Уязвимость

“…от пытки, что не все любили

одну меня”

(М. Цветаева)

Потребность быть любимым – одна из базовых в нас, на уровне потребности в воздухе и пище. Все религии построены на эксплуатации именно этой потребности – боженька любит тебя безусловно, и за это ты должен. Родитель, мини-боженька для ребенка поступает так же: я люблю тебя просто потому, что ты мой ребенок, и поэтому ты должен. Степень долженствования варьируется от “просто живи” до “вырасти счастливым успешным человеком” и до совсем жестких вариантов, вроде “оправдать вложенные в тебя усилия и средства”. Причем даже самый осознанный родитель, намеренно ушедший от манипуляций любовью, не может дать ребенку той эфемерной безусловной любви, которой жаждет его душа. Когда я не даю ребенку конфеты перед обедом, и прошу подождать до десерта, он может в сердцах мне крикнуть “потому что ты меня не любишь!”. И в его картине мира так и есть.

Возможно, это естественная фича моей любимой неидеальной сансары: всегда стремиться получить полную, безоговорочную и полностью безусловную любовь во всех ее проявлениях и на всех языках, всегда сталкиваться с ее недостачей, и что-то создавать в надежде, что тогда он выполнил все “должен”. И мудрость приходит вместе с осознанием тщетности этой мечты. С пониманием, что усилия и внутреннее “должен” – они ценны сами по себе, и любовь – это вообще про другое. Про человечность, связь, совесть, доверие, про “делай, что должно, и будь, что будет”.

В юности я влюбилась с первого взгляда и страшно, до дрожи. Месяца через два мой избранник с тактом и честностью поведал мне, что нам не по пути. Около дня я просто лежала лицом в кровать и выла. Чувствовать себя нелюбимой было абсолютно невыносимо. Позже тот самый железный зверек, который всю жизнь меня оберегает, воспрял и взял с меня обещание, что так с собой я больше не позволю. И я не позволила. Я отточила навыки и убрала чувства под железный замок. Я научилась разбираться в людях и за версту обходить тех, кто не сулил надежности. Я профилактически уходила их всех отношений задолго до того, как они начинали екать безнадегой. Я не вступала в игры, в которых могла проиграть, а те, в которые вступала – я выигрывала, чего бы мне это ни стоило. Я научилась стратегии, тактике, умению годами выжидать момента, никогда не терять из виду цель, никогда не сдаваться, читать людей и играть людьми, обращать поражения в победу и хранить покер-фэйс в любой непонятной ситуации. Ведь пока ты играешь, ты не проиграл, пока ты меняешь правила игры, ты не проиграл, пока в тебе теплится хотя бы искорка жизни – ты в игре.

Я рисовала свою жизнь строчками в воображаемом портфолио. Такие же воображаемые придирчивые судьи бесконечно просматривают мое портфолио и удовлетворенно кивают головами: “ах она и это? Ну дает! И китайский язык? И дети? И карьера? И без помощи? И пишет? И пироги печет? И дом в Лондоне? И бизнес? И бокс? И красивая? И драться умеет? И это тоже? И там была? И это пробовала? И костер умеет разжигать? И роды без анестезии? И спикер? И по сну консультирует? И с детьми ладит? И замужем третий раз? И в машинах разбирается? И ремонты делает? И деньги зарабатывает? И красный диплом? И дикие выходки? И мясо ест сырое с ножа? Ну дает!”.

О да, я даю, уже вот лет 40. Какие только горы не свернешь, чтобы минимизировать риск, что ты где-то, в чем-то, можешь быть не хороша. А кто его знает, может быть именно этот пробел и подведет. Так что вязать я тоже умею, если что.

olya640_0010

Когда долго и упорно трудишься на всеобщее восхищение, то рано или поздно зарабатываешь себе это самое восхищение. Когда осваиваешь пульт управления реакцией окружающих, то становишься практически неуязвима. У тебя всегда есть туз или фига в кармане, смотря по ситуации, чтобы выйти королевой.

На этом выстраивается уверенность в себе, спокойствие и знание, что выживешь в любых передрягах. К этой уверенности тянутся еще больше, и вот уже корсет неоспоримых качеств и достижений не только скрывает от боли неуверенное сердце, но и становится защитой, опорой и путеводным знаменем.

И только глубоко внутри по-прежнему морщится от уколов подозрений и сжимает в усталой ручке счетчик маленькая нелюбимая девочка. Щелк – опять не у  нее взяли интервью. Щелк – опять они такие веселые на фотографии, а ее не позвали. Она снова и снова стоит молча на площадке, и ее не зовут играть. Щелк – не пригласили на свадьбу. Щелк – похвалили не ее. Щелк – никто не сел с ней рядом в автобусе. Щелк – они смеются без нее. Нажимает пальчиком на счетчик и ведет бесконечный счет доказательствам несуществуещей теоремы, в которой ее все равно не любят.

Потреты – 3

У него нервные пальцы, он постоянно что-то крутит в руках. Это иногда раздражает. Когда он говорит, он наклоняется к собеседнику и смотрит в глаза, он программирует, он убедителен и гипнотичен. Просто я знаю его 26 долгих лет и поэтому на меня не действует. У него уверенные интонации, даже если он понятия не имеет, о чем говорит, и поэтому ему всегда верят. Он рисовщик и денди, но ему это идет. Он носит много серого и заматывается большими теплыми шарфами. Он упрям ужасно, еще хуже меня, и жуткий спорщик. Он очень добр, раним, великодушен и сентиментален, хотя не показывает. Он выдумщик и романтик, его девушкам можно позавидовать. Он любит ходить пешком, то есть он скорее бегает, чем ходит, он всегда бежит. Он похож на нервного, быстрого, неокрепшего олененка. Он единственный мужчина, который готовит мне ужин, когда я приезжаю. Он нежно гладит кошек. Он всегда поможет. Он пишет музыку. Он дарит мне больше цветов, чем все мои мужчины вместе взятые. Он профессионал в своем деле и мне приятно им гордиться и понимать, что однажды, и очень скоро, он меня обгонит. И хотя мы не так много говорим по душам, и во многом не сходимся, он очень близкий мне человек.

Я за него порву кого угодно. Он же брат мой.

Уверенность-2

olya640_0006

Наверное, у каждой мамы есть такие страхи.

В детстве я была ужасно стеснительным ребенком. Я отлично училась, ходила в кружки, занималась спортом, дружила с ребятами во дворе, но это были все знакомые, понятные ситуации, а вот заговорить с незнакомым человеком, выйти на сцену, вступить в конфликт, познакомиться в новой компании – была страшно до пота в ладошках, презренного помидорного лица, и предательски бьющегося сердца. Я совладала с этим гораздо позже, пустившись во все тяжкие в ранней молодости, и нарочно загоняя себя в эти стрессовые ситуации. Но вот этот удел ссутулившейся девочки, смотрящей с завистью и страхом на бойких подруг, и презирающей себя за слабость, и мечтающей потом в одиночестве, как она научится танцевать (петь, кататься на коньках, одеваться, драться – нужное подставить) и тогда точно всем покажет – это мой страх. Страх передать это дочери. Этот образ – один ходячий комплекс с прижатыми локотками и поджатыми губками. Как я эти локотки, эти неуверенные, скованные, движения из себя выбивала – сальсой, сексом, боксом, бизнесом – выбивала и выбила. Но все равно страшно. Потому что, несмотря на размашистость плечей и оскалистость вгляда, иногда посреди бела дня понимаешь, что стесняешься позвонить незнакомому человеку.

Именно благодаря этому страху, при детях я гораздо чаще пою вслух на улице, влезаю в конфликты, иду общаться с незнакомцами, строю рожи в отражения витрин и выкидываю прочие прилюдные глупости. Чтобы они не боялись. Не боялись громко крикнуть в тихой комнате, попросить помощи незнакомого взрослого, ответить задиристому пацану с площадки, не боялись гостей, сцены, внимания. Чтобы они танцевали так, как будто на них никто не смотрит.
И мне нет большей радости врубить какую-нибудь шансонистую ерунду, от которой ностальгично хочется в пляс, и смотреть, как Тесса, вслед за мной, расправляет плечи, гикает молодецки, обстукивает себя ладошками по бокам, мы с ней расходимся с хитрым взглядом, чтобы вплясаться в русского, босыми пятками по деревянному полу, кружимся, руки в боки, – “иииии, пошла моя красава!”, – в такт, в такт, в такт, и Данилыч носится вокруг нас козликом, и визжит от восторга.

Уверенность

SplitShire_IMG_6958-e1450361064847-1152x759

Мне это сложно обозначить словами, это как такой шар где-то в районе солнечного сплетения, я его визуально ощущаю душевным вестибулярным аппаратом – как бы тебя ни крутило и ни барахтало, он словно выправляет баланс. Или можно назвать “уверенность”. Спокойная, стальная такая тяжесть в груди, которая придает вес словам и решениям, когда по одному тону понимают, что с тобой лучше так нет, когда голос становится медленнее и понижается, когда знаешь, что “тебе не нужна эта сделка”, когда тебя очень трудно раскалибровать, выбить или раскачать. Я в последнее время очень ярко ощущаю, что вот бизнес, или скажем карьера, или отношения, или переговорщицкое мастерство, или родительство, или личный рост – это вообще все одно и то же и про одно. Про то, как этот стальной шар в солнечном сплетении наполнить магнетизмом и силой. Пока он там делает “ммммммм” внутри в своей вибрации, ты можешь все, просто все. И даже когда ничего не можешь и все плохо, ты все равно знаешь, что он есть там, внутри. А вот как его найти, наполнить и не терять… сейчас Эво про это так интересно пишет, я читаю. И свои мелочи замечаю.

Мне сорок лет. Месяц назад я подавала заявку в программу “девушки в ИТ стартапах”, где на полгода тебе помогают советами по раскрутке бесплатно. И меня не взяли!! Меня – и! – не взяли! Вы скажете – а чего такого. А вот чего. Начиная со школы, института, всех олимпиад и конкурсов, всех работ, проектов больших и важных, всех программ, курсов, экзаменов, банковских кредитов и автомобильных прав и всего прочего, за мои сорок лет не было ни разу, чтобы я что-то завалила и все, никак, смирись.

НИ РА ЗУ.

Я уже где-то внутри давно посеяла такую глубокую уверенность, что ну меня-то точно все получится. Непоколебимую. И не привыкла смиряться.

И тут читаю: “к сожалению, вы не вошли в число 15 претендентов”….

Что, простите? Я даже перечитала пять раз, и ущипнула себя.

Вот так. Муж спросил: “ты расстроилась?”. Я говорю: “Немного. Где-то даже рада. Теперь ведь придется им всем показать”