Неженская проблема

У меня в ленте есть моя бывшая коллега, афро-англичанка, наверное это будет так правильно. Она активно борется за права чернокожих, и вот я поймала себя на чувстве, прочитав один из ее постов, что испытываю какое-то смешанное чувство раздражения и вины. Попыталась понять, почему, ведь я любые виды ксенофобии не переношу на дух. И поняла. Она пишет очень страстно “пора подняться, чернокожие братья и сестры, и остановить этот кошмар. Белым совершенно наплевать на нас, они нас уничтожают миллионами, в Африке и в Америке, они расстреливают наших мужчин, они насилуют наших женщин, они морят голодом наших детей”. И я поняла, что не могу понять, то ли я враг (как белый человек), то ли нет, и тогда враги – все белые.
 
Мне бы не хотелось видеть, что флэшмоб становится ситуацией сплочения женщин против мужчин. Чтобы мужчины, читая истории и откровения, чувствовали смесь вины и раздражения за то, что они лично никогда не делали и не сделали бы. Мне бы хотелось, чтобы мужчины испытывали то же самое чувство, что и мы – КАК мы можем допускать, чтобы в НАШЕМ обществе был такой трэш. В обществе, где живут наши жены, дочери, мамы.
И мне кажется именно “мама” здесь – ключевое. Мне кажется, если бы продолжением флэшмоба был разговор каждой из женщин со своим взрослым сыном, о том, что такое случилось с ней, не с какой-то чужой “телкой”, или даже “девушкой”, а именно со всем тем свято-неприкосновенным, что включает в себя понятие “мама”, задолго то того, как у этого мужчины появится дочь, может быть мы бы сделали шаг в сторону другого общества. Может быть, услышь он очередной сальный рассказ в мужской компании, у него бы внутри что-то кликнуло, и он бы оборвал его и попросил заткнуться. Может быть мысль о том, что когда-то такой же глумливый тип унизил его тогда молодую, самую лучшую на свете маму, вынудил его не поржать за компанию и не смолчать, а посметь пойти против и сказать, что это гребаный стыд.
 SplitShire-0514
 
Насилие существует в обществе настолько, насколько оно оправдываемо. Читаю посты под этим тэгом, и вижу комментарий “не, я конечно мужчина, поэтому смотрю на грудки-попки, но я же умею сдерживать свои позывы”. И все аплодируют, настоящий мужчина, герой. А то, что мужчина в обществе спокойно отзывается о женщинах в терминах “грудки-попки”, это вроде как норм. А как насчет грудки-попки его собственной мамы?
 
Я помню в юности подрабатывала переводчиком. Переводила как-то на переговорах между приехавшим иностранцем и русской компанией. “Оль, ты ему переведи, что после ресторана можем организовать ну там, сауна, девочки, ну ты понимаешь”. Я перевела. Он не понял сначала. А когда я объяснила, посмотрел на них (и на меня, переводившую это все с видом, что так и надо) абсолютно дикими глазами и сказал “are you fucking insane?”.
 
Мне кажется, что-то изменится, когда на очередной рассказ, про то, как кто-то кому-то что-то гусарски вштырил, хоть она и ломалась – он встретится с рядом таких же глаз.
 
Суть такого количества насилия над женщинами – часть той же проблемы, что и насилие над детьми. Объективация. И это не односторонняя проблема. Насильное кормление, неуважение к границам тела, помещение всего, связанного сексуальностью в ссылку стыда (а бравада – всего лишь его антипод), восприятие мужчин, как функции, восприятие женщин, как функции, восприятие детей, как функции, восприятие граждан, как функции – это все про одно и то же.
 
Мы – поколение, которое имеет возможность слома шаблона. С одной стороны, мы испытали на себе все прелести “доэволюционного” религиозно-идеологического-патриархата: стыд, насилие, принуждение, неуважение. С другой стороны, именно мы жили в эпоху, когда появились инструменты с этим работать, а не просто передавать по эстафете, и останавливать на себе, и в эпоху, когда об этом стало возможно говорить, и есть, где говорить.
Мне кажется следующий шаг – это не только делиться с сочувствующими женщинами, не только учить дочерей безопасности, а говорить об этом со своими сыновьями. И говорить не поучающе, “как надо”, а уязвимо, “как было мне”.
Тогда есть шанс, что мы будем заодно.
Что вместо “женской проблемы” у нас будет общая проблема.

Каждая погода благодать

Чтобы задуматься о том, что себя нужно принимать, нужно себя не принимать. Не уверена, в каком точно возрасте условность отношения к нам мира (родителей, одноклассников, бабушек с лавочки), их оценивающего взгляда и поджатых губ заглушает робкую надежду, что со мной и так все хорошо. Возможно, это неизбежная программа, без недовольства нет роста (спорное, впрочем, утверждение), и все такое. Так или иначе в какой-то момент мы оказываемся в теле, которое нас не устраивает, с мыслями, которые нас не устраивают, и жизни, которая тоже не очень-то. И мы беремся созидать: приводим себя в порядок, накачиваем шестерочку на прессе, делаем карьеру, получаем мореходные права и записываемся на курсы укулеле. В этом суть рывка молодости – выбросить нас как можно выше под солнцем, застолбить площадку, оторвать высокорангового и родить от него двоих с музыкальным образованием и трехкомнатную в центре.

И вот по мере того, как наша кривая взлета становится все длиннее, по идее кинетическая должна перейти в потенциальную, а годы – в мудрость. Опыт учит нас не рыпаться на каждый нырок поплавка, выбирать войны и не командовать по мелочам. Мы становимся более наблюдательными и раздумчивыми, мы экономим бисер и доходим до “и это тоже пройдет”. Это и есть жизнь, взросление, мудрость – мы перестаем состязаться в громкости лая и высоте каблука, мы становимся куда более разборчивы и куда менее зависимы от того, что о нас нашепчут на лавочке. Мы как бы возвращаемся по кругу к тому чудесному состоянию, которое было у детей, пока им не сообщили, что с такой жопой никакого балета. Мы танцуем как нам нравится, вот прямо с такой вот жопой.

Для меня остается загадкой, почему вместо наслаждения этим чудесным временем, ресурсности, опыта, возможностей, вкуса, временем, когда можно уже уйти от потребления мира по пунктам bucket list и развиваться вглубь, так хочется вцепиться в прошлую условность неприятия, и накачивать попу вакуумными помпами и осуществлять круговую подтяжку по показаниям. Это такая иллюзия побега от смерти? Мол если я в 50 выгляжу как барби с намеком на 30, то я не умру в 80? Почему мы пытаемся выделать дубленой ботоксом кожей себе лицо на 20 лет моложе? Зачем? Какой в этом смысл? Кого мы обманываем, придавая себе товарный вид подростков на танцполе? Неужели это настолько невыносимо – вырасти из девочки в женщину в возрасте, неужели только хотелкой малознакомых мужчин определяется наша ценность?

“Наш чудесный крем поможет вам убрать морщины”. А что еще он может убрать? Карьеру, ум, опыт, детей обратно запихнуть, вернуть меня в сьемные хрущевки и доширак на ужин? Я не хочу убирать морщины – в каждой из них кусочек моей жизни, я не хочу натужно скакать на лабутенах и заискивающе отслеживать намек на сексуальный интерес. У меня давно все сложилось с сексуальным интересом, с моей жизнью, детьми, с моим телом и лицом – это мой мир, мой дом, и моя семья, и я не хочу их предавать и расшаркиваться, как будто 40 лет жизни – это что-то постыдное.

photo-1444760134166-9b8f7d0fc038

Мне хочется прожить долгую, интересную жизнь, мне хочется оставаться как можно дольше здоровой, чтобы видеть своих внуков, помогать своим детям и делиться, и оставшиеся мне 30, 40, 50 лет мне хочется прожить, не стесняясь себя. Наслаждение жизнью – не только в бешеных вечеринках, оно и в тихих вечерах, и в фотографиях подросших детей, и в том, что я буду постепенно становиться слабее и тише, буду отступать в тень, и рано или поздно уйду туда, подарив внукам память о теплых бабушкиных руках и о морщинках вокруг ее любящих глаз.

… но гендерный вопрос их испортил

Вечер, Сохо, деловой ужин.

– Ольга, а кто сейчас с детьми? Бебиситтер?

– Ну почему, муж.

– А, так он у вас работает бебиситтером?

– Он работает папой.

– Как у вас все по-европейски.

Я часто взъедаюсь и иду ругаться, когда читаю фразы, о “это не женское дело”, “незачем женщине взваливать на себя мужскую роль” и все такое прочее. Причем сказано это может быть необязательно в негативном ключе, восхищенное “ну она не хуже мужика справляется”, – из этой же серии.

Не знаю, было бы обидно моему мужу слышать удивление его способностью уложить детей, не знаю, считают ли десятки английских пап, обвешанных младшими в рюкзаках и катящими впереди коляску с двуми постарше себя – героями.

Когда я рулю стройкой или пробиваю сделку, я не чувствую себя “в мужской роли”, я не думаю, что мой муж, укладывая вечером двоих, пока я ужинаю с подружками или мотаюсь по командировкам, ощущает, что занимается “женскими делами”.

Помните фразу из “Москва слезам не верит”: “Ты же на станешь хвалить женщину за то, что она стирает или готовит обед”? Не заостряясь на том, что всем приятно быть похваленными вне зависимости от, мне кажется именно нормализация нужна “гендерному вопросу”. Не восхваление прорывающих стереотипы мужчин и женщин, а именно нормальность этого. Распадение гендерных границ – это прежде всего широта возможностей. Мы оба можем побыть и “мамой”, и “папой”, и можем меняться и оптимизировать, и это делает нас в два раза сильнее.

Mr-&-Mrs-Smith-LB-1

Возможно именно в этом сила лично моей семьи: я как-то по умолчанию ожидала, что папа – это как мама, только с щетиной и без груди, а мой муж не видит ровно ничего особенного и выдающегося в том, что в свободное время я не вяжу, а изучаю рынки.

Мы часто воспитываем детей с мыслью “а как она потом впишется в роль …”, забывая, что это не роли нас определяют – это мы создаем роли, и мир наш будет таким, какие роли мы решимся выстроить в нем.

Мой маленький вклад в это – двое детей и их картина мира. Однажды они прочитают, что давным давно, когда их мама и папа были маленькими, мужчины не умели менять подгузники, готовить еду и нянчить детей, а женщины не управляли самолетами и не могли рассчитывать на карьеру с маленькими детьми.

“Даа, – скажут мои дети, – ну и времена были. Дикость какая”.

Мой личный феминизм

unnamed (1)

Я отношу себя к феминисткам. Тот факт, что термином заодно пользуются энное количество не очень далеких и очень обиженных женщин и мужчин для всякой междуусобной грязи, ничего не меняет. Меня лично, как человека выросшего в патриархальном обществе, сделавшего карьеру в этом самом обществе и в этом самом бизнесе, по прежнему волнуют вопросы равных возможностей и равного отношения. Я не считаю, что люди равны, но мне бы хотелось, чтобы в обществе работали механизмы поддержки и инклюзии во всех смыслах тех, кому сложнее. Тут сложный вопрос, возможно для отдельного поста, потому что теоретически как владелец бизнеса, заинтересованный в снижении затрат и максимальной эффективности вложений, мне бы нанимать одиноких, опытных и голодных. Но я глубоко уверена, и 18 лет карьеры мне это только подтверждают, что именно те, кому иначе сложнее пробиться, именно чуть менее “выгодные”, “другие”, “менее удобные” – дают в разы больше. Не всегда сразу ясно в чем, но лучшее в креативе у меня приходило от зашивающейся мамы 2 детей, а не от блестящей карьеристки, и гениальные схемы рождали странные одинокие нехаризматичные ребята, и бухгалтер-колясочница оказывалась вдруг не только супер профессионалом, а еще и становилась душой всей компании. Поэтому да, я за выравнивание возможностей разными формами и способами, и в этом вижу свою миссию = всегда помогать именно тем, кому чуть-чуть сложнее соревноваться на равных. Тех, кто выберет одинокого парня с хорошим резюме и так предостаточно.

Второе очень важное для меня, и почти философское дело: это по мере сил изменить фокус “гендерного противоречия”. Я не хочу, чтобы женщина стояла перед выбором быть “мужик в юбке” или “женственное очарование”. Я не хочу, чтобы такие качества, как воля, решительность, здравый смысл, сила, хваткость, амбициозность, упорство, властность, мужество – назывались “мужскими качествами у женщин”. Это человеческие качества, которые могут быть, а могут и не быть у другого человека. Мы же не говорим “вошла женщина в традиционно мужских джинсах”, верно? Так вот это не у женщины мужские качества, (и не у мужчины – женские), а у нас у всех разные человеческие качества, и какие-то чаще бывают у женщин, а какие-то у мужчин, вот и все. Важно, как именно мы говорим об этом.

И последнее. Что бы ни кричали про фактическое равенство возможностей, мы еще далеко. Моим детям 5 и 7 лет, они живут в семье, очень далекой от патриархальности в любом виде, в стране, крайне продвинутой в плане равных возможностей, и практически без влияния медиа. У них нет бабушек, соседок и тетушок, мультиков и реклам, которые бы им сказали что девочки – это второй сорт, и должны быть мягкими, любезными и покладистыми, а вот мальчики – это такие воины в доспехах. Девочки в нашей семье могут фронтом командовать. Так вот при всем при этом, я как-то спросила Данилыча – ты бы хотел быть девочкой? – Нееет!!, ответил Данилыч и засмеялся, глупость же спросила, какой дурак, мол, захочет быть девочкой. А потом спросила у Тессы, а ты хотела бы быт мальчиком – Да, сказала Тесса. Boys are cool, girls are not cool.

Вот пока это так, я отношу себя к феминисткам.