Волшебство чуждого ребенка

Когда-то я в юности я была на тренинге, где нас поделили на команды и отправили в город «собирать улыбки». Нужно было фотографировать незнакомых людей и выигрывала команда, принесшая наибольшее количество улыбок. В нашей команде было 5 человек. Я обычно автоматически включаюсь в руководство, поэтому немедленно было выбрано место с большим количеством слоняющихся днем людей (Арбат), распределены мини команды, придуман план обращения. В нашей команде была девушка, мне, скажем прямо, чуждая. Из тех людей, которые бесят просто своей отличностью: манерная, охи-ахи, реснички-вздохи. Ну в общем пока мы все ринулись в бой, она пошла гулять. В назначенное время мы собрались, сверили результаты. Пришла и девушка, назовем ее Наташа. Она не подходила к чужакам на улице, она нашла один автобус с группой китайских детей и сняла их. 24 улыбки на одном кадре, наш лучший результат.
Я вынесла из этой истории один из своих зароков: лучшие уроки и результаты могут прийти от тех, кто тебе совершенно чужд и неблизок.

Инаковость вызывает смешанные чувства, от раздражения до иронии, и от любопытства до бешенства. Это почти инстинкт, ибо инаковость бросает вызов нашим верованиям и ценностям, и мы инстинктивно защищаемся: обесцениванием, унижением, сарказмом, высмеиванием. Я регулярно получаю поток язвительностей и оценок, стоит мне написать что-то более яркое, чем выдержанная безликая середина. Да и сама грешу регулярными уколами в сторону ксенофобов, ведических гуру, религиозных фанатиков и фитоняшек.

А дети — это отдельный вызов. Дети отличны от нас, и в то же время они только что были частью нашего тела — то есть почти нашей собственностью. И вот они отделились, и ко всему прочему «не понимают слов», «не слушаются», «не любят», «не просят прощения», «не хотят понять» и вообще всячески смеют отличаться. И каждый день с ребенком — это урок принятия его отличности: мы научены «не просить», а он «мам мам мам мам», нам нельзя ябедничать, ныть, скандалить, требовать и хотеть неразумного и невозможного, впадать в зависимость, надоедать, доставать окружающих, вредничать, злиться, проявлять агрессию, быть неаккуратными, непоседливыми, неразумными, кричать и бурно выражать эмоции, показывать страх и слабость, быть непоследовательными, забывать обещания, обижать, обижаться и залезать в ботинках на сиденье в метро.

А они все это бесконечно делают!

Они вынуждают нас каждый день совершать один важный родительский выбор: сталкиваться с тщетностью, принимая их такими, какие есть, или винить, шпынять, выговаривать, поучать, вынуждать, манипулировать или еще как-то иначе править их объективную детскость.

И выбор этот сложнее, чем кажется на первый взгляд. Нахождение в тщетности «меня внутри дико бесит, что ты орешь из-за такой ерунды, но я сознательно не буду селить в тебе чувство вины за твою незрелость» — это трудно и неприятно. Здорово, когда муж или близкие поддержат, дважды труднее, когда принятие приходится еще и защищать от окружающих.

Но что-то волшебное происходит благодаря этому душевному усилию, что-то такое для себя, важное и глубокое, рождается внутри, когда вопреки всем своим внутренним условностям ты делаешь выбор не оттолкнуть, а услышать. При этом роль и ответственность родителя никуда не девается, ты по-прежнему разводишь драки, уговариваешь мыть руки и не лезть с ногами на сиденье. Но ты не можешь добиться этого манипуляцией страхом, виной, высмеиванием, обесцениванием, ты самостоятельно лишаешь себя «оружия» и вынужден искать другие способы.

Как написал Элфи Коэн в своей книге «Безусловное родительство»: «Пока мы манипулируем, мы никогда не научимся влиять».

Решение принять детскую незрелость и не пытаться ей попользоваться для достижения своих воспитательных целей вынуждает нас выстраивать иные отношения с ребенком.

И вот эти отношения, эта близость, привязанность и доверие — это то волшебство, та самая «тайная опора», о которой внутри себя знают и мечтают все, кроме самых отчаявшихся. Принимая незрелость, ограниченность, чуждость ребенка от «правильного» взрослого человека, мы строим близость с ними, мы принимаем и свою детскость и незрелость, мы обретаем себя обратно.

Вся эта хрень про «поиск половинки» — она начинается и кончается именно в родительстве, а вовсе не в любовнике. Наша отсутствующая половина была потеряна в детстве, а не по дороге на дискотеку.

Принимая детей, мы не можем не принять себя-детей, в себе незрелость и слабость, не простить и не найти эту отчужденную и давно спрятанную под коврик половину, и наконец перестать бояться оценки «ты не такая», «ты такая нам не нравишься».

Когда мы можем сказать чуждому, неприятному, раздражающему сейчас ребенку «я люблю тебя. ты мой. я люблю тебя любым»., мы научаемся говорить такое себе.

И вот это и есть волшебство.

Стресс

Мысль вот какая.

Мы растем путем стресса. Если мышца не заболела, она не укрепится и не вырастет. Если не произошло выхода за зону комфорта — не произошло прогресса. Одновременно с этим известно, что долговременный и сильный стресс убивает. То есть «полезный» стресс — это стресс, который выводит за зону комфорта, но позволяет туда вернуться и восстановиться прежде, чем снова за нее выходить. Работает как с телом, так и с волей, умениями, навыками. Чтобы перестать стесняться, нужно перестать стесняться на 5 минут. Давясь и стесняясь, и постепенно привыкнешь к этому уровню дискомфорта, расширив зону комфорта, и снова будешь расти следующим шагом, и следующим шагом.

Так вот, возвращаясь ко всячески уважаемому мною современному родительству, получается, что совсем неплохо не «подрываться на каждый писк» в глобальном смысле слова. Иметь право на свое плохое настроение и нервы. Уставать. Уходить и отдыхать. Срываться иногда. Позволять ребенку время от времени оказываться вне зоны комфорта, в стрессе, вынужденным искать решение — и снова возвращаться в лоно безусловности, любви, принятия, тепла, восстанавливаться там. Если не выводить совсем, не будет роста. Если не давать восстанавливаться — не будет роста.

Так вот, раз мы растем через стресс, может быть «безусловная» любовь невозможна и не должна быть возможна в принципе (в силу того, что мы человеки, а не боги), и ее периодический срыв в условность и есть нужный дозированный стресс, и так и задумано природой. Как стерильность, которая в природе невозможна. Когда открыли бактерии, все помешались на стерильности, пока не выяснили, что с бактериями-то в разумном количестве — оно здоровее получается, хотя вот тиф и холеру лучше исключить.

Так и с безусловным родительством. Стараться быть богом вредновато. Периодически быть человеком — здоровее получается. Но унижение и дрессировку лучше исключить.