Я СТРОЮ ХРАМ

И еще про продажи.

Я уже какое-то время наблюдаю эволюцию методов продаж. Пару десятков лет назад продавали из посыла «мы — хорошие». Сказать, чем мы хорошие было достаточно.

b696cf0fc478eb3cdbef06e4b4df958d-vintage-advertisements-vintage-ads

Потом появилось понятие «боль клиента», и появился посыл «у вас все в жизни плохо, а я вам сделаю хорошо». Причем боль зачастую глубоко преувеличивалась и навязявалась, чтобы оттенить красоту решения.

574d429fb66967b1917d25147dd29116-dove-soap-seventeen-magazine

Далее появилась аутентичность. Маркетологи выяснили, что люди негативно реагируют на запугивание проблемами, и перешли к «мы понимаем вас». Тон голоса изменился, вместо «у вас проблемы» возникло «мы такие же как вы. Мы знаем, что вы чувствуете. И мы нашли решение».

ally_bank_ads

А далее сменилась экономика. С большими корпорациями начали конкурировать тысячи частных творцов. Которые говорили на человеческом языке, делились своими личными историями. Вместо пафоса и статуса пришла аутентичность и персонализация. Появились «продажи, которые не продажи».

831704_orig

И все бы было хорошо, если бы и этот подход, как и все другие, не начал коммодитизироваться. Сотни курсов по сторителлингу породили бесконечный поток текстов «однажды со мной случилось то-то, я осознала то-то, и вот теперь я счастлива, купите мой курс».

И вот тут мы подходим к очень, ОЧЕНЬ важному моменту.

Все, о чем говорилось выше — это ТЕХНИКИ. Техники меняются, устаревают, эволюционируют, приносят разные результаты, применимы в разных ситуациях. Они очень важны, но это — ТЕХНИКИ. Набор инструментов в руках.

Та проблема, которую чаще всего обозначают — это не проблема техники, это проблема МОТИВАЦИИ. Как будто внутри сидит команда, в которой всегда есть моралист «продажи — это фу», закомплексованный самозванец «кому я нужна»,  паникер «у меня никто не захочет купить»,  критик «я ничем не лучше», и генетик «для продаж нужно таким родиться».  Все эти постулаты, от  «я достаточно хорош, чтобы продавать себя» до «я недостаточно хорош, чтобы продавать себя» — это вопрос отношения, некоего фрейма в голове.

Я сейчас не будут разбирать, что за этим стоит — страх отвержения, стигма обогащения — это работа психологов. Я хочу эти фреймы немножко расшатать.

  1. Только никому не нужную ерунду нужно впаривать. Когда ты достаточно хорош, тебя и так найдут и заметят.

Я очень хорошо помню этот внутренний саботаж, и помню, как я его прошла. Помогло мне его пройти осознание, что высокомерно — ожидать от окружающих, что они должны потратить время и силы, чтобы каким-то образом тебя найти, напрячься и узнать поближе, самим оценить, что ты знаешь, и что нет, на что годен, и на что нет. Что это позиция этакого  мелкого барства «я сижу здесь весь такой офигительный, но вы уж как-то сами соизвольте это понять и заметить».  Это, мне кажется, проистекает, из требования к миру «никогда ничего не просите. Сами все предложат, сами все дадут». Но если представить, что к вам пришла устраиваться на работу няня, и вместо того, чтобы улыбнуться, рассказать о себе, помочь вам понять, кто и что она, она сидит надменной букой на кухне в сознании, что она и так лучшая. Если ты достаточно хорош, то почему ты надменен настолько, что не хочешь опуститься на бренную землю и помочь людям это узнать?

2. В мире уже миллион людей такое делают, я ничем не лучше, как я могу в чем-то убеждать.

Пусть хорошее дело делает миллион и еще один. В каждом магазине продают молоко, но мы покупаем в том, в котором нам удобнее, где мы знаем продавца.  Нет «абсолютно лучшего» в мире, есть хорошего, и этого хорошего много. Если вы про себя знаете, что вы делаете что-то хорошо, реально хорошо, то почему бы именно не вам стать этим удобным магазином со знакомым продавцом? Когда мы ищем ребенку преподавателя пианино, мы не проводим конкурс лучших пианистов планеты. Мы ищем того, с кем комфортно, того, кого порекомендовали, кому близко ездить, кто подойдет именно нашему ребенку. Необязательно быть лучшим в мире. Достаточно хотеть сделать очень хорошо для этого конкретного человека.Плюс, хорошо «продав», мы экономим ему время, деньги и остальное на столкновения с теми, кто хуже, вороватее и ушлее. Нет нужды конкурировать за позицию лучшего в мире, но есть нужда найти тех, кому будет комфортно именно с вами. А как их найти, если молчать?

3. Продажи — это впихивание и манипуляция. 

Есть одна известная старая притча о трех каменщиков, которых спросили, что они делают. Один ответил: «кладу кирпичи», второй  «возвожу стену»,  а третий сказал «строю храм божий».

Это притча о том, как одно и то же действие может иметь разное значение в зависимости от того, на каком уровне мы на него смотрим.

Действительно, если мы оперируем на уровне «кладу кирпичи»,  на поверхностном уровне ТЕХНИК, то мы и можем только оперировать в контексте «впаривания продукта покупателю». И лучший сторителлинг все равно станет впариванием.

Но ныряя к своим ценностям, в глубину, можно по другому осмыслить свое дело, осмыслить то, что ты продаешь, и осмыслить то, зачем ты это делаешь. Приведу пример своего бизнеса. У меня коммунальные дома под сдачу.

На уровне кирпичей мое позиционирование «Я строю и сдаю модное, удобное и безопасное жилье». На этом уровне я буду продавать, оперируя ценами, местом, условиями. И если на этом уровне я буду настойчива и искусна, буду профессионально «закрывать», то риск «впарить» неподходящее очень высок.

Я могу уйти на уровень глубже. Здесь я уже продаю не «студию площадью 20м2 в тихом месте с парковкой», а «место, в котором чувствуешь себя, как дома. Удобство, комфорт, безопасность’. Моя продажа будет существовать на уровне апелляции к эмоциям, переживаниями. И на этом уровне обмануть и впарить уже сложнее. Потому что ты находишь связь на уровне эмоций, и фальшь там виднее в сотни раз.

И я могу уйти еще глубже, на уровень ценностей. И на этом уровне я буду говорить об одиночестве в современном мире. О том, как мы пролетаем жизнь, оставляя позади пустые клетки чужих квартир. О значимости дружбы. О случайных судьбоносных встречах. О том, как это — когда тебя видят и понимают. И я буду продавать это видение. Наше человеческое единство.  И вот на этом уровне для меня становится почти преступно — выйти на такой уровень разговора душ, а потом отпустить этого клиента к коновалам, которые будут с ним собачиться из-за счетов на тепло. Я обязана достучаться, чтобы меня услышали, узнали, поняли правильно. Потому что я знаю, что никто не будет настолько человечен в своем сервисе, как я. Что все, что я делаю — этим пронизано. И если я не смогла это донести, то я подвела его. Он мог бы жить у нас, встречать друзей, делиться собой, своей уникальностью, быть с теми, кто не обманет, кому не наплевать.  Но если я не продам, не достучусь, он уйдет и бог знает, как он проведет этот следующий год.  Будут ли рядом такие люди, как живут у нас. Будет ли вокруг тепло, как у нас. Будет ли кто-то так же беспокоиться, как беспокоюсь я.

health-wellness_balanced-living_meditation-inspiration_conversations-with-leading-thinkers-in-science-spirit_1440x1080_531473774-1024x768

На этом уровне я строю храм, и глубина осмысленности для меня такая, что я не могу не продавать, и не могу не продавать хорошо, и не учиться продавать лучше, если я не умею.

Когда застопорится, будет стеснительно, неуютно, полезут критики и моралисты — спуститесь глубже, вспомните, какой храм вы строите. Он даст силы.

Шахматы социального статуса.

Сейчас я затриггерю большую часть аудитории. Как писал Грант Кардон в одной из своих книг писал «Все — продажи». Когда вы уговариваете ребенка убраться в комнате — это продажи. Когда вы продаете SaaS услуги компании — это продажи. Когда вы торгуетесь на рынке, сбивая цену — это продажи. Когда вы просите повышения — это продажи.

Продажа — это не акт покупки. Воплотить в жизнь акт покупки может кассовая система приема платежей. Продажа — это то, что случается, чтобы акт покупки состоялся. Продажа — это передача своего видения ситуации таким образом, чтобы другой его, это видение, принял и согласился. Продажи — это акт создания ЕДИНОГО ВИДЕНИЯ. (Если есть более человеческий способ перевести на русский слово vision, подскажите мне, но пока пусть так).

У нас у каждого свой контекст, опыт, мотивы, цели. Они создают некое видение. Мы идем в магазин и на уровне тела и интуиции ощущаем, какое пальто нам нужно. Само видение — не про пальто. А про то, как мы будем в нем выглядеть, как себя чувствовать, какой образ себя доносить, насколько удобно в нем нам будет, как оно впишется с нашим другим гардеробом, и так далее, и так далее. И на основании своего опыта мы решаем, что нам нужно черное, приталенное, до колен, с высоким воротником. Но на самом деле мы хотим купить стройность, тепло, ощущение «дороговизны», образ Одри Тоту из того фильма, стремительность фигуры в скользящем взгляде в зеркало. А просим черное, приталенное, с воротником. Хороший продавец будет расспрашивать не о цвете и длине, а о том, куда вы планируете носить, какой стиль вам нравится. Великолепный продавец ничего не будет расспрашивать. Он будет говорить образами и историями, и наблюдать, на какой из них ваше тело отзовется. Поймает ваше видение, и предложит красное в пол, которое подарит вам именно то, нужное ощущение.

Когда начальник говорит «я не уверен, что вы готовы к новой позиции» — это значит, что тот образ себя, который мы ему продали, не соответствует тому образу человека, которого он ищет. Когда ребенок отказывается ложиться вовремя, это значит, что образ «пора спать», «нужно спать», «полезно высыпаться» — не звучит в нем. И можно покопать туда, и выяснить, что «лечь спать» у него, и «лечь спать» у вас — совершенно про разное. И договориться можно, только объединив эти видения, и найдя компромисс на основе его, общего, понимания.

Но у всего этого есть еще вторая сторона. Она называется «социальный статус». В очень упрощенном виде это то, ощущаем ли мы себя снизу, сверху или на равных в отношениях. Ученые говорят, что на потерю социального статуса наш мозг выдает реакцию, сравнимую с физической болью. По сути «на равных» — это лазейка из постоянной войны «кто сверху». Впрочем, тандем сверху-снизу не всегда бывает войной. Но для того, чтобы это не было войной — обе позиции должны приниматься обеими сторонами. Когда мы приходим к знающему юристу или врачу с «помогите», мы изначально входим в позиции «снизу», и это наш собственный выбор, он комфортен. От того, кто сверху, мы ждем помощи, заботы и безопасности. Браки, построенные на «я тебе домашний уют и уступчивость, а ты мне уважение и обеспечение» имеют все шансы на успех, пока оба не злоупотребляют этой позицией, и пока обоим комфортно и безопасно в ней быть. Как только верхний начинает унижать, отказывать в заботе и пользоваться, нижний теряет чувство безопасности и бунтует, активно или пассивно. Как только нижний вдруг начинает проявлять характер и иметь отличное мнение или требовать большего, чем верхний снизойдет дать, опять же случается коллапс.

Здоровая позиция для маленького ребенка — снизу. Но опять же, до тех пор, пока родитель окружает его уважением, заботой и поддержкой, тогда он слушается, доверяет и учится. Как только родитель сам, в силу своих проблем, скатывается вниз, «посмотри, что ты со мной делаешь», «я из-за тебя уже вся поседела», «ты маму совсем не любишь» — ребенок или вынужден забрать позицию взрослого, или бунтует. По сути, комфорт и безопасность приходят тогда, когда позиция сверху отдается по доброй воле, то есть благодаря авторитету того, кто сверху. Все иные способы удержать отношения без авторитета (то есть добровольного и свободного признания заслуг, умений и качеств) — через страх, насилие, манипуляции — обречены на провал.

Именно поэтому люди с таким упоением линчуют бывших вождей и властителей умов. Быть «внизу» комфортно лишь тогда, когда мы чувствуем себя в безопасности и заботе. А, согласитесь, давать эту родительскую позицию по умолчанию всем окружающим — невозможно.

Все эти советы от окружающих потому и вызывают ярость, что они ставят советующего в позицию сверху, меж тем второй вовсе не заказывал себе позиции снизу, и бунтует, и оправданно. Наш мир полон способов и символов для утверждения статуса. «Иванова! Встань! — Да, Сергей Сергеевич». Уже одна форма обращения ставит учителя в позицию сверху. А если при этом у него нет настоящего авторитета? Тогда будет тихий бунт. «Чо орешь, все рожают!» — какая-то Марь Степанна немедленно устраивается на трон, несмотря на то, что перед ней директор банка. Требуется огромное количество внутренней силы, чтобы, лежа в родзале без трусов с расставленными ногами, посметь поставить на место Марь Степанну. От высоких колонн и до постных лиц продавцов брэндов люкс класса, от высокой конторки, за которой восседает княгиня бандеролей, и до узкого стульчика в приемной большого босса, на котором вы при всем желании не сможете телом принять хоть сколько-то равный статус, от «подождите, вас вызовут», до «ну, мамочка, что там у вас» — это система утверждения статуса. Системе слишком дорого зарабатывать авторитет, система утверждает статус сразу, не парясь.

Но опустим миллион совершенно простых ситуаций, в которых нам не нужно, чтобы маляр точно так же поверил в чистоту объема в вашем интерьере, достаточно, если он покрасит нужно краской, где от паспортистки требуется паспорт, а не вхождение в ситуацию, и где цена за пучок укропа устраивает обоих. Там нет войны за власть, нет эмоций, и поэтому игра статусами может быть лишней.

Но есть другие ситуации, которые личностно важны, где важно «продать». Продать свое видение, свою просьбу, свою позицию. Вот тут посмею утверждать, что продать можно, только находясь в равных позициях.

SplitShire_Aluminium_Mask1

  • Человек, изначально позиционирующий себя в позиции «сверху» делает это, потому что чувствует себя уязвимым. Ему так не хочется казаться «снизу», что он априори заходит с «а диплом-то у вас есть?», «ну убедите меня, что я должен вас слушать», «у меня мало времени», перебивает, смотрит на часы, пользуется уничижительной лексикой и оборотами. Ему нужна помощь, помощь в том, чтобы пластырем закрыть эту его уязвимость. В этот момент нам-то как раз уязвимо, и по-человечески хочется сказать в ответ гадость, поставить на место, защититься, оправдаться. Но это и есть долгая позиционная и бесперспективная война. Выходить от таких «приседов сверху» лучше, возвращаясь в равенство, а именно отметая его уязвимость. Он так боится, что ее увидят, что заранее вешает колючую проволоку и подкатывает к амбразуре «максим».

Что делать? Не оставаться «снизу», оправдываясь, и не пытаться побороть «сверху», хамя. А активно «закрыть» скрываемую уязвимость, как бы подлечить его.

А диплом-то у вас есть?

«Вы интересуетесь моим образованием и я понимаю вас, сейчас действительно кто попало выдает себя за специалиста, и я понимаю, что у нас у всех есть привычка доверять бумажкам, как будто бы они спасут от мошенников. Я с радостью расскажу вам о своих дипломах, но давайте я сначала расскажу вам о своем опыте».

Ну убедите меня, что я должен вас слушать.

«Вы не должны меня слушать, вы достаточно занятой человек, который к тому же прекрасно знает, чего хочет, поэтому тратить ваше и свое время, чтобы «продавать» вам себя, мне кажется, не имеет смысла. Но если вы хотите послушать, я с радостью расскажу вам о своем видении».

У меня мало времени, что там у вас?

«Да, время действительно самый ценный ресурс. Чтобы не тратить ни свое, ни ваше время, давайте лучше назначим встречу, где у вас будет 15-20 минут, и не придется торопиться, потому что результат может оказаться важным для нас обоих, и я бы лучше поговорил, когда вы готовы меня слушать. Когда вам будет удобно?».

Во всех этих примерах важно одно — я не обесцениваю наглого собеседника, я отдаю дань его важности, занятости, требовательности, но я одновременно утверждаю и свою важность, занятость, требовательность — не вопреки, а на уровне «мы», «нас».

  • Человек, изначально позиционирующий себя «снизу». «Ой вы такая умная, неужели вам сложно», «мне вас так рекомендовали, только вы сможете мне помочь». Как и выше, обычно внутри все наоборот. Обычно это люди, ощущающие себя как раз сверху, но считающие позицию «снизу» более выигрышной, и манипулирующие лестью и самоуничижением, внутри держа фигу превосходства. Так как позиция снизу неестественна и некомфортна (для двух взрослых половозрелых людей), ее выбор чаще всего даже не просто защита, а именно что продуманная, холодная манипуляция. Именно поведясь на предлагаемый пряник позиции сверху, сильные мира сего бросаются помогать «уточкам» из анекдота, часто вопреки своим интересам. Так что от манипуляции проще всего избавляться, просто выставив нейтральную границу. «Благодарю за теплые слова, боюсь, сейчас я не смогу». Если же такой манипулятор по какой-то причине важен и нужен, (взрослеющий ребенок, член команды, клиент) вытянуть его на «равное», можно сняв с себя венец, и отдав ему статус. «Обычно рекомендации — вещь индивидуальная. Мне кажется, многое из того, о чем вы просите, вы прекрасно делаете сами. Давайте вы сделаете то-то и то-то, а я поучаствую советом, когда будет результат».

Но тут надо копать и остерегаться, ибо, как я уже сказала, это гораздо более хитрая и нечестная игра, чем агрессия.

И последнее. Вся эта динамика — не единственные точные слова. Скорее постоянное наблюдение, где в динамике разговора мы находимся по отношению к друг другу. Понесло нас на длинную речь в менторском тоне — вернуться к человечности, извинившись или понизив градус пафоса «ой, что-то меня опять понесло вещать». Ушли в просительно-оправдательное — выйти оттуда, проявив твердость и спокойствие. Ушел партнер в защиту — заметить, где я только что напала, как пошатнула — восстановить. Но не раскачивая маятник еще больше, а всегда стремясь к центру, к разговору равных.

Именно там происходит единение, безопасность, помощь, и… простите, продажи.

Разговор с учителем

Дано: Ребенок не любит учителя математики. Вдвойне страдает, что с будущего года она будет их классным руководителем. Считает, что в математике ничего не понимает. Всячески демонстрирует отношение, закатывая глаза, сползая со стула, тяжело вздыхая. Экзамен сдала плохо. Ответила неправильно даже на те вопросы, которые по идее знает. Мое видение — это заявка нам «я отказываюсь». При этом сам предмет ей интересен. И когда с ней посидишь, если хватит терпения пройти первые полчаса сползания под стол и «я не понимаю», включается и понимает. Когда что-то получается — радуется. Про обстановку на уроке говорит, что скучно и слишком быстро. На предложение перевестись в более медленную группу реагирует болезненно. Говорит, что хочет быть успешной.

Дано: я много лет была в продажах и смежных областях. Вижу однозначное применение всех навыков в любом разговоре. Вообще для меня продажи — это про любую ситуацию, когда нужно кого-то убедить. Продать инвесторам свою идею, продать команде свое видение, продать детям необходимость вовремя ложится спать, продать мужу веру в себя. Если вас передергивает от слова «продажи», то это проблемы восприятия.

Самый прямой и простой алгоритм продажи любого своего мнения любому человеку:

  1. Представиться и поблагодарить за возможность.
  2. Выстроить раппорт и уравнять статус. Согласно исследованиям, человек считывает социальный статус несознательно, и потерю своего социального статуса переживает и защищает, равно как и потерю моего социального статуса считывает как слабость, и перестает доверять. Поэтому важно, чтобы никто не был сверху.
  3. Послушать. Послушать, задавая хорошие вопросы.
  4. Согласиться.
  5. Представить свою идею так, чтобы она резонировала с узнанным в части 3. Та же лексика, отсылка к тем же проблемам. Слушаем, соглашаемся, подхватываем и развиваем в нужную сторону.
  6. Закрыть. То есть добиться конкретной договоренности.

Перед встречей я написала себе короткий скрипт:

«1. 2. Мама, дочка. 3. В чем вы видите проблему 4. 5. Выученная неспособность. Слишком много давления. Нужны личные теплые отношения. 6. Вместе поможем. Посмотрим через год.»

ziglar-77

— Здравствуйте, большое спасибо, что нашли время. 

— Не за что.

— Представляю, какое у вас сейчас беспокойное время, конец года…

— О да, все эти отчеты…

— Дети тоже усталые, все мы усталиКак ваша дочка, ей тоже к концу года тяжелее?

— Ой не говорите! Прошла это со своими старшими, а теперь снова по кругу. 

Мы в равном статусе. Обе мамы. Не строгий учитель отчитывает нерадивого родителя, и не злобный родитель пришел жаловаться.

— Ну так о чем вы хотели поговорить?

— Я знаю, что у вас не так много времени, поэтому скажу по существу. Как вам видится, какие основные проблемы у Тессы с математикой?

— Математика — самый слабый ее предмет. Она постоянно усталая. Она мне говорит, что ложится заполночь и каждый день после школы куда-то ездит и приходит очень поздно. Она до сих пор не знает таблицу умножения, а я говорила вашему мужу, что нужно выучить. Она отвлекается и рисует, и не включается в урок. Иногда я замолкаю, и она смотрит по сторонам, как будто только что осознала, где я была. Мне кажется что все, что я говорю, она пропускает мимо ушей. Она способная девочка, но не хочет учиться.

— Совершенно с вами согласна. Удивительно то, что она говорит, что ложится заполночь, когда ложится вовремя.

— Кажется, у нее очень много других занятий.

— Вообще-то кружки у нее только два раза в неделю.

— Да? Но на уроках она выглядит усталой.

— Она и дома выглядит усталой, когда садится за уроки. Самое удивительное, что в основном усталость начинается тогда, когда она садится за математику. При этом я с ней разговаривала, и она говорит, что сам предмет ей нравится. Но мне буквально часы требуются, чтобы пройти эту стадию отрицания, и когда она включается, она со всем справляется. Как вы думаете, с чем это связано?

— Она очень строга к себе. Я стараюсь ее хвалить, говорить ей, когда у нее что-то получилось, но такое ощущение, что она этого не замечает. 

— Вы правы. Она очень хочет преуспеть, но почему-то считает, что неспособна. Боится, что окажется в слабой группе. 

— Успокойте ее, я не буду переводить ее в слабую группу. Она очень умная и развитая, вот почему-то считает, что у нее не выходит.

— Мне кажется, вы совершенно точно определили проблему. У нее как будто усвоенная неспособность. Как будто она для себя решила, что математика у нее не будет получаться. 

— Может быть это потому, что я слишком давлю на нее… Я действительно требую многого, но это потому, что вижу, что у нее есть способности, и она их не реализует. Может мне стоит с ней поговорить. Да, наверное мне стоит с ней поговорить.

— Мне кажется, это очень поможет. Мы дома общаемся очень искренне и я стараюсь понимать и принимать их чувства, и честно говорю о своих мотивах и о том, почему так поступаю, и прошу их сотрудничества. Она хорошо реагирует на искренний разговор.

— Да, обязательно поговорю с ней, постараюсь найти общий язык. Очень хорошо, что вы ко мне пришли, мне так важно было понять, почему она так отрицает математику. Ведь она может, а экзамен написала так плохо.

— Мне кажется, это было какое-то заявление всем нам. Как будто «вот видите, я не могу! Отстаньте от меня». У вас такое же ощущение?

— Хм, я об этом не думала. Может быть. Может быть она боится не преуспеть, и поэтому закрывается. Я постараюсь с ней больше говорить, хвалить, замечать успехи в ее ритме обучения.

— Я понимаю, это очень сложно сделать в классе, когда вы должны заниматься всеми.

— О да! Но я поговорю с ней обязательно. И скажу, что она может обращаться ко мне в любой момент, на уроке или после урока, я всегда есть, я всегда готова ей помочь.

— Спасибо вам, мне кажется для нее это очень важно, это личное отношение, когда ее замечают. Очень здорово, что вы будете у них классным руководителем. У нее такие хорошие отношения с текущим классным руководителем, мне кажется у вас будет эта возможность общаться вне задач по математике.  

Собственно, мое дело сделано. От «она не хочет учиться» мы пришли к моему видению «она испытывает стресс, и надо помочь ей этот стресс снять». Осталось только закрыть.

— Может быть, вы порекомендуете что-то еще? Так хочется, чтобы математика стала для нее любимым и легким предметом. Это так здорово, что вы готовы помочь и поддержать ее психологически. Для нее это так важно, доверять учителю, чувствовать его поддержку. Спасибо, что вы на ее стороне. 

— Ну конечно, это и есть моя работа! Поддержать, найти подход к каждому. Давайте я вам скину ссылки на аудио программы, которые помогут с таблицей умножения. И вообще, у вас же есть мой телефон. Необязательно так официально. Можете мне просто звонить, когда угодно. И Тессе скажите, что она всегда может ко мне обратиться.

— Спасибо вам. Ну, пойду. Может быть через годик мы будем вспоминать, как помогли одной девочке полюбить математику. 

Улыбается, прощается тепло.

Теперь пойду продавать чудесную и любящую ее учительницу по математике Тессе.