требований тоже свой. “Бесконечная вежливость” – это комплимент, в ней действительно приятно и хорошо жить. Но обратной стороной медали является культура жалоб.

Для англичан крайне важно не сказать напрямую. Не скатиться в агрессию. Не обвинять. Если ты туда скатился – ты потерял лицо, дикий чужак и варвар, и твои претензии отметут холодной вежливостью и напоминанием о необходимости вести себя прилично. Даже если ты сто раз прав. Поэтому любая жалоба должна, как канатаходец, проходить на балансе презумпции невиновности, веры в лучшие намерения, отсутствия прямых обвинений и требований, и толстых намеков на “красные флажки”, то есть те темы, которые имеют высокий рейтинг опасности. А это вовсе не темы справедливости или правды. Это прежде всего темы “Health and Safety” (здоровье и безопасность), wellbeing (благополучие), community (общность), support (поддержка).  Причем тонкий намек выглядит так: нельзя сказать “вы травмируете моего ребенка”, можно сказать “я обеспокоена благополучием своего ребенка и мы подумываем об обращении к психологу”. Нельзя сказать “я буду жаловаться директору”, можно сказать “я не уверена, насколько это соответствуют духу школы”.

Иными словами, Англия – это “читаем между строк”. “Мы в бешенстве” = “мы немного обеспокоены”, “мы рассчитываем на вашу поддержку” = “если в следующий раз такое повторится, вам не поздоровится”,  “это возмутительно!” = “мы несколько не ожидали”. Это оружие работает в обе стороны. У меня был опыт, когда сами англичане, уж в силу положения или воспитания, забывались и писали конфликтно. И ответ в крайне вежливом стиле немедленно ставил их на место и заставлял извиняться.

language-web

В общем, я прилично наблатыкалась в английском стиле жалобства. Ниже привожу три дословно переведенных письма, и результаты.

Ситуация 1. У Тессы (7 лет) новая учительница, намного более требовательная и жесткая. Пишет ей замечания и язвительные, патронизирующие поучения. Тесса переживает и не хочет к ней ходить. Два разговора с самой учительницей не принесли результата, и я решилась на письмо директору школы.

Уважаемый Мистер Ф. 

Я бы хотела обсудить проблему, которая длится уже некоторое время. Я не упомянула ее на нашей прошлой встрече, потому что она для меня достаточно болезненная и сложная. Я изложу ее ниже и готова обсудить в любой момент.

Как вы знаете, Миссис К заменила Миссис Х в последний семестр, и вот уже несколько месяцев я получаю информацию о ее подходе к обучению.

Как вы знаете Тесса – живой и активный ребенок, который всегда был среди успевающих в классе. Она любила школу, радовалась новым заданиям и никогда не боялась сложностей. Она также неплохо справляется с резко выросшими требованиями, и достаточно независимо организует и выполняет домашние задания. С этой точки зрения мне сложно отнести резкую перемену ее настроения к чему либо, кроме смены классного руководителя.

Часто по вечерам она плачет, что не хочет идти в школу, потому что Миссис К кричит на них, или потому что ее несправедливо отругали или наказали. Она говорит, что школа – скучная, и потеряла страсть к обучению. Я смотрела ее тетради и комментарии учителя, и некоторые из них выглядят достаточно резкими, демотивирующими и саркастичными – это огромная разница с теплыми и поддерживающими словами, которые она слышала от Миссис Х. Я постоянно слышу примеры фаворитизма или того, что с детьми общаются свысока или с угрозами. 

То давление, которое оказывается на детей перед экзаменами – лишнее и, по моему мнению, не приносит им пользы. Тесса находится на гране нервного срыва из-за страха, что ее отругают за результаты тестов, которые по сути просто рутинная проверка. Она пришла домой с наставлением “Я узнаю, кто из вас, бездельники, не готовился к экзаменам, и скажу родителям!”. Я не готова слушать такого рода угрозы в отношении детей ее возраста, и не хочу быть в позиции психолога, который каждый вечер вынужден компенсировать вред, нанесенный ей в школе. 

Я была поражена, когда узнала, что весь их класс был наказан и лишен перемены три раза в течение одной недели. Вынуждена сказать, что меня это крайне беспокоит. Я понимаю и принимаю необходимость в дисциплине, но лишать 7 леток так необходимого им отдыха – вне моего понимания. 

Я уверена, что вы знаете, какой вред наносит устаревший подход “кнута и пряника” для детей, и, особенно, если он применяется регулярно к маленьким детям. Есть масса исследований о том, как такие традиционные методы могут демотивировать детей, как они убивают естественное любопытство и любовь к учебе. Что дети (да и взрослые, если уж на то пошло) нуждаются в окружении, где они защищены от постоянной критики, форсированного соревнования,  обесценивания, где их побуждают рисковать и делать ошибки (а не наказывают за ошибки), и где их естественная природа не считается проблемой для получения оценок, а ценится и уважается.

Когда мы выбрали нашу школу, основной причиной выбора было позиционирование школы, как ориентированной на поддержку и семейственность, уважающей детей и детство, и фокусирующейся на их благополучии, а не оценках. Я аплодировала в своем сердце вашему выступлению в начале года, в котором вы со страстью говорили о том, как важно не давить на детей и не добиваться от них результатов, не исправлять и не контролировать их домашние задания, и как важно детям проводить время с семьей, свободно играть, исследовать, предаваться воображению. 

Возможно я пропустила, что политика школы изменилась, и учителя типа Миссис К – просто следствие. Если это так, возможно, имеет смысл донести это до родителей. 

Я не поднимала эту проблему на нашей недавней встрече, потому что надеялась решить ее напрямую с учителем. К сожалению, после двух бесед, мне кажется миссис К не понимает тот уровень давления, которое она оказывает на детей далеко за результатами тестов. Возможно, они из страха получат хорошие оценки, но я не готова платить за это потерей внутренней мотивации, естественного любопытства, любви к познанию и самооценки своего ребенка.

Я с радостью обсужу это на личной встрече, если вы посчитаете нужным, но буду благодарна за ответ, чтобы понимать позицию школы. Так как Миссис К будет оставаться классным руководителем на следующий год, я не хочу, чтобы Тесса еще год переживала такое же отношение к себе. Мы сделаем все возможное, чтобы поддержать Тессу в текущей ситуации, и при необходимости будем искать помощи профессионалов, но мне было бы очень важно понять вашу точку зрения. Я надеюсь на вашу помощь, совет и понимание. С уважением, Ольга.

Ответ был быстрый, “крайне обеспокоен, естественно благополучие ребенка важнее всего, разберусь”.

Результат. Не знаю что он там сказал Миссис К, но Тесса более не получала от нее язвительностей, и за следующий год они стали лучшими друзьями и миссис К до сих пор остается любимой Тессиной учительницей, хоть больше и не преподает у них.

Ситуация 2: За несданную вовремя домашнюю работу дети получают “предупреждение”. Розовую бумажку. Три предупреждения – их оставляют на “наказание” – сидеть в классе во время перемены.

Письмо от учителя Данилы (7 лет):

Уважаемые Мистер и Миссис Демин
Сообщаю вам, что у Данилы 3 предупреждения о несданной или неполной домашней работе с сентября. 

Я просто хотела убедиться, что вы в курсе. Если Данила получит еще одно предупреждение, то его лишат обеденной перемены.

С уваженим, Мисс Р.

Мой ответ:

Уважаемая Мисс Р.
Прошу прощения за то, что не ответила сразу, я была в командировке.
Прежде всего я бы хотела обсудить конкретные напоминания, а так же поделиться с вами своим видением проблемы в целом.  
Я в курсе только одного напоминания несколько недель назад, когда Данила просто забыл дома тетрадь. Он очень осторожен и изо всех сил пытается все делать правильно. Он так же очень переживает, что что-то где-то сделает неправильно, и это касается всего на свете. Я бы хотела привести один пример. Он сказал, что ему выдали предупреждение за незаконченную домашнюю работу по естествознанию. Их заданием было придумать слова про землю или космос на каждую букву алфавита.  Мы вместе делали это задание, cидели со словарем, ища слова на более сложные буквы, и просто не нашли ничего на букву X. Я удивлена, что это считается “незаконченной” домашней работой. Я была уверена, что если ребенок не знает ответа, лучше оставить вопрос несделанным, чтобы учитель видел, где у ребенка пробелы в знаниях, и мог над этим поработать, а не прибегать к родительской помощи. Я всегда стараюсь поддержать Данилу в независимом подходе к домашним заданиям, и всегда говорю, что если он чего-то не знает, то нужно попытаться найти ответ, или оставить, если не получается, а не говорю ему правильный ответ. Мне кажется, что так дети большему научаться, когда родитель не доделывает домашнюю работу за ребенка.
С моей личной точки зрения, я считаю, что лишать детей обеда и перемены – неверно и губительно для них, особенно в 7 лет, когда в третьем классе требования к ним резко выросли. Навыки самоорганизации, которые от них требуют, развиваются постепенно и на практике, по мере развития мозга, и в этом возрасте многие дети еще физически не готовы быть полностью независимыми в организации такого количества различных дел и заданий. Я считаю, что вся система домашних заданий (когда какие-то задания посылают по интернету, какие-то выдают в школе, какие-то надо распечатать, какие-то вклеены в тетрадь) излишне сложна и несправедливо требовательна. Как родитель, я нахожу сложным и необоснованно трудным необходимость постоянно скачивать, распечатывать задания для его домашней работы. Мы оба работающие родители, а это означает, что он получает свое домашнее задание поздно вечером, когда мы пришли домой и смогли его распечатать. А если мы уезжаем в командировки, такое задание становится вообще несделанным.
Я понимаю необходимость дисциплины и задачу научить детей ответственности и независимости. Я, при этом, глубоко уверена, что система наказаний (особенно варварское лишение обеда, которому не место в 21 веке), достигает собратного результата. Возможно для ребенка, который в принципе не признает правила и привык к наказаниям, как к основному способу управления – это и будет работать. Но для современных семей это неприемлемо. 
Данила очень беспокоится и нервничает, и плачет от страха, если думает, что его могут наказать. Мы никогда не наказываем детей дома, и тем не менее у нас 2 чудесных, умных, добрых, заботливых и воспитанных ребенка. Не думаю, что Данила или Тесса хоть раз вели себя агрессивно, зло, неуважительно или как либо проблемно. Я считаю, что наказание поднимает все худшее в людях (страх, унижение, потерю доверия и мотивации), и я не вижу ничего хорошего, что оно могло бы принести. Психологи давно доказали, что умения и знания получаются в процессе свободных попыток, любопытства и автономности. Мне бы хотелось, чтобы Даниле подарили время и терпеливую поддержку самому научиться навыкам самоорганизации, вместо необходимости самой начать проверять его домашние задания, только чтобы он не прошел через унижение наказанием на глазах своих друзей.  
Я понимаю, что вы работаете внутри школьной системы и правил, но я уверена, что вы стремитесь узнать каждого ребенка индивидуально.  Вы наверняка знаете, каким робким и чувствительным ребенком является Данила, и сможете подарить ему время, свободное от страха, чтобы он сам развил в себе нужные навыки самоорганизации.
Благодарю, что вы написали нам, как родители мы делаем все возможное, чтобы помочь ему быть внимательным и аккуратным, но мы нуждаемся в вашей поддержке, чтобы он мог развиваться в своем ритме, без постоянного страха. Ведь именно это является залогом его благополучия и здорового развития. 
Я с радостью обсужу это с вами, если вы сочтете необходимым, и заранее благодарю за то, что вы прочитаете это длинное письмо и попытаетесь понять мою точку зрения. 

С уважением, Ольга;

Результат. Учительница заверила, что никого не накажут. Сняла с Данилы лишние предупреждения.

 

Ситуация 3. В школе назревает рождественский концерт. Обязательный. Тесса пришла расстроенная, что их заставляют под страхом наказаний танцевать “идиотский” и “неприличный” танец. И что она всех проклинает и в школу не пойдет.

Уважаемая Мисс Н.

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Я бы хотела кратко обсудить с вами репетиции к рождественскому концерту. Сегодня вечером я нашла Тессу в слезах по поводу прошедшей репетиции. Это очень необычно, ведь она обожает выступать. Когда я стала ее расспрашивать, она сказала, что их заставляют участвовать в танце, который она находит “неприличным”, и что она ни за что на свете никогда не хочет в нем участвовать. Мне сложно было представить, что “неприличного” может быть в танце, но так как она посещает школу танца и театра, участвует в 3-4 профессиональных постановках в году перед огромными аудиториями, постоянно ездит на кастинги на самые разные роли, я сомневаюсь, что дело просто в стеснеии. Она любит выступать и всегда рвется на сцену. Вот почему я ломаю голову над этой ситуацией. Она так же сказала, что многие другие дети так же не хотят участвовать. 
Я подумала, что лучше всего будет посоветоваться с вами. Не уверена, что именно произошло, но заставлять ее делать публично то, что она находит неприличным до такого уровня, что она плакала, не кажется мне хорошей идеей. Возможно, если изменить что-то нельзя, есть другой способ для нее поучаствовать и сделать свой вклад в рождественский концерт? Я открыта к любым идеям и с радостью выслушаю ваше мнение. 

С уважением, Ольга

Результат. На следующий день мисс Н спросила у детей: “кто не хочет участвовать?”. Подняло руки 8 человек. Теперь эти 8 человек поют. И совершенно довольны.

Примерно таким же, уважительно-настойчивым способом, я выбиваю себе компенсации, выигрываю суды и делаю карьеру. Язык и культурология всегда были моими увлечениями, и здесь они пригодились, как никогда.

HOMESCHOOLING: НАЧАЛО

Автор – Виктория Лагодински.

Итак, как я уже писала в предыдущей статье, мы с моей четырёхлетней дочкой Шелли начали постепенное привыкание к школе. Привыкание работало следующим образом: мы приходили вдвоем и оставались в школе, пока Шелли не просилась домой. Обычно ее хватало на час-полтора, после чего она начинала уставать от новых впечатлений.

Для меня это был очень интересный опыт. Ведь на самом деле я, да и многие другие родители, плохо себе представляют, что происходит в стенах школы. Сначала я расскажу, что увидела, а затем поделюсь собственными выводами.

Классные комнаты мне очень понравились. На всякий случай расскажу, как выглядит классная комната в нулевом классе (reception). Есть несколько столов, за которые помещаются по четыре-шесть человек. На них разложены разнообразные поделки. Пластилин, краски, бумага, ножницы, тетрадки, куда можно наклеивать картинки и т.д. В классе есть ковер, на котором дети могут играть. Иногда ставится стол с водными занятиями. Есть уголок с книгами и самодельное кафе, где дети могут продавать друг другу мороженое. В любое время дети могут перекусить фруктами, выпить молоко или воду. Классная комната вполне удовлетворяет принципу “обучения через игру”. Где-то раскиданы таблички с цифрами. На стенах можно увидеть алфавит. Много игр на развитие мелкой моторики.

 

Школьный двор. Когда мы приходили на экскурсию в школу, двор нас вполне впечатлил. Это вместительный внутренний дворик, куда выходят двери младших классов и садика. В первые несколько дней Шелька лазила там по лестницам, играла камешками, поливала цветы, ходила на ходулях и вообще развлекалась в свое удовольствие.

 

Школьный обед. Надо сказать, что усилия Джейми Оливера (британский селебрити-шеф и популяризатор здоровой еды) явно увенчались успехом. Придя в школьную столовую, я обнаружила несколько замечательных вариантов обеда. Например, зеленая фасоль или запечённое в духовке мясо. На одной из витрин стояли нарезанные овощи, а на другой десерты, среди которых я с удовольствием заметила фрукты. Тут стоит забежать вперед и рассказать о третьем школьном дне, когда всех родителей с детьми впервые пригласили на обед.

Когда Шелька зашла в столовую, она сразу положила глаз на запеченную в духовке картошку, властно ткнув в нее пальцем. Но оказалось, что добавкой к картошке почему-то полагался только пирог, и тоже с … картошкой. Добавить себе фасоль или мясо не полагалось – это уже было из другой, горячей, порции. Так что Шелли на тарелку сразу брякнули двойную порцию картофеля.

За прилавком с сырыми овощами не стояло ни одного сотрудника кухни. Шелька до овощей не дотягивалась. Пришлось помочь. Затем настала очередь фруктов, и я достала дочке кусок апельсина в кожуре. Фрукты опять же стояли высоковато. Но зато в полной досягаемости стояло мороженое! Они почему-то называли его йогуртом, на упаковке которого значилось 13.5 грамм сахара на маленький стаканчик.

Мой ребенок сидел за столом и бодро жевал картофельный пирожок, который конечно же значительно проще есть, чем все остальное. Затем Шелли соизволила поклевать немного овощей, которые были нарезаны слишком мелко и ей было достаточно сложно орудовать большой вилкой. С трудом одолев апельсин ( его действительно сложно выгрызать из кожуры), ребенок взялся за мороженое. Тут она справилась без всяких проблем. На следующий день, чтобы уговорить Шелличку снова заглянуть на обед, нам с горящими глазами сообщили, что сегодня подают fish and chips.

Подытожив, можно сказать, что еда полезная в школьной столовой есть, но при наличии в легкой досягаемости чипсов и мороженого, только самые стойкие выбрали бы зеленую фасоль.

Распорядок дня. Я наблюдала только первую половину дня, но все же расскажу.

По приходу в класс у детей начинается свободное игровое время. Каждый выбирает себе игру по духу. Наигравшись в пластилин, они переходят резать ножницами и т.д. Изредка учительница звонит в колокольчик. В этот момент все должны замереть, замолчать и прийти и сесть на ковер. Время на ковре используется для обучающих занятий.

Похоже, первоначальная задача школы подогнать всех детей под один уровень, поэтому первую неделю учили цифры от одного до пяти с помощью написанных повсюду цифр и песенки Five little ducks.

Через час открывается дверь, и по желанию дети могут выйти во двор. Одна учительница остается в классе, вторая идет с детьми. Основная масса детей выходит гулять. После возвращение со двора они двумя стройными рядами идут в туалет (мальчики налево, девочки направо), а потом обедать. После обеда мы ни разу не оставались, поэтому здесь мои знания заканчиваются.

Пришло время рассказать, чем закончилась для нас эта неделя пребывания в школе.

Первые четыре дня прошли исключительно позитивно. Я была уверена, что за две-три недели Шелличка привыкнет и все будет хорошо. В мои планы не входило отдавать ее в первый год на целый день, но полдня в школе я считала пойдут ей вполне на пользу.

Но пришел пятый день, который стал переломным в моем осознании процесса передачи ребенка в школу. Если в первые четыре дня детей делили на две смены – утреннюю и дневную –  то на пятый день утром в класс пришли все ученики. Это поразительным образом изменило ситуацию. Учителя уже не успевали уделить внимание каждому. В классе стоял постоянный шум. На детей начали шикать. В этот момент стало понятно предназначение учительских колокольчиков и карточек, висящих у них шее. Это были средства управления толпой.

С утра мы поиграли в классе, а потом вышли во двор. Шелличка встала в очередь, чтобы полазить на спортивном комплексе. Честно говоря, ‘спортивный комплекс’ – это громко сказано, но, конечно, лучше, чем ничего.

В этот момент оказалось, что все классы выходят гулять одновременно. Девочка, размером значительно крупнее Шельки, увидев, что учительницы рядом нет, двинула бедром соучеников и встала первой. Стоящие за ней попытались объяснить, что, мол, влезать в очередь в этой стране является смертным грехом и карается по закону, но были нагло проигнорированы. Девочка проделала этот трюк еще раза три, пока наконец это святотатство не пресекла учительница, восстановившая во дворе британский закон и порядок.

В первые дни, когда во дворе было вполовину меньше детей, одна из учительниц постоянно следила, чтобы никто не упал со спортивного комплекса. Сейчас же учителей на всех не хватало. После того, как Шелличка пролезла один раз, она вернулась обратно, чтобы встать в очередь. Хвост насчитывал человек двадцать. Шелличка благоразумно решила, что ждать бесполезно и пошла поливать цветы. Но тут тоже ждал подвох. Если в первые дни учителя с удовольствием разрешали играть с водой, то в пятницу воду перекрыли. Видимо, никто не хотел возиться и сушить мокрых детей, после того, как они обольют друг друга из леек.

Но самая сюрреалистическая картина происходила в противоположном углу. В этот день учителя решили отделить сеткой кусок двора для игры в футбол. Когда дети высыпали на улицу, мальчикам был выдан мячик, и они были отправлены за огражденную территорию для спортивных процедур. Ровно через пять секунд с ‘футбольной площадки’ мячик вылетел, и за ним на максимальной скорости побежало целое стадо мини-футболистов. Мальчики совершенно забыли о втором смертном грехе школьного двора. Здесь нельзя было бегать…

Да, да, чтобы избежать травматизма, во дворе был строго-настрого запрещен бег. Мальчикам напомнили список правил, выдали наставление играть в футбол ходом и вернули обратно за заборчик. Через секунду мячик вылетел снова. Мальчики в недоумении остановились и стали смотреть друг на друга. Как играть в футбол не бегая, не знал ни один. Учителя оценили ситуацию, как критическую, и один из них провел на футбольном закутке весь час, чтобы научить детей играть в футбол пешком.

Я бы могла понять такую стратегию, если бы не тот факт, что у школы есть достаточно много земли. На территории школы есть еще один большой двор с еще одним большим спортивный комплексом (которым, как оказалось, можно пользоваться только с первого класса) и огромное травяное поле. Я готова предположить, что за детьми такого возраста сложно проследить на большой, хотя и огороженной, территории, но в этом случае можно было бы выходить в школьный двор гулять по очереди. Каждый класс в свое время. Или пол-класса играет в классной комнате, а половина на улице. И не было бы никакой необходимости вводить правило не бегать для четырехлетних детей.

Во время этой же прогулки к учительнице подошла девочка и попросилась в туалет. Ей было велено подождать. Никакой причины ждать в этот момент я не увидела, кроме желания приучить к порядку. Чтобы отпустить девочку в туалет, по правилам класса,  нужно было всего-навсего найти подружку, которая пойдет с ней вдвоем.

Когда мы вернулись в класс, Шелличка решила, что на сегодня хватит. А я решила, что хватит как минимум на ближайший год. В понедельник с утра мы отнесли в школу письмо о переходе на homeschooling.

Ощущение, которое возникло у меня можно озвучить одной короткой фразой:  Too much, too soon. Слишком много шума, слишком много детей вокруг, слишком много часов, слишком много дисциплины, слишком маленький возраст.

Мне кажется, что маленькие дети должны проводить много времени на улице, играть в свои любимые игрушки и учиться через игру. Причем делать это не по расписанию, а в тот момент, когда это им лично подходит. Например, цепляться за какую-нибудь игру и вязнуть в ней на час. Именно в этот момент, как мне кажется, и происходит самое эффективное обучение.

child-play

Кроме этого, подвижность, спорт и здоровое питание является в моем понимании неотъемлемой и важнейшей частью воспитания, особенно в маленьком возрасте. Ограничивать детей в пространстве маленьким классом и площадкой, не давать им бегать на переменах и ожидать от них стоять по десять минут в очереди на горку, это, на мой взгляд, не соответствует их потребностям.

Детям-интровертам, таким как моя дочка, находиться в толпе по семь часов в день очень тяжело.

Академические результаты дома будут значительно выше, чем в школе. Про five little ducks мы уже успели забыть, настолько давно Шелька учила цифры.  

Я совершенно уверена, что есть дети, которым шум классной комнаты и количество людей  вокруг не помешают учиться. Я уверена, что есть стойкие дети, которые смогут после семи часов в школе ходить с родителями на спортивный кружок чуть ли не каждый день. Но я еще больше уверена в том, что моя дочь к таким детям не относится. Вот собственно это и побудило меня принять решение о homeschooling.

(с) 2017, Виктория Лагодински для Woman From Mars.

Чувствительный ребенок идет в школу

Автор: Виктория Лагодински.

Mоей дочери Шелли четыре года. Она третий ребенок и, похоже, явилась на свет, чтобы продемонстрировать мне, что мои предыдущие дети – ангелы. Например, Шелли панически боится всего нового. Одной фразы: “Шелличка, мы сегодня идем на Christmas Party” достаточно для того, чтобы получить два часа истерики. Весь Шелли не знает, что такое Christmas Party, а все новое это заведомо плохо.

В три с половиной года Шелличка самостоятельно решила, что она хочет заниматься балетом. Но хотеть – это одно, а заниматься – совсем другое. Полгода мы пытались привести ее на этот балет. Иногда нам удавалось дойти до дверей балетной школы, но она отказывалась зайти внутрь. Временами, едва выйдя из дома, она передумывала и, придумав вескую причину не идти, поворачивала обратно. В другие разы сдавалась посреди улицы.

Мы купили неимоверно красивый балетный костюм, изумительные балетные туфельки, и засмотрели до дыр все мультики из серии «Как свинка Пеппа ходила на балет». Но ничего не работало. Шелли раз за разом заворачивала домой, не доходя до цели. Помогла случайная идея. Как-то раз мы гуляли в парке с нашими друзьями, у которых есть дочка постарше. У нас возникла мысль, что она, как более опытная и бывалая балерина, поведет Шелличку на занятия вместе с родителями и продемострирует радости балета на собственном примере. Так мы и сделали. И, о чудо, Шелли дошла до балетной студии и зашла внутрь с первого раза! Конечно, и мне и дочке подруги пришлось просидеть внутри половину первого урока. Почему только половину? Потому что Шелличка решила, что половины будет достаточно на первый раз.

“Совершенно не обязательно приводить детей в новые учебные учреждения со слезами. Есть и другой путь. Он дольше, сложнее, но этот путь не подрывает доверия между ребенком и родителем”

На втором уроке дочка подруги смогла уйти, но я сидела. На третий она уже готова оставаться одна. Это была очень большая победа для нас всех. И в этот момент я поняла, что совершенно не обязательно приводить детей в новые учебные учреждения со слезами. Есть и другой путь. Он дольше, сложнее, но этот путь не подрывает доверия между ребенком и родителем.

Конечно же, я знакома с детьми, которые приходят в новые места и без проблем начинают общение с новыми людьми. Но не всем же так повезло.

Очень скоро после нашей балетной истории пришла пора Шелличке идти в школу. По законам Англии ребенок идет в школу в четыре года. Сложнее всех приходится самым маленьким детям, у которых день рождения летом. Для них даже придумали термин – «летние дети». Начинать школу бывает тяжело даже пятилеткам, а уж маленьким, которым недавно исполнилось четыре – и подавно. Учитывая Шеллин характер и мой предыдущий опыт с таким ранним началом школы, приближающийся сентябрь приводил меня в состояние паники. Я понимала, что оставить Шелли в незнакомом месте, с незнакомыми людьми, совершенно невозможно. И я начала вести переговоры со школой, чтобы получить специальные условия для акклиматизации.

Когда я поделилась своими мыслями о медленной акклиматизациями со знакомыми мамами, они не поверили, что школа будет готова идти на такие уступки.

Большинство людей считает, что школы не разрешают индивидуальный процесс привыкания. Когда я поделилась своими мыслями о медленной акклиматизациями со знакомыми мамами, они не поверили, что школа будет готова идти на такие уступки.  Действительно, школы не любят менять свои порядки для отдельных детей. Конечно же им намного удобнее, когда все дети проходят процесс привыкания в едином темпе. Но школы хорошо понимают, что это нереально, и что дети разные. Они так же очень хорошо осведомлены о проблеме «летних детей».

Для начала я убедилась, что проблема действительно есть. Ни для кого не секрет, что иногда родителям кажется, что проблема серьезнее, чем на самом деле. Я обсудила ситуацию с психологом и воспитательницей детского сада. Психолог утвердила меня в понимании, что для такого ребенка, как Шелли, «бросить в воду» не является лучшим вариантом привыкания. Воспитательница детского сада сказала, что ее наблюдения полностью совпадают с моими, и что Шелли может понадобится помощь в процессе привыкания к школе.

2681083646_467e833b70_b

Дальше нам начали приходить приглашения на встречи с учителями в преддверии начала учебного года. Это были родительские собрания, пикники, знакомства ребенка со школой, визит учителя на дом. Мы посетили абсолютно все, и вплотную пообщались с учителями и директором. Кроме знакомства с преподавательским составом, что на мой взгляд очень важно, эти визиты позволили нам продемонстрировать проблему.  В то время, как большинство детей, оказавшись на школьном дворе, спокойненько бежали играться, наш ребенок стоял, как вкопанный и держал меня за палец, отказываясь разговаривать с теми, кто к ней подходил. Это сразу стало заметно учителям.

В первый же визит я подняла тему привыкания к школе с директором. Объяснила, что ребенок летний, и что ей очень тяжело в новых местах и с новыми людьми. К моей радости директор отнеслась к проблеме с пониманием и посоветовала нам говорить напрямую с учительницей

Когда пришло время встречи с учительницей, мы выработали линию поведения. Было важно заранее решить, какие моменты привыкания нам принципиальны, и в чем мы готовы уступить. Зная нашу дочь, главное было достигнуть соглашения, чтобы ребенок не оставался в школе без нас, пока она сама к этому не готова. Во всем остальном мы готовы были уступить, дав понять учителям, что мы ведем диалог, а не диктуем условия. Например, за учителями мы оставили решение, в котором часу приводить ребенка в школу, начинать ли привыкать одновременно с другими учениками или нет, и так далее.

На этом этапе нам очень помогла поддержка воспитательницы детского садика и психолога. Письмо от воспитательницы и упоминание консультации у психолога подействовало на школу очень успокаивающе.

В итоге, вместе с учителем мы разработали план действий. Мы должны были приводить Шелли в школу через 15 минут после начала уроков. К этому моменту все остальные дети успевали успокоится. Мы же присоединялись чуть позже, оставаясь в школе пока Шелли не уставала играть и не просила пойти домой .

Первый день мы смогли остаться только на 15 минут. Но к концу недели время увеличилось до полутора-двух часов. В этот момент я поняла, что прежде, чем начинать такой процесс необходимо убедиться, что у родителей есть свободное время в первые несколько недель школы.

К концу первой недели я стала в школе своим человеком. Дети не обращали на меня никакого внимания. Чтобы не скучать, я приходила в класс и начинала помогать учителям. Клеила, красила, орудовала фломастерами, готовила материалы для следующего учебного дня. Шелли это даже понравилось. Если мама занята делом, то можно и самой пойти поиграть.

Шелли чувствовала себя всю неделю очень хорошо. Эмоционального перегруза я не заметила. Каждый вечер она с удовольствием рассказывала о том, что завтра пойдет в школу.

Вы наверное спросите, чем и когда закончилось ее привыкание к школе? Но это уже другая история. Этот пост скорее о том, что со школами можно и нужно работать. О том, что не стоит бояться и молчать, если вы чувствуете, что вашему ребенку необходимо дополнительное внимание. В школе работают такие же люди, как и мы. С ними можно и нужно договариваться.

Удачной вам акклиматизации.

(с) Виктория Лагодински, womanfrommars.com, 2017.

Об авторе: Виктория Лагодински, основатель и технический директор IT компании Client1st Software Ltd, живет в Лондоне.  Мама троих девочек, 19, 11 и 4 лет.

(Не)развивающие занятия

В научной статье моего отца, “Развитие и обучение: при каких условиях обучение может стать “развивающим”? обсуждаются вопросы сути процессов обучения и развития, идентичны ли они, взаимосвязаны ли они, и как.

Словари дают разное определение понятиям, однако в реальном применении они часто видятся если не идентичными, то по крайней мере, обладающими прямой и часто односторонней взаимосвязью. В нашей реальности считается: чтобы ребенка развить, его надо чему-то научить. Причем обучение рассматривается во-первых – односторонним (этакая трубочка родитель-ребенок), во-вторых, априори развивающим. То есть, мы, как родители, знаем некоторую НОРМУ, к которой ребенка нужно подтянуть, обучая его, и тем самым его развить.

Но развитие – объективный процесс, он происходит вне зависимости от обучения. Другое дело, куда он происходит. А происходить он может куда угодно. Ребенок, развившийся в озлобленное, травмированное, закрытое существо – все равно развился. Ребенок, развившийся в знание или незнание шахмат – все равно развился. Получается, что путем обучения мы пытаемся направить его развитие именно туда, куда нужно НАМ.

“Отсутствие заранее планируемых позитивных результатов обучения рассматривается как асимметричное развитие, отклонение от развития, задержка развития и т. п. С нашей точки зрения, ответ на вопрос, правомерно ли говорить об «асимметричности» развития, будет положительным, если ориентироваться исключительно на существующие «нормы». Но ответ будет отрицательным, если понимать, что развитие как объективный процесс может быть разным. И именно это НОРМАльно. Косвенным признанием этого фундаментального, на наш взгляд, положения явился отказ от терминов дефектологии при характеристике детей с особыми нуждами”

Тогда почему один ребенок готов трудиться до мозолей и терпеть хамство тренера и боль растяжки, а другой на первом же занятии балетом кричит, что никогда туда больше не придет. Почему один, пройдя обязательную музыкальную школу, больше никогда в жизни не притрагивается к инструменту и дает себе обещание никогда так не поступать со своими детьми, а второй благодарен, любит музыку, и жалеет, что его не заставляли больше?

Кроме личных особенностей, тут есть одна общая, глобальная причина.

Успех от обучения будет настолько велик, насколько цели обучения совпадают с:

– Текущей мотивацией

– Текущими способами жить. (психологи это называют “способ деятельности”, но мне ближе просто “способ жить” – все те алгоритмы и умения, которыми ребенок обращается с миром)

– Текущим отношениям с миром.

Так вот, развитие ребенка – по сути есть постоянная эволюция его способов жить и его отношений с миром и нами, которые меняются параллельно и взаимосвязанно, но не всегда одновременно. И именно это объясняет регулярные кризисы: несовпадение способа жить и отношений.

Благодаря миллиону причин и событий, в ребенке что-то совершило качественный скачок. Например, он вдруг встал и пошел. Или научился самостоятельно есть. Или научился быстро читать. Словом,  вырастил какой-то навык. Этот навык открывает перед ним новые возможности. Он вдруг может уйти от мамы. Или догнать маму, а не сидеть и голосить. Или зачерпнуть то, что хочется. Или не зачерпывать. Или читать столько, сколько хочется, а не пока мама не закроет книгу.

Эти возможности меняют его отношения с миром. Он может есть сам, но мама настаивает, чтобы он ел так, как если бы она его кормила. Он хочет читать час, а ему не дают. Он хочет идти на дорогу, а его не пускают; Или хочет на ручки, а его не берут, “ты можешь сам”. То есть, ребенок изменился, а наше отношение к нему – нет. И мы имеем кризис.

“На самом деле здесь имеет место противоречия между прежней и вновь возникающей мотивацией, что порой не дает человеку возможности действовать адекватно. Причем по большому счету само это противоречие – лишь «внешнее» выражение более глубинного противоречия между достигнутым уровнем развития способов действия и конкретными требованиями системы отношений, на том или ином этапе, стадии, периоде своего развития”

slide1

Ребенок требует изменения отношений, непонятно как, но старые более не работают. Он из них вырос. Он отказывается от еды, потому что требует права выбирать. Он отказывается гасить свет и ложиться спать. Он вырывается и совершает десятый бросок в сторону проезжей части. Через кризис вызревает новая мотивация. Секунду назад он был увлечен обучением черпать кашу ложкой, но как только он научился, он столкнулся с тем, что новый навык меняет отношения с мамой. Эти отношения перестают его устраивать. Появилась мотивация учиться отстаивать собственные границы, которые ранее его не волновали. Мотивация решать самому, к самостоятельности. Мотивация дотянуться до выключателя, чтобы суметь самому включить свет, когда мама его таки погасит. И, ведомый ей, он учится новому.

РЕБЕНОК ВСЕГДА УЧИТСЯ ТОМУ, ЧТО ПОМОЖЕТ ЕМУ СПРАВИТЬСЯ С РЕШЕНИЕМ ТЕКУЩЕГО КРИЗИСА И ОБРЕСТИ НОВЫЕ СПОСОБЫ И НОВЫЕ ОТНОШЕНИЯ.

А тут мы . такие, с кубиками Домана. В игровой форме. Посмотри, какая буковка – а он хочет двигать стулья. Мы ему про важность английского языка, а он сейчас мотивирован быть с друзьями. В 5 лет Тесса захотела учиться скрипке. Потому ли, что ей был нужен инструмент, или потому, что другие девочки занимались скрипкой? Или потому, что ей хотелось идти в школу, и чтобы все видели, что она несет скрипку? Отзанимавшись два года, она ее решительно бросила. Что бы ей ни двигало вначале, это не была страсть к скрипке. Ее мотивация изменилась, и обучение перестало быть задачей.

“Ребенка по мере развития его деятельности «втягивают» в новые системы отношений, что задает как изменение вектора развития, так и его содержания – с соответствующим изменением всей системы в целом: как системы способов, так и системы отношений…

Подчеркнем еще раз: процесс развития создает основу как для мотивации вхождения в новую систему отношений, так и для мотивации овладения адекватными этим отношениям способами действия”.

Несмотря на схожий возраст, дети могут быть в очень разных стадиях личного развития, и тем самым, с очень разной мотивацией. Например, готовность к школе вовсе не означает, что у ребенка проснулась мотивация учиться. Равно как желание получить пять по математике может происходить из очень разных мотивов. Точно так же, при естественном появлении мотивации научиться, ребенок будет учиться на чем угодно, его способ может быть любой. Разная среда обучения может подходить и не подходить.

“Характер мотивации может быть выявлен в рамках психологического анализа деятельности ребенка, однако в реальной практике его часто заменяет и подменяет педагогический подход с его стремлением «подтянуть» возникающую и выявляемую мотивацию к требованиям и ожиданиям соответствующих социальных институтов”.

untitled

Школа, да и другие развивающие занятия, по сути пытаются использовать, или даже зародить, путем различных психологических манипуляций, мотивацию заниматься предметом. Тем же самым занимаемся и мы, родители, пытаясь поймать ребенка на крючок похвалы, гордости, важности, статуса, оценки. Иногда это срабатывает, и в процессе, вынужденно обучаясь скрипке или математике, ребенок меняется, овладевает навыками, и у него просыпается собственная мотивация именно к познанию предмета. Иногда не срабатывает, и ребенок, повисев на крючке “какой молодец, одни пятерки!”, или “будет пятерка в четверти, подарю телефон”, развивает в себе не любовь к скрипке и математике, а ненависть к крючкам и обманам.

Любая дорожка “важно, чтобы был результат” чревата этим риском. Любая дорожка, когда результат обучения важнее внимания к тому, а ЧЕМУ ИМЕННО он хочет учиться, может привести совсем в другую сторону – к формированию стойкого отказа от той каши, которую настойчиво пихают ложками. Ведь рано или поздно он поймет, что может просто закрыть рот. И тогда мы и будем иметь пример, когда ребенка-то обучают, а вот развивается при этом совсем не то, что нам бы хотелось.

“Применительно к педагогической практике отметим, что любое педагогическое воздействие как момент совместной деятельности на том или ином этапе развития может стать «развивающим», если с его помощью создаются условия, обеспечивающие объективно созревающие потребности в развитии мотивационно значимых способов деятельности… Но его «развивающий» потенциал реализуется лишь в том случае, если оно будет отвечать актуальным для данного цикла или этапа развития потребностям – либо в смене способов деятельности, либо в смене сложившейся системы отношений”.

Можно ли всегда точно понять возникающие потребности и мотивацию, и безошибочно и гибко подстроить обучение под это? Боюсь, что нет. Ни мы не обладаем настолько точным ежесекундным диагностированием, ни школьная система не настолько гибка, чтобы подстраиваться. Однако даже поверхностное представление о психологии развития ребенка подскажет, что ему НЕ НУЖНЫ буквы в 2 года, ни в игровом, ни в любом другом виде. Есть расхожее выражение: “знания лишними не бывают”. Бывают. Ребенок – не резиновый чемодан, в который нужно успеть запихнуть как можно больше. Его развитие подчиняется его собственным внутренним законам, и игнорируя их, мы направляем его в определенную сторону. Мы заставляем ребенка проживать и запоминать опыт бессмысленной скуки, за который он получит какую-то плюшку. Именно таким станет его опыт учебы, или опыт математики.

А что делать, если школу не изменить, и он вынужден сталкиваться с бессмысленной скукой и таки вытянуть хотя бы на четверку в четверти? Мне видится – менять его среду и отношения так, чтобы хоть чуть-чуть снизить бессмысленность происходящего с ним обучения. Находить значимые для него занятия и возможности использовать эти насильно впихнутые навыки. Иными словами – если мы не можем изменить реалии школы, хорошо бы хотя бы подстроить реалии вне школы, чтобы неразвивающее обучение стало для него чуть более релевантным. Не втирать в десятый раз “знать математику очень важно!”, а выделить бюджет карманных денег, пусть считает. Не уговаривать ребенка, который любит футбол, как ему нужен английский, а купить ему Fifa 2017 на английском.

 

И самое главное – не врать себе, записывая его на очередную развивашку, когда она окажется – неразвивашкой.

(с) Ольга Нечаева, Николай Нечаев. 2017

Разговор с учителем

Дано: Ребенок не любит учителя математики. Вдвойне страдает, что с будущего года она будет их классным руководителем. Считает, что в математике ничего не понимает. Всячески демонстрирует отношение, закатывая глаза, сползая со стула, тяжело вздыхая. Экзамен сдала плохо. Ответила неправильно даже на те вопросы, которые по идее знает. Мое видение – это заявка нам “я отказываюсь”. При этом сам предмет ей интересен. И когда с ней посидишь, если хватит терпения пройти первые полчаса сползания под стол и “я не понимаю”, включается и понимает. Когда что-то получается – радуется. Про обстановку на уроке говорит, что скучно и слишком быстро. На предложение перевестись в более медленную группу реагирует болезненно. Говорит, что хочет быть успешной.

Дано: я много лет была в продажах и смежных областях. Вижу однозначное применение всех навыков в любом разговоре. Вообще для меня продажи – это про любую ситуацию, когда нужно кого-то убедить. Продать инвесторам свою идею, продать команде свое видение, продать детям необходимость вовремя ложится спать, продать мужу веру в себя. Если вас передергивает от слова “продажи”, то это проблемы восприятия.

Самый прямой и простой алгоритм продажи любого своего мнения любому человеку:

  1. Представиться и поблагодарить за возможность.
  2. Выстроить раппорт и уравнять статус. Согласно исследованиям, человек считывает социальный статус несознательно, и потерю своего социального статуса переживает и защищает, равно как и потерю моего социального статуса считывает как слабость, и перестает доверять. Поэтому важно, чтобы никто не был сверху.
  3. Послушать. Послушать, задавая хорошие вопросы.
  4. Согласиться.
  5. Представить свою идею так, чтобы она резонировала с узнанным в части 3. Та же лексика, отсылка к тем же проблемам. Слушаем, соглашаемся, подхватываем и развиваем в нужную сторону.
  6. Закрыть. То есть добиться конкретной договоренности.

Перед встречей я написала себе короткий скрипт:

“1. 2. Мама, дочка. 3. В чем вы видите проблему 4. 5. Выученная неспособность. Слишком много давления. Нужны личные теплые отношения. 6. Вместе поможем. Посмотрим через год.”

ziglar-77

– Здравствуйте, большое спасибо, что нашли время. 

– Не за что.

– Представляю, какое у вас сейчас беспокойное время, конец года…

– О да, все эти отчеты…

– Дети тоже усталые, все мы усталиКак ваша дочка, ей тоже к концу года тяжелее?

– Ой не говорите! Прошла это со своими старшими, а теперь снова по кругу. 

Мы в равном статусе. Обе мамы. Не строгий учитель отчитывает нерадивого родителя, и не злобный родитель пришел жаловаться.

– Ну так о чем вы хотели поговорить?

– Я знаю, что у вас не так много времени, поэтому скажу по существу. Как вам видится, какие основные проблемы у Тессы с математикой?

– Математика – самый слабый ее предмет. Она постоянно усталая. Она мне говорит, что ложится заполночь и каждый день после школы куда-то ездит и приходит очень поздно. Она до сих пор не знает таблицу умножения, а я говорила вашему мужу, что нужно выучить. Она отвлекается и рисует, и не включается в урок. Иногда я замолкаю, и она смотрит по сторонам, как будто только что осознала, где я была. Мне кажется что все, что я говорю, она пропускает мимо ушей. Она способная девочка, но не хочет учиться.

– Совершенно с вами согласна. Удивительно то, что она говорит, что ложится заполночь, когда ложится вовремя.

– Кажется, у нее очень много других занятий.

– Вообще-то кружки у нее только два раза в неделю.

– Да? Но на уроках она выглядит усталой.

– Она и дома выглядит усталой, когда садится за уроки. Самое удивительное, что в основном усталость начинается тогда, когда она садится за математику. При этом я с ней разговаривала, и она говорит, что сам предмет ей нравится. Но мне буквально часы требуются, чтобы пройти эту стадию отрицания, и когда она включается, она со всем справляется. Как вы думаете, с чем это связано?

– Она очень строга к себе. Я стараюсь ее хвалить, говорить ей, когда у нее что-то получилось, но такое ощущение, что она этого не замечает. 

– Вы правы. Она очень хочет преуспеть, но почему-то считает, что неспособна. Боится, что окажется в слабой группе. 

– Успокойте ее, я не буду переводить ее в слабую группу. Она очень умная и развитая, вот почему-то считает, что у нее не выходит.

– Мне кажется, вы совершенно точно определили проблему. У нее как будто усвоенная неспособность. Как будто она для себя решила, что математика у нее не будет получаться. 

– Может быть это потому, что я слишком давлю на нее… Я действительно требую многого, но это потому, что вижу, что у нее есть способности, и она их не реализует. Может мне стоит с ней поговорить. Да, наверное мне стоит с ней поговорить.

– Мне кажется, это очень поможет. Мы дома общаемся очень искренне и я стараюсь понимать и принимать их чувства, и честно говорю о своих мотивах и о том, почему так поступаю, и прошу их сотрудничества. Она хорошо реагирует на искренний разговор.

– Да, обязательно поговорю с ней, постараюсь найти общий язык. Очень хорошо, что вы ко мне пришли, мне так важно было понять, почему она так отрицает математику. Ведь она может, а экзамен написала так плохо.

– Мне кажется, это было какое-то заявление всем нам. Как будто “вот видите, я не могу! Отстаньте от меня”. У вас такое же ощущение?

– Хм, я об этом не думала. Может быть. Может быть она боится не преуспеть, и поэтому закрывается. Я постараюсь с ней больше говорить, хвалить, замечать успехи в ее ритме обучения.

– Я понимаю, это очень сложно сделать в классе, когда вы должны заниматься всеми.

– О да! Но я поговорю с ней обязательно. И скажу, что она может обращаться ко мне в любой момент, на уроке или после урока, я всегда есть, я всегда готова ей помочь.

– Спасибо вам, мне кажется для нее это очень важно, это личное отношение, когда ее замечают. Очень здорово, что вы будете у них классным руководителем. У нее такие хорошие отношения с текущим классным руководителем, мне кажется у вас будет эта возможность общаться вне задач по математике.  

Собственно, мое дело сделано. От “она не хочет учиться” мы пришли к моему видению “она испытывает стресс, и надо помочь ей этот стресс снять”. Осталось только закрыть.

– Может быть, вы порекомендуете что-то еще? Так хочется, чтобы математика стала для нее любимым и легким предметом. Это так здорово, что вы готовы помочь и поддержать ее психологически. Для нее это так важно, доверять учителю, чувствовать его поддержку. Спасибо, что вы на ее стороне. 

– Ну конечно, это и есть моя работа! Поддержать, найти подход к каждому. Давайте я вам скину ссылки на аудио программы, которые помогут с таблицей умножения. И вообще, у вас же есть мой телефон. Необязательно так официально. Можете мне просто звонить, когда угодно. И Тессе скажите, что она всегда может ко мне обратиться.

– Спасибо вам. Ну, пойду. Может быть через годик мы будем вспоминать, как помогли одной девочке полюбить математику. 

Улыбается, прощается тепло.

Теперь пойду продавать чудесную и любящую ее учительницу по математике Тессе.

“Мама, я ненавижу школу”.

Я давно говорю, что большинство областей жизни имеют самые прямые параллели, и методы взаимоприменимы.

В принципе, к школе мои дети относятся с вялым терпением. Иногда идут с радостью, иногда не очень, но рефрен “я ненавижу школу” периодически возникает, особенно когда устали, с учителем не складываются отношения, и что-то не получается.

Идея уговаривать ребенка “ну ты же любишь школу”, “ну там же твои друзья!”, “тебе нужно учиться” мне не близка. Поэтому я обычно понимаю и принимаю, эмпатирую и сочувствую, и чаще всего временное “не хочу в школу” проходит, когда они выговорятся, кто им что резко сказал, и где что не так пошло.

Но иногда не проходит. Иногда ребенок часто и регулярно приходит в “я ненавижу школу”. И тогда  нужно изучать вопрос.

Один раз я видела совершенно конкретную критическую ситуацию, и решила ее в несколько стадий, кончившихся жалобой директору, и проблема снялась.

А что если ребенку просто скучновато, не очень весело, не все учителя ему нравятся, но изучив вопрос, понимаешь, что жаловаться особо не на что, ничего преступного не происходит, оснований переводиться в другую школу нет, а ребенку нужно помочь.

Короче, сегодня я взялась за “Мама, я ненавижу школу” с опытом бизнеса:

  1. Конечно, первое и самое главное всегда его услышать и признать его чувства. Да, понимаю тебя, я бы чувствовала то же в такой ситуации, конечно обидно. Если уйти сразу “в голову”, то чувства останутся и будут зудеть и прорываться.
  2.  Раскладываем проблему на самые маленькие составляющие. Во-первых, тут же включается мышление, то есть кровь отливает от центров эмоций, чтобы напитать неокортекс, и эмоциональный накал переходит в продуктивность. Во-вторых, ужасная огромная проблема препарируется , как лягушка, на много маленьких кусочков.Я нарисовала табличку и попросила Тессу заполнить ее. Для каждого предмета я попросила дать оценку по трем параметрам:
  • Как тебе сам предмет, вне учителя? Интересен ли он, интересны ли те штуки, которые вы изучаете?
  • Как тебе учитель, как человек? Как тебе быть с ним рядом?
  • Как он учит предмету? Дает ли вам задания, которые интересные, делаете ли вы что-то такое, что тебе интересно делать, рассказывает ли, показывает ли интересные штуки.
  • В конце я попросила ее дать общую оценку.  Тесса сама выбрала оценивать как 10/10. Я просто попросила оценить ее каждый предмет в целом, как она чувствует, насколько любит его.”Как съесть слона? По кусочкам”.

tessa

3. Аналитика. В данном случае я решила сделать цветовое кодирование, потому что визуально ребенку легче это воспринимать, чем, например, сумму балов или среднее арифметическое. Поэтому я раскрасила “очень плохо” красным, “так себе, жить можно” – желтым, и “нормально, хорошо, отлично” – зеленым. И предложила ей поискать закономерности.

  • Прежде всего она увидела, что “вредный” учитель соответствует “скучному” преподаванию. Я предложила ей подумать, что может быть преподавания кажется скучным, потому что ведет его неприятный тебе человек? Не в плане переубедить, а в плане умения думать. Остальные закономерности показывала и подсказывала я.
  • Что в принципе “иногда кричит”, “иногда в плохом настроении”, “ни то ни се” – не являются критичным для нее. А вот “заставляет конкурировать”, и “относится неуважительно” – для нее очень сильные отрицательные факторы.
  • Что неприятие учителя вкупе со скучным преподаванием приводят к тому, что даже любимый предмет становится противен (см. математика и музыка).
  • А вот не очень легкий в общении учитель, но интересно преподающий, позволяют сохранять интерес к предмету (см. география и рисование)

4. Переформулировать проблему. Проговорив это все, мы смогли в диалоге поменять проблему “я ненавижу школу“, на следующее “мне нравится большинство предметов, и для меня важно, чтобы уроки были интересными. Я понимаю, что не все учителя идеальные, но это ничего, если урок интересный. Проблема есть с 4 учителями: французкий, музыка-история, математика и наука. Французский и история – не мои любимые предметы, поэтому я сосредоточусь на важном –  это музыка и математика, потому что предметы мне интересны, а это я теряю из-за учителя”. Тут мне очень важно перевести ее из состояния “жертвы учителя” в состояние ответственности за свою любовь к предмету. Поэтому мы поговорили про то, как НЕ ПОЗВОЛИТЬ плохому учителю испортить любовь к предмету и ее успех.

5. Составить план действий. Тут удалось проговорить идею “на что мы можем влиять” и “на что мы не можем влиять”. Мы можем попробовать поговорить с учителями и школой (два учителя – это проще, чем общее “я ненавижу школу”). И я это сделаю. Мы можем попробовать заниматься предметом вне школы, в интересной обстановке. Договорились, что я поищу ей подростка-тьютора на математику. Нарисовала ей картинку, как во-первых он может быть очень клевым и интересным, а во-вторых, вместо того, чтобы “учиться у учителя математики”, она сможет обогнать программу и приходить и демонстрировать свои знания. Такой рефрейм своей позиции ей очень понравился.

 

Не знаю, что там у нас выйдет с математикой, но вот инструмент важный, я надеюсь, я ей смогла дать.

Педагогический прикорм

В английском термин “педприкорм” звучит как baby-led weaning. Дословно “прикорм, которым управляет ребенок”. В самом термине кроется огромная разница подходов. Слово “педагогический” предполагает педагога, предполагает, что мы учим, а не ребенок учит-ся, учит себя.

Давно доказано, что кормление по требованию полезнее, чем кормление по часам. Что свободная игра полезнее, чем дидактическая. Что ребенок учится ползать, ходить, говорить, читать, считать и ловить мячик тогда, когда его мозг созревает для этих умений, а не тогда, когда рекомендовано в методичке. И тем не менее современная школа по прежнему считает, что в таком-то возрасте с 9:30 до 10:15 по понедельникам ребенок должен учиться дробному делению, а с 10:30 до 11:15 – ползать по канату. Уж хотя бы быть честными и говорить, что в это время мы решили учить ребенка дробному делению и канату, и не испытывать иллюзий, чему он сейчас учит-ся. Дробному делению или тому, как скучна школа.

Я недавно прочитала о поразившем меня исследовании. Двум группам студентов дали задание – картинка с лабиринтом, из которого нужно найти выход для мышки. В одном случае в конце лабиринта был нарисован кусочек сыра, а в другом случае – в начале лабиринта – сова. Обычная нарисованная сова, которая схватит мышку, если ее не вывести. И все студенты справились, за 4-5 минут найдя выход для мышки из лабиринта. Или к кусочку сыра, или от совы. А потом студентам дали креативное задание, предполагающее полет фантазии и смелость нестандартного мышления. Из тех, кто делал задание с сыром – с ним справились все, из тех, кто делал задание с совой – только половина, да и то не очень. Выходит так, что когда наш мозг находится в стрессе наказания или опасности, он теряет способность к креативному мышлению. Даже если это просто нарисованная сова.

Итак, 9:30 утра, с трудом проснувшийся класс изучает деление дробей. Интересно оно примерно 0.5% ребенка из класса в 32 человека. Но учить надо, а то? А то накричат, поставят двойку, высмеют, поставят на вид. И так вся школа.

photo-1453342664588-b702c83fc822

Часто говорят, что, мол, дети учатся легко и быстро, и поэтому надо пока маленькие научить всему. Ну да,  пока они не выросли и не могут защититься от впихивания в себя невкусной скучищи – нужно успеть впихнуть. Логика в этом примерно такая же, что пока ребенок не научился отворачивать голову и выталкивать языком невкусное – надо побольше напихать. Мы же лучше знаем, что сейчас ему положено кабачковое пюре.

Часто говорят, что выполняя скучные задания из-под палки ребенок учится важному навыку, “что делать неприятное тоже прийдется”. Как будто ребенок живет в мире розовых пони, и ему буквально с рождения не делают неприятно вне его желания. Как будто он встает в школу, чистит зубы, убирает игрушки, выключает мультфильмы, моет руки и закрывает книжку каждый раз только по своему желанию. Уже к школе ребенок имеет такое количество возможностей делать то, что ему совершенно не хочется, что не думаю, что этому навыку не хватает практики.

Часто говорят, “а как он мол будет жить, если будет заниматься только тем, что ему интересно?”. Какая страшная судьба, заниматься тем, что интересно! Гораздо разумнее подготовить его к тому, что он будет усилием воли заниматься скучищей на ненавидимой работе. Чтобы он научился делать и не вякал. Не спрашивал, “а зачем?”, “а какой смысл?”. Наверное, именно такой судьбы для него ожидаем.

Вот это традиционное впихивание в ребенка серой переваренной капусты обязательных знаний, под названием школа – я совершенно уверена, что она скоро умрет. Это просто неизбежно, как неизбежно было отмирание в школе розг и зубрежки псалтыря. Оно совершенно чуждо и иррационально в современном мире, где точный год куликовской битвы доступен всегда по нажатию кнопки, где на решение любого уравнения можно найти подкаст и научиться самому, когда в этом возникнет потребность. Мне очень горько, что у меня лично не хватает ресурсов, смелости и возможностей организовать ребенку что-то отличное от школы. Что она так же вынуждена учить дробное деление в 9:30 утра в понедельник на черно белой бумажке. Но глядя на тенденцию домашнего обучения, я глубоко уверена, что развитие технологий и смена поколений начисто изменят то, как дети учатся. Что из сподвижников, пытающихся нащупать child-led образование пока в домашних условиях, вырастет новая система школ, иного формата, иной программы, иного подхода.

Сегодня с утра ко мне подошла дочь:

     – Мама, а можно я буду учиться играть на трубе?
    – А что со скрипкой и пианино? Ты хочешь бросить, что ли?
    – Нууу, да. Я хочу на трубе.
    Я прогнала ей классический монолог: “Если так все бросать, ты никогда не научишься ничему по-настоящему. Ты понимаешь, что если ты сейчас пойдешь учиться трубе, то все в классе трубы будут лучше тебя, и тебе прийдется учиться с 6-летками. А за это время все навыки на пианино ты растеряешь. Ты учишься всему по верхам и бросаешь, так ты никогда не научишься ничему серьезному”. Ребенок ушел, потухший. Классика.
    Мне целый день было стыдно. Я думала обо всем об этом, о том, как дети учатся, переключаясь с одного на другое, снова возвращаясь и бросая, как они берут от знаний ровно столько, сколько им надо именно сейчас, и какая в этом процессе мудрость, эффективность, природный смысл. И насколько я все-таки на автопилоте моих установок. Вечером я вернулась с работы, зашла к ней и сказала:
    – Тесса, я хотела тебе что-то важное сказать. Я с утра на тебя нагавкала по поводу трубы, я была неправа. Просто мы так выросли, привыкли что ли, что надо доводить до конца, надо учиться ради того, чтобы получить профессиональный навык, а не потому, что интересно. Что учатся танцевать ради того, чтобы развить координацию и грацию, а не потому, что хочется танцевать. Что учатся рисовать, чтобы уметь рисовать, а не потому, что хочется рисовать. И я сказала тебе то, что сказала, на автомате. Если ты хочешь учиться трубе – учись. Я тебя поддержу.
    – Ничего, мам. Я понимаю. Вас так воспитывали.
    Ей только что исполнилось 8 лет.
     – А ты знаешь, мам, тебя сегодня не было вечером, и я вместо тебя читала Даниле книжку перед сном. Она немножко детская, но я читала с выражением.
    .Ей никто не говорил, что “надо” заботиться о брате. Что  “надо” сидеть ночами и самой учиться рисовать, как она сейчас учится. Как она раньше училась скрипке и пианино, сводя нас с ума бесконечным треньканием. Что “надо” прощать и понимать маму. Ее не накажут за отказ, и не дадут звездочку за достижение. Она открывает для себя кусочки мира, как пазл, и осваивает их в своем ритме. И видеть это – чудо.
    Я вижу школу будущего как источник знаний, а не их распределитель. Школу, где дети могут свободно выбирать, чем им заниматься, где, с кем и на каком уровне. Школу – как источник инструментов, а не заданные темы. Где ребенок, вдруг заинтересовавшийся динозаврами, сможет сбегать в мастерскую рисования и порисовать там динозавров, а потом сбегать в мастерскую искусств и вылепить там клык динозавра из глины или гипса или нарисовать в 3D в компьютере, и, вдруг увлекшись, изучить пару дизайн-программ, а потом устав, пойти попрыгать в спортзал, или завалиться с любимой книжкой в тихом углу в библиотеке, и подремать там, если хочется. Я вижу школу, которая позволяет развить разное мышления – логическое, образное, абстрактное, теоретическое – на абсолютно любых предметах – будь то пираты, видеоигры или труды Камю. Я не знаю, как это практически можно организовать, и возможно не совсем так, но я хочу верить, что того занудного, основанного на страхе, насильственного впихивания знаний не останется.
    И мне очень хочется прожить подольше, чтобы увидеть, как это будет, и чтобы увидеть, какой мир построят те, кто смел выбирать по сердцу с самого детства.