Сепарация по расписанию

Англия способствует сепарации по расписанию. Спрятанная где-то глубоко внутри во мне еврейская мама находит это очень полезным. 

Когда Тессе исполнилось 7 лет, по достижении 3 класса школы, на собрании нам всем, в душе еврейским родителям, дали четкое указание: ребенок с этого года становится самостоятельным. Домашнее задание будет сообщаться ему напрямую. Большая просьба в нем не участвовать и его исполнение не контролировать. Большая просьба давать ребенку самому собирать портфель. И так далее. Если учитель видел, что родитель несет ребенку портфель, он мягко просил ребенка забрать портфель и нести самому. 

Давеча была на собрании по поводу старшей школы ребенка. Ей 11 лет, и очень похожий посыл.

Никакой рассылки родителям расписания больше нет. Ничего вам не дадим, не надо вам. Вообще извините, родители, но вся коммуникация через ребенка. Это он должен быть в курсе, когда у него кружок занятия, экскурсия или родительское собрание, и сам вас позвать. Вы более не узнаете от нас про события в школе, спрашивайте с него. И донести забытую спортивную форму или скрипку тоже нельзя, даже если очень хочется. Ежу понятно, что собирать его портфель или проверять его домашнее задание вы бросили еще лет в 7. Как нет?? Ну вы даете. Немедленно, немедленно прекратите это безобразие.

Ходить ребенку в школу, и быть там вовремя, в правильной форме и с нужным количеством денег на обед — это задача ребенка. Собственно, с 11 лет все, что касается школы — задача ребенка. 

Я не раз слышала, как страдают здесь многие наши студенты, потому что чем старше, тем меньше контроля. Последний класс школы занятия по два урока не каждый день, и всю подготовку к ЕГЭ (A levels) дети тащат на себе сами, самоорганизуясь. Для этого у них список книг и много свободного времени. Посещение лекций в университете тоже никого не волнует. Занятий не много, одна пара в понедельник и две в среду, ожидается совершенно самостоятельная работа. Выпавшие из тисков жесткой российской контролирующей системы дети теряются, уходят в загул, и приходят в себя через несколько месяцев и пары проваленных экзаменов. 

В 18 лет большинство детей уезжают из дома. Это связано с децентрализацией университетов и культурой, в которой в 7 лет ты сам помнишь про домашку, в 11 — про все в школе, а в 18 уезжаешь из дома. Ну потому что негоже взрослому 20 летнему лбу жить с родителями, не принято. 

И моя еврейская мама внутри благодарна системе. 
Кто знает, может и меня накрыло бы в один день, и я бегала бы за ребенком с котлетками и шапочкой. 
А так — партия сказала — она сама. Значит, сама.

Надо объяснять

Наши долгие разговоря перед сном.
— Мам, я не хочу, чтобы ты уходила.
— Давай я с тобой посижу, или даже просто полежу, пока ты заснешь?
— Ты же устала.
— Ну вот я полежу и отдохну.
— Я почему-то всегда хочу быть с тобой сейчас.
— Ну и хорошо.
— Но почему так? Мне же положено сепарироваться?
— Я тебе расскажу, как это устроено, если будет скучно, ты просто скажи, я остановлюсь, ладно?
— Да.
— Я не знаю, почему так устроила природа, но в жизни ребенка есть несколько важных стадий, когда происходят большие изменения, он вырастает, и отделяется. И когда так случается, он обычно начинает очень нуждаться в родителе.
— Но это же противоречие?
— И да, и нет. Есть такое выражение, шаг вперед, два назад. Вот и здесь так. Когда тебе был годик, и ты научилась ходить, ты около полугода просилась на ручки, чтобы я постоянно тебя носила. И люди говорили: «Зачем вы ее берете на руки?«, «Она должна ходить сама, она умеет«, а я просто брала и носила тебя, сколько нужно, носила и носила, потому что раз ребенку что-то необходимо, то нужно ему дать. Поэтому не бойся, я буду сидеть с тобой, лежать с тобой и быть с тобой столько, сколько тебе нужно. 
— А кроме года, ты сказала еще стадии?
— Еще в три и в семь лет, а потом вот сейчас, в пубертат. Все это тоже взросление, дети становятся очень сложными. Когда родился Данила, ты меня постоянно просила сидеть с тобой, пока ты не заснешь. Он был маленьким, засыпал раньше, и я приходила к тебе, вот так же ложилась рядом на пол, и лежала с тобой. А потом тебе больше это было не нужно, прошло. 
— Но почему так?
— В твоем теле что-то меняется, в твоей голове, ты меняешься, вырастаешь, и боишься этого, подсознательно. Вот ты сейчас превращаешься из ребенка во взрослую.

Жизнь неизбежна, и тебе придется сепарироваться, и ты будешь делать это, отвергая меня, споря со мной, отталкивая меня, и выбирая свой путь. Это необходимый путь, чтобы ты могла найти свое самостояние, но в процессе тебе придется оттолкнуть меня.

Я это знаю и не боюсь, понимая, как это важно. Но для тебя это подсознательно страшно, ты не хочешь туда идти, хочешь оставить все как было, остаться маленькой девочкой.
— То есть страх сепарации — это нормально?
— Конечно, все через него проходят. Это, circle of life.
— А почему он возникает?
— Есть такое научная концепция, теория привязанности. Привязанность — это что есть между близкими и родными. Вот у уток привязанность простая — кого увидел, тот и мама, и потом он за мамой везде следует. Но люди — сложные существа, и их привязанность сложнее, и она разная. Страх сепарации показывает, что нам есть что терять, что у нас есть эта привязанность. Что у тебя есть я, а у меня есть ты, и мы друг для друга самые близкие, родные и дорогие люди. И нам страшно отделяться. Но секрет в том, что она нас вернет друг другу, даже если тебе будет хотеться во всем меня отвергать, ты потом вернешься. Потому что наши сердца связаны, как на резиночке, и это очень здорово и важно знать, что ты никогда в этом мире не одна.

Второй день сплю рядом с ее кроватью на полу. 
В ее 11, так же, как в ее 2.