Предпринимательская жилка

Почему про кого-то говорят «предпринимательская жилка»? Что это за жилка такая, и что за кровь в ней пульсирует?

Мне видится, что там сидят следующие качества:

vxfl71hfags-nordwood-themes

  • Способность видеть «дырки» в мироустройстве. Как говорит Ричард Брэнсон «лучшие бизнесы рождены из неприятного опыта». Вот этот особый взгляд, моментально трансформирующий плохой опыт, дурное обслуживание, фрустрацию поиска в возможность. Кто-то бросит в ярости трубку и проговорит «тупые козлы!». А кто-то подумает — «а что если создать сервис, который выкинет этих тупых козлов с рынка». Отсюда…
  • Фантазия. Вот это самое «а что, если?». Когда фраза «так никто не поступает» наполняет азартом поступить именно так, а не расстройством «я, наверное, глупость сказал». Отсюда…
  • Вера в себя. Это же надо иметь определенную веру, чтобы идти против стандартов, пробовать другое, бесконечно наталкиваться на непонимание и кручение пальцем у виска. С какого перепуга я уверена, что права я и мои фантазии, а не 99% реальности? Когда на вопрос «ты думаешь, ты самая умная, и до тебя никто до этого не додумался?», ты внутри думаешь «Ну да, самая умная. Додумался, не додумался — а я пойду и сделаю». I can and I will, watch me. Отсюда…
  • Готовность действовать. Мир переполнен гениальными идеями. Как говорил Стив Джобс «Идеи не стоят ничего, если их не воплотить». Вот эта спорость, готовность не просто часами обсуждать клевые идеи, а пойти и тем же вечером что-то сделать. А потом еще что-то сделать. А потом еще. Пропасть между идеей и воплощением — огромна. И 99% срубится уже на стадии осознания, что нужно для осуществления идеи. А тот, кто с жилкой — не срубится, а пойдет рубиться. Отсюда…
  • Настойчивость. И даже упрямство. Причем это не столько козлиное упрямство правоты, сколько упрямство снова и снова подниматься, когда тебя в очередной раз собьют с ног отказом, когда в очередной раз стоишь перед неразрешимой проблемой, когда все вообще вечно не так. Ванька-встанька. Ты меня левой, а я поднимусь. Ты меня под дых, а я опять на ногах. Как говорил Нельсон Мандела «Я не проигрываю. Я либо выигрываю, либо учусь». Отсюда…
  • Способность переносить в большом количестве стресс, отказы, неудачи. Условия игры: вы отказываетесь от гарантированного дохода, чувства компетентности, медицинской страховки, оплачиваемого отпуска, карьерного роста, личного секретаря и возможности «прийти домой и забыть о работе».  Вместо этого вы каждый день будете чувствовать себя некомпетентным, неумелым, будете регулярно выслушивать, как вы не нужны, будете должны всем по кругу, будете сталкиваться с каменной стеной отказов, вам вечно будет не хватать денег, постоянно придется просить и убеждать в вас поверить, и на вас повиснет еще десяток голодных ртов, за благополучие, карьерный рост, медицинскую страховку, личного секретаря и гарантированный доход которых вы в ответе, даже в выходные. И только эта жилка запульсирует и скажет «Да, да, дайте две!». И отсюда…
  • Страстная, сравнимая с инстинктом потребность в свободе. Именно ради нее люди уходят из комфорта просчитываемой карьеры в найме. Из-за нее соглашаются не заканчивать рабочий день в 6 вечера, ставить под угрозу благополучие себя и близких, работать в три смены, переживать в три смены, стрессовать в три смены. Именно из-за нее, свободы. И самое удивительное, что свободы в понимании «а, плевать, делаю что хочу» там нет. Там есть другая свобода, внутренняя, которая еще называется «ответственность». Я готова на лишения и риски, лишь бы мой успех зависел от меня, а не от моего начальника. Лишь бы я сам решал, и сам ошибался, а не кто-то еще за меня. Лишь бы я строил свое, вымечтанное и выпестованное, часто неблагодарное, но свое. Отсюда…
  • Созидание. Потребность не выполнять, а создавать. Эта увлеченность, страсть, азарт — создавать что-то из ничего. Это очень близко по ощущению к детям. Основать бизнес — это как идти в деторождение не потому, что «ой они будут такие лапочки и это же результат нашей любви», а потому, что ясно видишь, что 20 лет ты будешь бесконечно тревожиться, бесконечно отдавать, вкладывать, тянуть, помогать, только чтобы твое детище выросло. То есть сам процесс созидания на порядок важнее, чем те плюшки, которые принесет результат. Как говорил Мартин Лютер Кинг «Даже если завтра наступит конец света, я все равно посажу свою яблоню». Но на одной страсти к созиданию рождаются и умирают голодные художники, альтруисты и еще много очень хороших, гениальных, талантливых, потрясающих людей. А предприниматель еще и надеется заработать. И отсюда…
  • Хорошее отношение к деньгам. Вообще это бесконечная тема, тот стыд и предубеждения, которые у многих вызывает тема денег. Я знаю много подвижников, но бизнес — это не альтруизм. И презрительное, надменное «фу» в отношении денег несовместимо с бизнесом. Хотеть заработка, прибылей, показателей — это тоже в этой крови. Отсюда…
  • Видение бизнеса — бизнесом. Реалистическое понимание того, что ты делаешь. Можно сколь угодно гореть идеей, но пока в идее не видится машина получения прибыли — это не бизнес. Продуктом работы является бизнес, а не его продукт. Я строю систему, которая устроена так, что при таких вводных и при таком результате и при таких процессах — она выдает прибыль. И если надо, я поменяю вводные, процессы или результат, потому что извлечение прибыли — и есть второй смысл бизнеса. Кроме воплощения увлечений и идей. Одно не работает без другого, нужны оба. Инь и Ян.

Можно написать (да и уже написано) миллион статей, о следующем шаге — что такое ХОРОШИЙ или УСПЕШНЫЙ предприниматель. Какие качества позволяют выигрывать в этой игре неоправданных рисков. Это уже другая история. Но если рассуждать о том, что заставляет ввязаться в эту игру — то мне видится, вот именно это. Почему я сижу и пишу это в два часа ночи, с кучей обязательств и обещаний самой себе ложиться вовремя.

Потому что я не могу не писать.

Потому что мое детище — важнее меня.

 

Мы с тобой заодно

Наступило 7 лет, и внезапно мой стеснительный тихий мальчик оказался таким же бешеным холериком, как я. По мне не скажешь, я за годы научилась скрывать внутренний атомный взрыв, который происходит примерно на четвертой миллисекунде раздражающей ситуации и выливать его в намеренное, твердое спокойствие. Когда не успеваю — лучше всем прикрыться ветошью. Обычно успеваю, но про себя знаю, что совершенно бешеная внутри. Просто умею с этим жить. Громко хлопать дверями и уходить дышать.

Расскажу без купюр, потому что очень важный для меня период, очень важно с ним справиться правильно.

Ситуация первая, пару дней назад. Данилыч играет, договорились, что закончит в 6, чтобы поужинать и сделать уроки. Обычно без проблем, а тут проснулось что-то новое.

— Данила, иди ужинать.

— Я хочу еще играть.

— Данила, мы договорились. Сейчас 6 вечера. Я приготовила ужин. Иди ужинать, пожалуйста.

— Не пойду!

— Данила!! Я сказала иди ужинать!

— Не пойду, буду делать, что хочу!

Внутри буря. Одна, умная и выдержанная сторона, рефлексирует «какой-то кризис. Он двигает границы. Отвоевывает себе право решать самому». Вторая, человеческая, паникует «Так он сядет на шею. Нужно держать границы. Нужно додавить. Дисциплина и порядок. Авторитет родителя». Вторая выигрывает, повышаю голос:

— Если ты не умеешь держать договор, то я не стану с тобой больше договариваться! Взрослые люди держать договор, если ты считаешь себя взрослым, сделай, как обещал!

— Не буду! Буду есть сладости, а не твой ужин!

— Ты поешь сладости на десерт. А сейчас ешь ужин!

Прибегает, хватает сладости. Останавливаю, отбираю. Внутри уже полный раздрай, волна вины за угрозы и отбирание, одновременно волна бешенства на неподчинение. Он убегает, крича на бегу «ты глупая дура!!!» в комнату и хлопает дверью. Выдыхаю. Не хочу опускаться до этого уровня, хотя ужасно хочется ворваться и вылить ужин на голову. Но как-то спаслась, в надежде, что придет мысль, как справиться, ушла делать уроки с Тессой. Он отсиделся в комнате, пришел на кухню.

— Дай мне ужин!

— Я не стану разговаривать в таком тоне.

— Дай мне ужин, я сказал!

Молчу.

Орет: — Дай ужин!!! Я уйду из этого дома!

— Это будет большое горе.

— Если ты дашь мне ужин, я не уйду.

—  Данила, я твоя мама. Я не работаю на шантаж. То, как ты разговариваешь — не приемлемо. Ты зол на меня, что я не дала тебе играть дальше?

— Да.

— Но это не дает тебе право обзываться. Мы так не делаем в семье. У нас не будет в семье таких отношений. Ты хочешь ужинать?

— Да.

— Ты можешь сказать спокойно?

— Дай мне, пожалуйста, ужин.

— Хорошо. Ешь.

Подождала, пока поел. Потом села поближе, на уровень, поговорить.

— Ты остыл?

— Да.

— Тебе понравилось, как мы ругались?

— Нет.

— Я хочу сказать тебе одну важную вещь. Никто, никакой взрослый, ни ребенок, не будет обзывать меня. Я прощу это сейчас, потому что ты ребенок, ты мой ребенок, ты был зол и ошибся. Но если это повторится еще раз, я этого не потерплю. Я предупреждаю тебя. Ты услышал меня?

—  Да.

— Я тоже очень злюсь, так что у меня прямо волна огня внутри. У тебя так бывает?

Кивает

— Но нужно учиться с этим справляться. Это непростое дело, но ты научишься.

— А ты тоже кричишь.

— Да, кричу. И не горжусь собой. Но я стараюсь изо всех сил, и я тебя не обзываю тупыми дурами, верно? Можно кричать, хлопать дверьми, злиться — но нельзя обзывать и делать больно. Это называется «управление гневом». Будем учиться управлять?

— Да.

— Мир?

Кивает, лезет на ручки обниматься.

askeuozqhyu-jason-rosewell

Ситуация два, сегодня. Попросил научить его завязывать шнурки. Сели учиться. Учиться, как холерик: с воплями, бросанием ботинками, утиранием слез и попытками снова и снова, сопровождаемыми дикой злостью и бешенством. Наступает время идти ложиться.

— Давай на этом закончим, завтра потренируемся еще.

— Я хочу завязывать шнурки!

— Я понимаю, но за один день не научиться. У тебя очень неплохо получалось. Завтра потренируемся еще. Сейчас пора спать.

— Я не пойду спать. Я буду сидеть здесь и завязывать шнурки.

— Сейчас уже поздно. На сегодня мы закончили.

— Не закончили! Я никуда не пойду.

— Данила, мы что с тобой, опять будем ругаться?

— Я не пойду!

— Я жду тебя наверху, иди чистить зубы и в душ.

— Не пойду!

Молча вырываю у него ботинок и злобно выбрасываю в другую комнату.

— ААА! Зачем ты бросила!! Ты… Ты… ! Вот я сейчас хочу говорить на тебя плохие слова!

— Молодец, что ты держишься. Я знаю, что тебе сейчас очень трудно, но я хочу, чтобы ты пошел в душ.

— Я не пойду в душ!

— Данила!! Быстро в душ!!!

— Нет!!!

Убегает в свою комнату, громко хлопает дверью. Орет из-за двери «Уходи! Не заходи ко мне!». Приношу ему под эти крики воды и ухожу.

Сходила в душ, уложила Тессу, слышу из-за двери:

— Обними меня.

Захожу, сажусь на кровать.

— Ты остыл?

— Да.

— Мне кажется, мы с тобой сегодня справились намного лучше.

— Но мы же кричали.

— Ну мы не обзывались, это уже огромный прогресс. Ты сдержался. Ты готов сейчас поговорить?

— Да.

— Как ты думаешь, что бы мы могли сделать по-другому?

— Как не кричать?

— Ну, иногда не получается не кричать. Но, может быть, я могла бы что-то сделать по-другому?

— Не выкидывать ботинки.

— Ок. А как ты думаешь, если бы я не настаивала, чтобы ты немедленно пошел, а предложила бы тебе еще 10 минут, ты бы мог бы со мной найти компромисс и договориться?

— Да, наверное. Я не знаю. Все как ты говоришь, а я очень злюсь.

— А ты хочешь, чтобы ты сам решал?

— Да, я уже взрослый. Я хочу поступать, как я хочу.

— Но взрослые люди поступают так, чтобы всем было хорошо. Вот представляешь, если бы я не пришла забирать вас в школу, а пошла встретиться с друзьями, потому что мне так захотелось, а вы бы там сидели до ночи. Тебе бы понравилось?

— Нет.

— Но я поступаю как взрослый человек. Делаю так, как важно и для вас, а не только для меня. Стараюсь найти с вами компромисс. Пробую избежать, чтобы мы с тобой ругались вот так.

— Управление гневом?

— Да. Ты научишься, просто не сразу. Мы с тобой вместе поучимся. Мне тоже иногда нужно лучше собой управлять. Давай обниму.

— Мне нужно в душ сходить только.

Я не знаю, как правильно. Я знаю, как я точно не хочу — ломать через колено, доказывая насилием и шантажом, что могу, что главная. Я знаю, что хочу сохранить, сквозь все конфликты и неизбежное деление территории чувство, что я на его стороне. И когда ты по собственному выбору ограничила себя от нескольких путей, единственный видимый мне путь — идти не через разделение, а через объединение.

Мы. Против наших конфликтов, вместе. Против неуправляемого гнева, вместе. Против того, что нас разводит в бешенстве по разным комнатам, против аффекта, злости, отчуждения. Я проводник, которого не пугают его эмоции (внутри пугают, конечно, но я креплюсь). Я сильнее его демонов, сильнее своих демонов, и я знаю, что мы победим.

Мы заодно, вот за эту ниточку мы идем по темным коридорам кризисов. Вместе ищем пути, не пугаясь друг друга, не отшвыривая, в потоке эмоций, как бешеного щенка.

Тесса, которая не любит эти громкие столкновения, сжав плечи рисует у себя.

— Мама, а почему Данила так скандалит?

— У него кризис, у детей так бывает. Он хочет вырасти и быть взрослым, и не знает пока как.

— А я тоже такая была в 7 лет?

— Было такое дело.

— Это непросто — быть мамой.

Да, малыш. Непросто. Но верится, что все правильно. Никогда еще этот мальчик, который с трудом говорит о чувствах, не говорил со мной так осознанно. У нас с ним и правда огромный прогресс.

«Мама, я ненавижу школу».

Я давно говорю, что большинство областей жизни имеют самые прямые параллели, и методы взаимоприменимы.

В принципе, к школе мои дети относятся с вялым терпением. Иногда идут с радостью, иногда не очень, но рефрен «я ненавижу школу» периодически возникает, особенно когда устали, с учителем не складываются отношения, и что-то не получается.

Идея уговаривать ребенка «ну ты же любишь школу», «ну там же твои друзья!», «тебе нужно учиться» мне не близка. Поэтому я обычно понимаю и принимаю, эмпатирую и сочувствую, и чаще всего временное «не хочу в школу» проходит, когда они выговорятся, кто им что резко сказал, и где что не так пошло.

Но иногда не проходит. Иногда ребенок часто и регулярно приходит в «я ненавижу школу». И тогда  нужно изучать вопрос.

Один раз я видела совершенно конкретную критическую ситуацию, и решила ее в несколько стадий, кончившихся жалобой директору, и проблема снялась.

А что если ребенку просто скучновато, не очень весело, не все учителя ему нравятся, но изучив вопрос, понимаешь, что жаловаться особо не на что, ничего преступного не происходит, оснований переводиться в другую школу нет, а ребенку нужно помочь.

Короче, сегодня я взялась за «Мама, я ненавижу школу» с опытом бизнеса:

  1. Конечно, первое и самое главное всегда его услышать и признать его чувства. Да, понимаю тебя, я бы чувствовала то же в такой ситуации, конечно обидно. Если уйти сразу «в голову», то чувства останутся и будут зудеть и прорываться.
  2.  Раскладываем проблему на самые маленькие составляющие. Во-первых, тут же включается мышление, то есть кровь отливает от центров эмоций, чтобы напитать неокортекс, и эмоциональный накал переходит в продуктивность. Во-вторых, ужасная огромная проблема препарируется , как лягушка, на много маленьких кусочков.Я нарисовала табличку и попросила Тессу заполнить ее. Для каждого предмета я попросила дать оценку по трем параметрам:
  • Как тебе сам предмет, вне учителя? Интересен ли он, интересны ли те штуки, которые вы изучаете?
  • Как тебе учитель, как человек? Как тебе быть с ним рядом?
  • Как он учит предмету? Дает ли вам задания, которые интересные, делаете ли вы что-то такое, что тебе интересно делать, рассказывает ли, показывает ли интересные штуки.
  • В конце я попросила ее дать общую оценку.  Тесса сама выбрала оценивать как 10/10. Я просто попросила оценить ее каждый предмет в целом, как она чувствует, насколько любит его.»Как съесть слона? По кусочкам».

tessa

3. Аналитика. В данном случае я решила сделать цветовое кодирование, потому что визуально ребенку легче это воспринимать, чем, например, сумму балов или среднее арифметическое. Поэтому я раскрасила «очень плохо» красным, «так себе, жить можно» — желтым, и «нормально, хорошо, отлично» — зеленым. И предложила ей поискать закономерности.

  • Прежде всего она увидела, что «вредный» учитель соответствует «скучному» преподаванию. Я предложила ей подумать, что может быть преподавания кажется скучным, потому что ведет его неприятный тебе человек? Не в плане переубедить, а в плане умения думать. Остальные закономерности показывала и подсказывала я.
  • Что в принципе «иногда кричит», «иногда в плохом настроении», «ни то ни се» — не являются критичным для нее. А вот «заставляет конкурировать», и «относится неуважительно» — для нее очень сильные отрицательные факторы.
  • Что неприятие учителя вкупе со скучным преподаванием приводят к тому, что даже любимый предмет становится противен (см. математика и музыка).
  • А вот не очень легкий в общении учитель, но интересно преподающий, позволяют сохранять интерес к предмету (см. география и рисование)

4. Переформулировать проблему. Проговорив это все, мы смогли в диалоге поменять проблему «я ненавижу школу«, на следующее «мне нравится большинство предметов, и для меня важно, чтобы уроки были интересными. Я понимаю, что не все учителя идеальные, но это ничего, если урок интересный. Проблема есть с 4 учителями: французкий, музыка-история, математика и наука. Французский и история — не мои любимые предметы, поэтому я сосредоточусь на важном —  это музыка и математика, потому что предметы мне интересны, а это я теряю из-за учителя». Тут мне очень важно перевести ее из состояния «жертвы учителя» в состояние ответственности за свою любовь к предмету. Поэтому мы поговорили про то, как НЕ ПОЗВОЛИТЬ плохому учителю испортить любовь к предмету и ее успех.

5. Составить план действий. Тут удалось проговорить идею «на что мы можем влиять» и «на что мы не можем влиять». Мы можем попробовать поговорить с учителями и школой (два учителя — это проще, чем общее «я ненавижу школу»). И я это сделаю. Мы можем попробовать заниматься предметом вне школы, в интересной обстановке. Договорились, что я поищу ей подростка-тьютора на математику. Нарисовала ей картинку, как во-первых он может быть очень клевым и интересным, а во-вторых, вместо того, чтобы «учиться у учителя математики», она сможет обогнать программу и приходить и демонстрировать свои знания. Такой рефрейм своей позиции ей очень понравился.

 

Не знаю, что там у нас выйдет с математикой, но вот инструмент важный, я надеюсь, я ей смогла дать.

Функции организма

Каждый раз, вступая в диалог на тему «она же просто так капризничает», что «не просто так» и «не капризничает», приходится оттачивать аргументацию и яркость образа.

Вот как устроен мир и мы? Мы живем и каждый день мир на нас воздействует: в нас поступают еда, впечатления, химикаты и вещества, вирусы, мысли, звуки и прикосновения, на нас действует температура воздуха, влажность, давление, эмоции, уровень децибел и модные поветрия. И со всем этим мы как-то разбираемся.

Мы принимаем хорошее и используем это как энергию: тепло, еду, воду, приятные впечатления, поддержку, ласку, заботу, мысли, знания — это наше ПИТАНИЕ.

Мы отвергаем плохое и защищаемся от него: одеваемся, мажем защитным кремом, надеваем маски и перчатки, перестаем слушать глупости, закрываем фэйсбук, вставляем у уши наушники с функцией шумоподавления, переезжаем от вредного соседа, заклеиваем окна от сквозняков, выходим из неприятного разговора — это функция ЗАЩИТЫ.

Если плохое в нас все-таки попадает, мы от него избавляемся: выливаем с соплями вирусы, выкашливаем бактерии, выгоняем лимфой токсины и яды, выплакиваем обиды, стрессы и страхи ну и так далее — функция ВЫДЕЛЕНИЯ.

red-bear-child-childhood-large

Это здоровый человек. А нездоровый человек? Нездоровый человек хуже питается. У него язва, аллергия, больные зубы, плохое настроение,  он отказывается от поддержки и помощи и стесняется ласки.

Больной человек хуже защищается: он продолжает быть в разрушающих отношениях, поддается манипуляциям, верит 1-му каналу, вырезает аденоиды.

Больной человек не может справляться с эффективным выделением, он подавляет стресс, сдерживает тошноту, лечит кашель и проглатывает обиды, яды и токсины — физические, умственные, эмоциональные.

Дети не капризничают просто так. Здоровые дети выделяют из организма яды стрессов, страхов и обид. Вы знаете, что в состав слез горя и обиды входит адреналин? Что именно поэтому они становятся горьковато-солеными и жгут глаза до красноты, в отличии от слез смеха?

Стремиться запретить ребенку периодически сорваться и поплакать «на пустом месте», это все равно, как стремиться запретить понос, простите за сравнение. Вы бы предпочли, чтобы кишечная палочка красиво осталась внутри?

Пролетая над Парижем

Масюкатор, требовательно: «Мама! Почему мы до сих пор не поехали в Париж? Мне же надо практиковать мой французский!».

10 секунд молчания, за которым я попустила фразы типа:

  • а спину тебе вареньем не намазать?
  • ой ты боже мой какие мы бедненькие, в Париж ее не возят!
  • а по попе не хочешь?
  • французский ей практиковать надо! Попу научись вытирать!
  • а ты уже на Париж заработала, я так понимаю.

И ответила: «Малыш, ну надо спланировать. Мы уже ездили в Барселону, Уэльс, Аликанте, Люксембург и планируем еще в Рим и в кэмпинг в лес. Надо подумать, когда, и хватит ли у нас денег. А что тебе там интересно?»

Это я к чему. К тому что немой хор бабушек у подъезда в голове с нами всегда.

-Вечно мы опазываем! А ну двигайтесь побыстрее! Сколько можно копаться!

— Мама. Почему ты всегда хочешь сделать только нас виноватыми? Мы же все вместе опаздываем.

Обожаю свою дочь.

XSV1UVLKCC

 

Много говорится и пишется о важности возможности проживания детьми тщетности, как опыта смиряться и управлять своей энергией.

И как-то мы мало говорим о проживании тщетности родителями. Мы до последнего проговариваем, уговариваем, выслушиваем, озвучиваем и даем понять, что мы-то справляемся, с нами-то ему спокойно.

Но тем не менее мы постоянно оказываемся в ситуациях, в которых мы сталкиваемся с тщетностью наших родительских усилий.

Вот хочешь ты от ребенка чего-то, а он уперся и все. И можно обмануть, заставить, сманипулировать — но не хочется таких методов. И остается только в очередной раз выбросить приготовленный ужин, это я образно, в ведро, и принять как есть.

Мне кажется в необходимости быть альфа-фигурой есть опасность постоянно требовать от себя быть альфа-фигурой. Смысл проживания тщетности не в том, что ты рационализируешь или включаешь дзен, а в том, что ты отпускаешь через фрустрацию, тем самым принимая ситуацию. Иными словами, проживания невозможно без фрустрации, горевания. Смысл в проживании эмоций, а не замазывании их мамским дзеном.

Не знаю, смогла ли я понятно выразить.

Чтобы мы сами были здоровы и могли двигаться вперед и расти внутренне, нам нужно позволять себе не быть альфой — а сталкиваться с нашей собственной тщетностью без вранья себе. То есть — злиться, плакать, отпускать.

Все это не какая-то новость, а вполне описано в концепции «достаточно хорошей мамы». Просто есть такой нюанс, что «злиться и плакать» — воспринимается скорее как неизбежный срыв, все мы смертны, простительно, можно иногда и оступиться, полезно показать ребенку, что и мама совершает ошибки. ОШИБКИ.

А это — не ошибка. Это — эмоциональное здоровье.

 

Подружитесь с собой

Что делать, если внутри бушует некошерное раздражение, а хочется быть хорошей.

Точно не «думать позитивно»

SONY DSC
SONY DSC

Просто подавлять свои порывы и программы — путь в никуда. Делать вид, что все миленько, когда внутри ненавидишь — ребенок почувствует и будет давить дальше.

Я написала в посте про работу мамой:

«Вся это ежедневная работа — понять свою бурю, понять свои детские эмоции, дать им быть но все же поступить правильно, слыша их бесконечным фоном, не врать себе, не подавить, но поступить правильно».

Я прекрасно знаю, что такое подавление. И как оно чувствуется внутри. То, о чем я пишу — это не подавление. Это результат тренировки, по сути.

Раньше я просто не сдерживалась и вываливала на ребенка «как ты мне надоел!!!», потом отходила и через полчаса обнимала искренне.

Потом я научилась подтормаживать, выдыхать, выходить, и выплескивать «как ты мне надоел» в многозначительном вздохе или битье головой об стену, а потом возвращалась через пять минут и обнимала искренне.

Потом я научилась делать это, не выходя и громко не вздыхая. Просто мысленно произнося «как же ты мне надоел» и уже через минуту искренне обнимая.

А теперь я могу делать это параллельно. Одновременно где-то в одном отделе идет выплеск «как он мне надоел!», и почти тут же идет желание искренне обнять.

Мне не нужно подавлять исковерканную маму, чтобы изобразить понимающую маму. Они обе — это я. Они сожительствуют.

Более того, понимающая мама загнется, если исковерканную маму подавлять, отрицать и клеймить. Для меня огромный ресурс пришел именно с принятием мамы исковерканной, с пониманием, что себя мне не переделать, она перестала пытаться прорваться в узкие щели, он там внутри всегда, серой тенью, и  ничего страшного.

Профессиональный мамский рост

Здорово, когда мама — повар. Или учитель. Или врач. Или психолог. Или воспитатель детского сада. Ну а я — продажник и переговорщик.

И очень полезная эта штука, навыки продаж, в воспитании детей. Взять, например, мои основные принципы работы с клиентом:

  • Прежде, чем продавать, пойми где точка боли.
  • Слушай, а не говори.
  • Задавай вопросы. Много вопросов, требующих развернутых ответов.
  • Молчи, когда клиент говорит. Молчи, лови знаки, слова, намеки, читай язык тела, мимику, динамику команды.
  • Никогда никогда никогда ничего не продавай и не предлагай, пока не поймешь до конца его.
  • Никогда не выступай в поучающей роли.
  • Всегда оставляй клиенту ощущение выбора и решения. Даже если ты его к этому красиво привел. Порадуйся победе в одиночестве.
  • Отношения прежде всего. Отношения прежде всего. Отношения прежде всего.
  • Не бойся агрессии. Значит, он не уверен. Не принимай ее всерьез, проявляя агрессию, он теряет лицо перед тобой.
  • Не дави.
  • Умей говорить спокойное, уважительное, прямое «нет».
  • Умей держать паузу.
  • Уважай свое время и свои границы, не позволяй клиенту диктовать тебе никогда.
  • Никогда не проси, не лебези, не шантажируй, не угрожай. Твоя роль — решать проблему, а не требовать к себе внимания.
  • Никто не любит быть в большом долгу. Если ты будешь постоянно помогать и быть полезен, тебя возненавидят и начнут избегать. Людям гораздо приятней, чтобы в долгу был ты. Проси помощи. Проси мелкой помощи. И будь благодарен.

Поставить ребенка на место клиента, и все — правильно.

Y6MLB3ZXLC

Так же и в обратную сторону, дети помогают расти профессионально. Одна привычка к активной осознанности, то есть — паузе между ситуацией и реакцией, паузе, в которой ты наблюдаешь себя как бы со стороны, чего стоит. 

Вот сказал мне кто-то что-то, что я взвелась, как пистолет. Раньше я бы эмоционально спорила. Теперь наперед любой реакции мозг выдает информационное сообщение: «внимание, попытка обесценивания чувств», «внимание, попытка присвоить моральную высоту».

Первый принцип жизни с детьми:  «слова не важны, важна эмоция.»  И вместо того, чтобы завестить и гавкнуть в ответ, у меня просто идет заметка: Нападают. 

Второй принцип жизни с детьми: «а чегой-то он?»

Раз я осознала, что на меня совершается агрессия, ты сразу задумываешься — а зачем? И понимаешь, что человек отрабатывает что-то свое. Где-то ему неуютно. Что-то нужно доказать.

Третий принцип жизни с детьми: «у них свой путь».  Понять и не заниматься коучингом. Так и во взрослой жизни: У каждого свой путь. Он там со своими демонами, я со своими. Не моя работа его демонов уламывать, и не об меня ему тренироваться, чай не груша.

Терпение, выдержка и спокойная привычка к ежедневным срывам планов и кризисам, минутная готовность в кризисных ситуациях, детальность, внимание и здравый рассудок перед лицом энтропии — в зачетке мам-профессионалов.

Дальновидность, умение соотноситься с целями и ценностями длиной в десятки лет, привычка к грузу ответственности и умение принимать судьбоносные решения — в зачетке мам лидеров и стратегов.

Дети — это круче, чем Insead.

Философия родов

Добрая часть молодых мам может спокойно идти сдавать экзамен по психологической стрессоустойчивости, потому что вряд ли за всю свою предыдущую жизнь они где-либо подвергались настолько концентрированной атаке безапеляционными мнениями, как в это время. Страшные слова «естественные роды», «грудное вскармливание», «совместный сон» способны породить междоусобные войны в милой женской компании из трех человек. Ты же, как мама будущая, находишься в наихудшей позиции, потому как реального опыта не имеешь, что почему-то должно за собой естественно влечь и отсутствие мнения. А оно не всегда оказывается так.

Еще несколько лет назад, когда о детях я вообще не думала, я была в компании своих коллег из Америки, которые обсуждали роды, как важен опыт анастезиолога, как они приехали, легли, обезболились, потолкали ребенка под команды монитора, и родили. Ваша покорная слуга, несколько удивившись, сказала — а зачем, собственно, анастезия, ведь все прошлые десяток тысяч лет все рожали и так, и значит женщина приспособлена к этому природой? Ха-ха-ха, рассмеялась мне в лицо Элизабет — вице-президент. Ты с ума сошла девочка, сказала она мне, ты только попробуй так, и сразу поймешь, как это ужасно и невозможно.

В общем, с того времени я так и не попробовала, но мнение продолжаю иметь. Пусть это будет своего рода дисклеймер — потому что темы все горячие, а мнение у меня есть и будет, и предлагаю несогласным не тратить время на то, что сообщать мне, что я еще не рожала и поэтому ничего не понимаю. Я в общем, потому и здесь, а не в перинатале, что рассказываю, что хочу, думаю, и планирую я, я не что хорошо и правильно. Или иными словами, в споры ввязываться отказываюсь

Итак, про роды, длинно.

То, что происходит в России сейчас чем-то напоминает америку 50-60х годов, когда рожать дома или в самой в больнице было уделом бедных, а обеспеченные американские дамы могли позволить себе избежать «некрасивости» процесса и родить под присмотром дорогого частного доктора в чистой частной больнице с отдельной палатой. Что же в этом такого опасного?

А кто такой доктор? Это человек, я уж не говорю, что зачастую мужчина, с логически-алгоритмическим подходом к процессу, который прошел долгое и сложное обучение о том, как клинически лечить. Лечить — то есть суметь распознать болезнь или отклонение и применить подходящее лекарство. Рождение ребенка — естественный процесс двух организмов — его и материнского — с одной целью, процесс сложнейший и полностью автономный, которые не требует никакого вмешательства, за исключением случаев патологий. Так вот, этот доктор, проучившись много лет, а потом проходя практику, где упор всегда делается на патологии, изначально приходит к женщине с целью распознать и спасти. Он не готов спокойно и молча сидеть рядом в темной комнате 30 часов, пока идут схватки. Он видит кричащую ползающую по полу женщину и спасает, как может, из самых лучших своих медицинских побуждений. Он разрабатывает все более изощренные методы анестезии — слава богу, теперь можно не спать, а просто не чувствовать половину тела — но какое же достижение! Он совершенствует методы контроля —

Подключить аппарат ведь гораздо вернее и спокойнее, чем бегать и слушать стетоскопом каждый раз — так можно одновременно контролировать с десяток человек, прибыли растут, поточность увеличивается, можно рисовать матрицы загрузок палат и акушерских смен, оптимизировать затраты и просчитывать показатели эффективности. Я уверена, что если бы медицинская индустрия могла заставить всех нас приезжать в больницу в положенный срок, ложиться под аппарат, и «рожать» нас за оговоренное время под действием умной машины, то они бы так и сделали, причем из лучших побуждений.

Но, слава богу, медицина еще не докопалась, почему и когда роды начинаются. Хотя уже ввели паранойю «переноса», когда тебе настоятельно рекомендуют явиться в больницу для «стимулирования».

Роды запускаются и контролируются выделением гормонов в организме женщины, причем их выделение напрямую связано с течением родов, и это древнейший механизм. В кровь выделяются огромные дозы эндорфинов, естественного наркотика, и окситоцин, пролактин — способствующие течению схваток, расслаблению мышечных тканей, началу выработки молока. Есть один гормон, который выделяться не должен — это адреналин. Адреналин — гормон опасности и страха, напрямую тормозит роды, и это тоже естественный механизм — мало ли ты рожаешь в темном лесу и тебе нужно тихо переждать хищника или даже сбежать. Адреналин — это нога на тормозе там, где нужно отдаться газу и ехать.

Итак, молодая мама, уже накачанная голливудским продуктом, где мамы с красными напряженными лицами орут от боли, ждет этой боли в страхе и неизбежности. Наконец у нее начинаются схватки, совсем не такие, как она рассчитывала, потому что это нельзя рассчитать, и она в панике — она несется в больницу. Сначала сборы, машина, бледные родственники, потом процедура «регистрации», осмотра, вопросов — ну мягко скажем, не расслабленная, тихая, интимная обстановка, которая ей как раз таки и нужна. Потом после осмотра акушера выясняется, что «вы милочка, чего-то не раскрываетесь не фига». Бамц, это страшно и непонятно, да ты еще и чувствуешь себя провинившейся. Потом ты остаешься в палате, если повезет, то в своей, если нет, то нет, где у тебя отбирают вещи, переодевают в больничное, укладывают на койку, подключают монитор, говорят лежать. И ты лежишь, лежишь на спине, когда надо ходить, ползать, забиваться в темные углы, прятаться в гнездышки из подушек, стоять под теплым душем, слушать себя, подчиняться телу и ребенку, расслабляться и проваливаться в каждую волну — а ты лежишь на спине, под ярким больничнм светом, потому что мониторы не позволяют ходить, и слушаешь крики других рожениц. И периодически тебы спрашивают, осматривают, комментируют, оценивают, вселяя все больше страха и неуверенности, и рано или поздно ты соглашаешься (если тебя вообще спрашивают) на окситоцин, то есть искусственную гормональную стимуляцию. Ну естественно, откуда взяться собственной, если там сплошной адреналин. А окситоцин делает схватки в десять раз больнее и непереносимей, и если приплюсовать к этому, что своих эндорфинов тебя лишили всей этой бездушной канителью под хирургическим белым светом — то, конечно, безумно больно, и странно не начать просить анестезии. Анестезия спасает от боли и заодно лишает подвижности и чувствительности нижнюю часть тела. Понять, когда ребенок «готов» к выходу и можно начинать толкать становится невозможно — на это есть показания монитора, и ты тужишься под команду врачей, не чувствуя не себя, ни ребенка, и рвешься от этого бесчувствия, или еще хуже, ты не можешь этого делать, и помучившись с тобой, сделав разрезы под экстракторы или щипцы, и не добившись успеха, тебя, вполне здоровую женщину, которой всего-то было нужно понимание себя, теплота, поддержка, тишина, темнота и чтобы не трогали, и родила бы сама и плакала от счастья — увозят на кесарево, чтобы не угробить ребенка.

Это конечно самый тяжелый сценарий. Можно только восхищаться женщинами, родившими в таких условиях, когда все было сделано наперекор их природе.

Можно только восхищаться врачами, спасающими действительно сложные и объективно опасные роды. Но между этими двумя есть еще 90% женщин, которые лишаются потрясающего опыта, переживания, чувства, к себе и ребенку, которые проходят через роды со страхом и выходят с тяжелыми воспоминаниями и депрессиями, а потом вырастают и запугивают своих дочерей.

Это конечно для меня сейчас понимание теоретическое и книжное, но я верю, глубоко верю в то, что так рожать я не буду, я намерена сделать это по-другому — сама, с близкими людьми, без вмешательств и медикаментов, в темноте и тишине, без врачей, мониторов, анестезий и кроватей, и дай бог мне здоровья это сделать.

Я рада, что уехала в страну, где тебя все в этом поддерживают, и где ты не рискуешь заслужить репутацию безголовой и безответственной мамашки только потому, что не впихиваешь в себя по десятку добавок, витаминов и свечек каждый день все девять месяцев, и позволяешь себе родить своего ребенка так как чувствуешь, и отвечать за это.

Мой рок-н-ролл

Был какой-то на редкость тяжелый день, может просто за неделю накопилось, спала мало очень, работа, всякие мелкие стрессы, гонка вечная, ехала в метро и от усталости была просто никакая, даже в голове гудело.

Поставила в наушники музыку, закрыла глаза.

Подумала себя пожалеть — не пожалелось.

Подумала, что вот сейчас доеду, и в меня вцепятся двое, и им тоже нужно дать, а потом еще и поработать хоть чуток, и еще миллион каких-то мелочей, и вот как на ринге, еле выползаешь с третьего раунда, а впереди не выдох, а четвертый.

И тут обычно в комментах появляются реплики, мол «надо жизнью наслаждаться», и «нахрен такая жизнь сдалась», и «ради чего это все», «так себя можно загнать», так вот, не надо.

Когда я нахожусь на пике усталости, я очень ясно чувствую одну вещь.

Мы вечно меряемся храмами.

Мы ищем то теплое благоговение, которое на кого-то нисходит в церкви, на кого-то — в объятиях любимого, на кого-то наедине с природой, на кого-то от созерцания искусства, то ощущение внутреннего света, которое наполняет, дает энергию, помогает жить, надеяться, подниматься после поражений, верить и влюбляться…

Пробуем один храм и глубоко верим, что мы нашли, что она именно там, эта энергия, именно в веганстве и медитации, или именно в патриархате и молитве, или еще где, и зовем других в наш храм, и отговариваем от других храмов, а они, ну как они не понимают, что «надо жизнью наслаждаться», и «ради чего это все».

 

Мы потому находим ее в разном, что ее там нет.

 

Это сила, любовь к жизни, источник энергии

 

— он в нас.

 

Поэтому я иррелевантна религиям и практикам. Мне не нужно искать любовь к жизни в позе лотоса на восходе солнца. Она у меня уже есть, эта любовь, в метро, между третьим и четвертым раундом, всегда.

«И старушка увидала,

Что не там очки искала,

Что они на самом деле

У нее на лбу сидели.»

Стресс

Мысль вот какая.

Мы растем путем стресса. Если мышца не заболела, она не укрепится и не вырастет. Если не произошло выхода за зону комфорта — не произошло прогресса. Одновременно с этим известно, что долговременный и сильный стресс убивает. То есть «полезный» стресс — это стресс, который выводит за зону комфорта, но позволяет туда вернуться и восстановиться прежде, чем снова за нее выходить. Работает как с телом, так и с волей, умениями, навыками. Чтобы перестать стесняться, нужно перестать стесняться на 5 минут. Давясь и стесняясь, и постепенно привыкнешь к этому уровню дискомфорта, расширив зону комфорта, и снова будешь расти следующим шагом, и следующим шагом.

Так вот, возвращаясь ко всячески уважаемому мною современному родительству, получается, что совсем неплохо не «подрываться на каждый писк» в глобальном смысле слова. Иметь право на свое плохое настроение и нервы. Уставать. Уходить и отдыхать. Срываться иногда. Позволять ребенку время от времени оказываться вне зоны комфорта, в стрессе, вынужденным искать решение — и снова возвращаться в лоно безусловности, любви, принятия, тепла, восстанавливаться там. Если не выводить совсем, не будет роста. Если не давать восстанавливаться — не будет роста.

Так вот, раз мы растем через стресс, может быть «безусловная» любовь невозможна и не должна быть возможна в принципе (в силу того, что мы человеки, а не боги), и ее периодический срыв в условность и есть нужный дозированный стресс, и так и задумано природой. Как стерильность, которая в природе невозможна. Когда открыли бактерии, все помешались на стерильности, пока не выяснили, что с бактериями-то в разумном количестве — оно здоровее получается, хотя вот тиф и холеру лучше исключить.

Так и с безусловным родительством. Стараться быть богом вредновато. Периодически быть человеком — здоровее получается. Но унижение и дрессировку лучше исключить.