Ответ зачем

Когда все хреново, я не убегаю, не лечу, не полирую, не заглаживаю. Я просто живу в этом «хреново», молчу и позволяю себе продолжать тонуть. Это вообще-то страшно, поэтому я и хвалюсь. Но все самое лучшее, что случилось у меня в жизни, случилось именно благодаря тому, что когда я начала тонуть, я продолжила тонуть. А внизу оказалось не дно, а другая сторона. Так и с материнством. Я прошла весь этот апокалипсис «Моя жизнь кончилась и зачем все это». И я не залечила его «высшим смыслом». Я просто подождала, пока не пришел ответ зачем. И вот он:

72H

Никогда в вашей жизни не будет большей возможности очистить свой мир от пустой шелухи. Если вы думали, что счастье было в лаковых шпильках или паркете зебрано, то вы поймете, на какую хрень вы тратили драгоценное время своей собственной, живой жизни, насколько действительно маленькими были ваши маленькие радости. Они останутся, вы даже при желании можете поделиться ими с ребенком, но в вашей жизни откроются радости совершенно иной глубины. Вам станет жалко, что вы полжизни потратили на такую ерунду, как разукрасить дом, как яичко, и вы попытаетесь не тратить ее вторую половину так же бездарно.

Вы обретете способность сжимать время и проживать три жизни, вместо одной. Те радости, что останутся в вашей жизни, будут приносить вам куда больше удовольствия, потому что времени на них будет меньше, и вы не станете тратить его на ерунду. Что бы вы ни любили — кино, книги, посиделки с друзьями, готовить — вы быстро научитесь избавляться от второсортного, и выбирать стоящее. Вы поймете разницу между тратой времени и наполнением времени, и научитесь наполнять его ценными и важными вещами.

Вам станете смелее. Те страхи, которые стояли на пути, вы вынуждены будете преодолеть. Вы боялись инстанций — вы станете самой пробивной мамашей. Вы стеснялись общаться с незнакомцами — вы даже не заметите, как перестанете стесняться. Вы научитесь отстаивать свои права, и научитесь искать компромисс. У вас будет бесплатный крэшкурс по психологии, ведению переговоров, вниманию и собранности. Вы откроете в себе массу способностей, о которых никогда не подозревали, и внезапно поймете — что вы сильная, взрослая, смелая, бесшабашная, нежная, заботливая, открытая, любящая — и еще какая-угодно, о какой вы не подозревали до детей. Вы многому научитесь и сильно повзрослеете. Наличие ребенка будет постоянно выталкивать вас из зоны комфорта — именно там и начинается жизнь.

Вы наконец поймете, что вы любите и чего вы хотите. Вы перестанете пресмыкаться в угоду, или отталкивать в страхе. Вам придется найти свои границы комфорта и отстаивать их, вам придется научиться слышать и видеть кого-то кроме себя. Вы станете тоньше, мудрее, сильнее. Вы научитесь говорить так, чтобы вас услышали, научитесь говорить «нет» и принимать «нет», научитесь просить и научитесь уступать.

Ребенок никогда не будет соответствовать вашим ожиданиям. Это заставит вас понять, насколько глупо строить ожидания. Ребенок не будет подстраиваться под ваши планы. Вы поймете, насколько бессмысленно строить планы. Вы научитесь великому умению принимать жизнь, в ее моментальных радостях и расстройствах, вам начнете любить жизнь остро и ежесекундно, а не жить в глянце маркетинга.

Вы научитесь видеть сквозь шаблоны и стереотипы. Вы научитесь видеть людей — а не их одежду, успешность или статус. Ваш круг общения изменится, ваши отношения с мужчинами изменятся. Вы больше не станете тратить время на пустую трепотню с пустыми людьми, рядом с вами останутся те, кто действительно близки, и уйдут те, на кого вы попусту тратили время и жизнь.

Вы перестанете убиваться на работе. Вы по-прежнему будете ее любить, если это ваша любимая работа, но вы научитесь отделять зерна от плевел и перестанете убиваться ради неизвестно чего. Говоря бизнес-языком, у вас появится здоровый баланс.

Вы узнаете много нового. Вы научитесь понимать девочек с татуировками и будете разбираться в футбольных командах. Что-то из этого вам понравится, а что-то нет, но в любом случае жизнь у вас станет шире и глубже.

Вы научитесь давать не за спасибо, а от того, что это здорово. Вы перестанете быть зависимой от рыночной экономики отношений, ваши отношения станут настоящими, живыми. Как с детьми, так и с остальными.

Вы перестанете что-либо доказывать родителям. Вы наконец, повзрослеете, и примите и их тоже, во всем их несовершенстве, с любовью и тихим пониманием. Их колкости перестанут вас задевать, их глупости будут вас умилять. Вы перестанете быть постоянно обиженным подростком, и вдруг поняв и приняв их, вы сможете понять и принять себя, и своего ребенка, все с той же любовью и тихим пониманием.

И самое главное — вы научитесь любить. Вы поймете, что любовь — это не метание в угаре букетно-гормональных прелюдий, не умиление до судорог в щеках пухлыми ручонками, не самодовольная гордость от того, что он метит в гарвард (хотя эти эмоции тоже будут периодически присутствовать) а это совсем, вообще про другое. Что любовь — это внутренняя освещающая сила поддержать иное существо в его желании быть и сбываться. Эта та близость, которую вы всю жизнь искали у родителей и партнеров — заранее, авансом доверие вам всей жизни иного существа.

И у вас будет выбор.

Эту близость отвергнуть, закрываясь планами, привычками и стереотипами, выстраивая между вами стены из ожиданий и разочарований, чтобы в конце концов еще раз доказать себе, что нет на земле ни любви, ни близости, ни счастья, и любить некогда и не за что, и остаться циничной, несчастливой и правой.

Или эту близость принять, охраняя ее от своих глупостей, ценностей, ожиданий и планов, пойти навстречу в открытую, принимая вызов меняться, учиться, расти. И никогда более не быть правой, а жить и любить.

Мой рок-н-ролл

Был какой-то на редкость тяжелый день, может просто за неделю накопилось, спала мало очень, работа, всякие мелкие стрессы, гонка вечная, ехала в метро и от усталости была просто никакая, даже в голове гудело.

Поставила в наушники музыку, закрыла глаза.

Подумала себя пожалеть — не пожалелось.

Подумала, что вот сейчас доеду, и в меня вцепятся двое, и им тоже нужно дать, а потом еще и поработать хоть чуток, и еще миллион каких-то мелочей, и вот как на ринге, еле выползаешь с третьего раунда, а впереди не выдох, а четвертый.

И тут обычно в комментах появляются реплики, мол «надо жизнью наслаждаться», и «нахрен такая жизнь сдалась», и «ради чего это все», «так себя можно загнать», так вот, не надо.

Когда я нахожусь на пике усталости, я очень ясно чувствую одну вещь.

Мы вечно меряемся храмами.

Мы ищем то теплое благоговение, которое на кого-то нисходит в церкви, на кого-то — в объятиях любимого, на кого-то наедине с природой, на кого-то от созерцания искусства, то ощущение внутреннего света, которое наполняет, дает энергию, помогает жить, надеяться, подниматься после поражений, верить и влюбляться…

Пробуем один храм и глубоко верим, что мы нашли, что она именно там, эта энергия, именно в веганстве и медитации, или именно в патриархате и молитве, или еще где, и зовем других в наш храм, и отговариваем от других храмов, а они, ну как они не понимают, что «надо жизнью наслаждаться», и «ради чего это все».

 

Мы потому находим ее в разном, что ее там нет.

 

Это сила, любовь к жизни, источник энергии

 

— он в нас.

 

Поэтому я иррелевантна религиям и практикам. Мне не нужно искать любовь к жизни в позе лотоса на восходе солнца. Она у меня уже есть, эта любовь, в метро, между третьим и четвертым раундом, всегда.

«И старушка увидала,

Что не там очки искала,

Что они на самом деле

У нее на лбу сидели.»

Let it be

Когда я рожала, я бегала от врачей. Вовсе не потому, что подозревала их в каком-то злом умысле — я бегала от их способа мышления. Мозг врача натренирован на то, чтобы вычислять симптомы, а далее назначать решение на основе их анализа. Для меня участие врачей в родах было так же уместно, как их участие в первом свидании: «так, она смотрит на него, засеките, задержка взгляда 4 секунды, зрачки расширены, наблюдаем возбуждение, прилив крови» — суфлер из кустов. Для меня все, что происходит в родах — это жизнь, а не набор симптомов болезни, и  бытие препарированной лягушкой мне претит. Но этот пост не о родах, а об алгоритме мышления, который вместо жизни видит кусочки симптомов.

Не вдаваясь глубоко в образные параллели инь-ян, двух сторон медали, просто скажу что жизнь — в моем представлении — она как бы целостна. То, что происходит в ней, механизмы, изменения, вся эта сложнейшая система — она взаимонастроена, все части работают всклад. Чтобы согнуть руку, один мускул должен сократиться, а другой — расслабиться. Когда мы сосредотачиваемся на одном, мы отвлекаемся от другого. Глубочайшая мудрость нашего устройства, которую мы видим, например, в родах человека — где все, все механизмы и стихии — работают целостно и верно — поразительна. То, как взаимодействует химия гормонов, чувства, реакция тела, изменения тканей и настроения, колебания пульса и чувств — все это имеет смысл, свою партию, свою роль.

Современное отклонение в гедонизм и наслаждение каждым моментом жизни не оставляет места грусти, сомнениям, боли, горю. То, что обычно позиционируется под «жить в моменте», чаще всего предполагает, что моменты все как один должны быть нежно радостными в пастельных тонах. Статей про «быть в моменте злобы и жалости к себе» нет. Все чувства поделены на хорошие и плохие, и хорошие нам надо испытывать непременно постоянно, меняя маршрут на работу, глядя на небо и пиная осенние листья, а плохие, ну они как бы нет. Есть даже особо умные, которые рекомендуют и предлагают «не чувствовать». — «не надо завидовать», «что вы злитесь», «вам ли грустить» — люди и впрямь уверены, что если они скажут «не горюй», то я прекращу горевать. Ну как бы они мне сказали «не болей» я в ту же секунду вылечилась бы от порока сердца.

Эта смесь страха перед «негативным» с врачебной пристальностью и потребностью во всем увидеть симптом и немедленно его убрать — страшная штука. Маленькие дети — чудесная иллюстрация того, как бурно и вдохновенно мы радуемся, и как бурно и глубоко огорчаемся. И как это совершенно естественно сосуществует. Ребенок, истово плачущий двенадцать раз в день, остается счастливым существом до тех пор, пока мама не завела песню «хватит плакать!». А мы за полдня хандры линчуем себя мыслительным позорным столбом.

Мудрая боль отводит нас от яда, спасительная хандра вытаскивает из перенапряжения, злость мобилизует, горечь ведет за руку сквозь нетерпимое, обида выводит из конфликта, ярость бросает в конфликт, нетерпимость выдергивает из неприятности, нетерпение толкает к цели. Попробовать не бояться и побыть собой, и побыть в этом — мне сегодня грустно. Настроение никуда. Делать ничего не хочу. Злая, лучше не трогайте. Смысла не вижу. Себя жалко, и стыдно за это тоже, да.

Это не модно — модно быть позитивным, собранным и заниматься исключительно любимым делом. Даже кошачий туалет надобно убирать с улыбкой на лице. Нельзя злиться на мужа, раздражаться на детей, уставать от работы, винить родителей, чего-то ожидать. Нельзя иметь глухоту, порок сердца, бесплодие, нельзя  быть жертвой насилия, страдать от эпилепсии, жалеть себя.

243H

Неприятие в себе всего «плохого» обратно пропорционально готовности отвечать за свою жизнь. И это логически понятно. Пока живешь в страхе, что вот только позволю себе, сразу ужас-ужас — живешь в плену у страха собственной страшной тайны, которая вообще не тайна, и звучит примерно так: «если я себе позволю, то я не смогу себя остановить».

А парадокс в том, что позволение себе быть в негативе — это как нырок на дно, тот самый прыжок глубоко за зону комфорта. Тот, кто прыгал, знает, что как-то все сложится так, что он вынырнет. Мама звонит мне и говорит «Ну ты не горюй», — а я отвечаю «нет, я погорюю. Я знаю, что будет потом».

Не ставить себе диагнозов, просто побыть. Загореться, броситься, пробовать, всем рассказывать, сиять, провалиться, разочароваться, стыдиться, горевать, делиться, учиться, воскреснуть.

 

Кто не зассыт, тому приз.

Уважение

Именно уважение почему-то для нас сложная форма отношений. Мы можем любить, ненавидеть, терпеть, презирать, но уважать, как высказалась моя оппонент «можно только того, кто старше и умнее, потому что уважение — это преклонение».

Но уважение — это не преклонение. Это принятие границ, пути, и выбора другого, даже если они тебе совершенно не близки. Это некое внутреннее решение не впускать эмоции и оценки в то, как ты ведешь себя по отношению к другому, это право другого на быть, как ему видится.

Это очень сложно, потому что если мы беремся уважать ребенка, например, то нам придется принять такие неожиданные факты, что он с нами не согласен. И не видит в нас авторитета, например. И имеет собственное мнение. И не хочет заниматься музыкой. И не готов целовать любимую бабушку и читать стишок на стульчике по требованию. И ссорится с нами — да — прямо вот в лицо говорит неприятное и топает ногой! И надо как-то это принять, что нельзя наорать в лицо: «ануштоясказала!», и искать другие способы, и они могут не получится, и ты останешься с этим, и все равно нельзя наорать в лицо.

Принять такое означает — что нам придется встретиться лицом к лицу с фактом, что мы не можем договориться с ребенком. И искать этому причины, и способы. Уважение вынуждает нас бесконечно встречаться с тщетностью попыток вершить чужую жизнь, и жить с этой тщетностью в обнимку.

Человеческие отношения так странно устроены, что мы теряем то, что отбираем у другого, и обретаем то, что даем. Нельзя унижать другого, и сохранить достоинство. Нельзя хамить, не превратившись в хама. Нельзя третировать и не быть агрессором.

Если мы не уважаем ребенка (да или взрослого), мы теряем собственное уважение. Если мы унижаем, манипулируем, шантажируем — мы становимся манипулятором и шантажистом. Давая и даря силу, принятие, поддержку — мы обретаем силу, мудрость, благородство. И чем больше мы дарим ее, тем больше ее у нас, и тем больше у ребенка, и наоборот.

Достаточно одного маленького шага в нужную сторону: извиниться, когда этого делать не хочется. Не уйти в шантаж, когда это так удобно. Поступая, как тот человек, каким мы бы хотели быть, мы становимся тем, кем бы мы хотели быть. Это не интуитивное знание, это внутренний настрой. У меня часто случаются моменты, когда мне хочется отменить, отобрать, наорать. Но я спрашиваю себя, «разве это поступок уважения и доверия?». И я знаю ответ. И не поступаю так.

С детьми страшно, насколько легко и эффективно можно ломать, крушить и строить под себя. Вся фрустрация отсутствия контроля в ежедневной жизни может вылиться в детей: уж тут можно рыкнуть и сделать по-своему, не утруждаясь поиском подхода. Но нужно утрудиться. Нужно усложнить себе жизнь и не ломать, хотя это легко, эффективно и почти безнаказанно. Но нужно остановиться и сделать по-сложному. Правильно. Так рождается уважение. Только так я смогу смотреть себе в глаза и уважать себя.