Надо объяснять

Наши долгие разговоря перед сном.
— Мам, я не хочу, чтобы ты уходила.
— Давай я с тобой посижу, или даже просто полежу, пока ты заснешь?
— Ты же устала.
— Ну вот я полежу и отдохну.
— Я почему-то всегда хочу быть с тобой сейчас.
— Ну и хорошо.
— Но почему так? Мне же положено сепарироваться?
— Я тебе расскажу, как это устроено, если будет скучно, ты просто скажи, я остановлюсь, ладно?
— Да.
— Я не знаю, почему так устроила природа, но в жизни ребенка есть несколько важных стадий, когда происходят большие изменения, он вырастает, и отделяется. И когда так случается, он обычно начинает очень нуждаться в родителе.
— Но это же противоречие?
— И да, и нет. Есть такое выражение, шаг вперед, два назад. Вот и здесь так. Когда тебе был годик, и ты научилась ходить, ты около полугода просилась на ручки, чтобы я постоянно тебя носила. И люди говорили: «Зачем вы ее берете на руки?«, «Она должна ходить сама, она умеет«, а я просто брала и носила тебя, сколько нужно, носила и носила, потому что раз ребенку что-то необходимо, то нужно ему дать. Поэтому не бойся, я буду сидеть с тобой, лежать с тобой и быть с тобой столько, сколько тебе нужно. 
— А кроме года, ты сказала еще стадии?
— Еще в три и в семь лет, а потом вот сейчас, в пубертат. Все это тоже взросление, дети становятся очень сложными. Когда родился Данила, ты меня постоянно просила сидеть с тобой, пока ты не заснешь. Он был маленьким, засыпал раньше, и я приходила к тебе, вот так же ложилась рядом на пол, и лежала с тобой. А потом тебе больше это было не нужно, прошло. 
— Но почему так?
— В твоем теле что-то меняется, в твоей голове, ты меняешься, вырастаешь, и боишься этого, подсознательно. Вот ты сейчас превращаешься из ребенка во взрослую.

Жизнь неизбежна, и тебе придется сепарироваться, и ты будешь делать это, отвергая меня, споря со мной, отталкивая меня, и выбирая свой путь. Это необходимый путь, чтобы ты могла найти свое самостояние, но в процессе тебе придется оттолкнуть меня.

Я это знаю и не боюсь, понимая, как это важно. Но для тебя это подсознательно страшно, ты не хочешь туда идти, хочешь оставить все как было, остаться маленькой девочкой.
— То есть страх сепарации — это нормально?
— Конечно, все через него проходят. Это, circle of life.
— А почему он возникает?
— Есть такое научная концепция, теория привязанности. Привязанность — это что есть между близкими и родными. Вот у уток привязанность простая — кого увидел, тот и мама, и потом он за мамой везде следует. Но люди — сложные существа, и их привязанность сложнее, и она разная. Страх сепарации показывает, что нам есть что терять, что у нас есть эта привязанность. Что у тебя есть я, а у меня есть ты, и мы друг для друга самые близкие, родные и дорогие люди. И нам страшно отделяться. Но секрет в том, что она нас вернет друг другу, даже если тебе будет хотеться во всем меня отвергать, ты потом вернешься. Потому что наши сердца связаны, как на резиночке, и это очень здорово и важно знать, что ты никогда в этом мире не одна.

Второй день сплю рядом с ее кроватью на полу. 
В ее 11, так же, как в ее 2.

Бодипозитив

С бодипозитивом естественным образом у меня не очень. Тут прописывала стилисту требования к одежде, это ж со стороны просто психоз: ноги надо закрывать, потому что они теперь толстые, страшные и в венах, так же закрывать бедра и попу, талия тоже никуда не годится, плечи широкие, из-за этого смотрюсь гренадером, руки толстые, запястья недостаточно узкие, ладони слишком широкие, грудь давно не та, и из всего тела только шея еще годится.

При этом умом понимаешь, что все это совершенно ужасный, бесполезный, злонамеренный и злокачественный внутренний критик, начитавшийся всякой дряни и насмотревшийся фотошопа, и хотя бы это понимание позволяет ему не верить. 
Но заткнуть его не получается.

Но все, для чего я недостаточно добра к себе, я готова делать из любви к детям.

И когда ко мне приходит вот этот мальчик, и говорит, что у него жир и ему надо похудеть — тут во мне просыпается герой-защитник-всех-жертв-секты-свидетелей-имт, вынимает из ножен сверкающее лезвие бодипозитива и заявляет — «не пройдете!».

И тогда я рассказываю мальчику, вот смотри, у меня не тонкие ноги, но они сильные и выносливые, и я могу тебя в 40 кг таскать на спине, и не ломаться, а на мягком животе, вот положи голову, смотри как уютно тебе прилечь, и шкаф мы с тобой можем сдвинуть, потому что у мамы сильные руки, и боксу я тебя могу научить, потому что с такими плечами смотри какой у меня хук, и когда лежишь с компом, он так удобно упирается в живот и не съезжает, и только покажи мне, кто смеет науськивать этого мальчика против себя, кто смеет науськивать эту девочку против себя, и я дам ему в челюсть, нет малыш, смотри, локоть должен вверх, а потом вниз рубящим, воооо!

И этой девочке на какое-то время тоже становится немного легче.

Высоко-чувствительные дети

Оригинальная статья:
https://www.facebook.com/vika.lagodinsky/posts/10213704009063719

Вика Лагодинская

В воспитании высоко-чувствительных детей (HSC) меня больше всего интересуют три связанные друг с другом темы: дисциплина, соблюдение границ и наказания. Или, как сделать так, чтобы ваш ребенок вас слушался.

Лет десять тому назад мы в первый раз решили наказать свою среднюю дочь. Не помню, что уже в свои три года она натворила, но, согласно написанному в умных книжках, мы посадили ее на диван на две рекомендованные минуты. Ребенку было велено сидеть и не слезать. Следом мы объяснили ей, в чем она провинилась.

Реакция на такие легкие санкции поразила нас настолько, что наказание перестало существовать в нашей семье, как класс. Сложилось впечатление, что ребенок просто рассыпался на куски. В тот момент мы не поняли, что именно случилось.

Если быть откровенными, то проблем послушания у чувствительных детей практически не существуют. В любой новой ситуации они внимательно следят за правилами поведения, и их основное желание (и главный страх) не нарушить эти самые правила. Этими детьми руководит желание угодить всем: родителям, учителям, воспитателям. Но возникает вопрос, почему же они тогда иногда себя плохо ведут?

По моему мнению, причин плохого поведения высоко-чувствительных детей может быть несколько.

Наиболее часто встречающаяся проблема это сенсорный перегруз.

Слишком много шума, слишком яркий свет, слишком много общения. В момент, когда перегруз случился, дети чаще всего уже не могут управлять своими эмоциями. На самом деле, это сложно даже высоко-чувствительному взрослому, что уже говорить о детях.

В таком случае поможет только downtime. Причем, этот downtime (не путать с timeout) не является наказанием и не предполагает отделения ребенка от вас. Downtime это время проведенное в спокойной обстановке: в тихой и, если необходимо, затемненной комнате, где, желательно, чтобы кроме ребенка и вас никого не находилось.

Некоторые дети захотят сидеть с вами в обнимку, некоторых перегружают даже объятия и надо просто сидеть с ними рядом. Однако, не стоит оставлять ребенка одного, если он сам этого не хочет. Совершенно необходимо, чтобы downtime стал положительным опытом для ребенка.

Физический дискомфорт.

Нужно помнить, что для высокочувствительных детей мелкий физический дискомфорт может быть серьезной проблемой. Бирка на одежде, в которой он должен ходить весь день, спадающие колготки, легкая боль в животе или приближающееся чувство голода. Решить такую проблему просто: выяснить и разрешить. Срезать бирку, накормить, переодеть.

Эмоциональный дискомфорт.

В течении дня случилось происшествие, которое неприятно потрясло ребенка. Вы еще не знаете, что произошло, но спрашивать прямо помогает не всегда. Иногда ребенку нужно время, чтобы успокоиться, и только после этого он сможет рассказать, что случилось. Очень помогает, если родители знают потенциальные триггеры и пытаются “прощупать” в этом направлении. Но в любом случае, мой опыт говорит, что если ребенок не боится рассказывать родителям про свои беды, вы в какой-то момент узнаете причину расстройства.

Больше причин плохого поведения чувствительных детей я, пожалуй, не видела. Если посмотреть на плохое поведения с высоты понимания происходящего, то станет очевидно, что наказание тут совершенно неадекватно. Более того, наказание еще и подрывает веру ребенка в значимого для него взрослого и уменьшает шансы того, что ребенок будет рассказывать вам, что его мучает. Вместо наказания значимый взрослый должен прийти и помочь решить проблему, если ребенок еще не достиг той степени развития, которая позволит ему решить ее самостоятельно.

Спокойно и уверенно решая проблему ребенка, вы учите его, как реагировать. Первый раз, когда ребенок случайно разольет молоко, он будет ужасно страдать. Если вы спокойно подойдете и поможете это молоко вытереть, то вы заметите, что в следующий раз ваш ребенок сделает это сам (хотя второй раз в ту же ситуацию он вряд ли попадет). Вместо жуткой истерики на тему пролитого молока вы увидите, что ребенок, сохраняя абсолютное спокойствие, возьмет салфетку и сам все вытрет.

Еще раз повторюсь, эти дети очень хотят сделать все правильно. И сильно волнуются, что могут ошибиться. Также, в случае ошибки, они продумывают очень много путей, чтобы ошибка больше не повторилась. Поэтому их реакция на вашу критику может звучать для вас не вполне адекватно. Никаким своим критическим замечанием вы не сможете постичь ту глубину сожаления и продумывания последствий своей ошибки, которую ваш ребенок уже постиг. Поэтому стоит его просто поддержать.

Мне кажется, что волнения по поводу нарушения правил и последующих наказаний являются одной из главных проблем чувствительных детей в школах. Они и так достаточно быстро перегружаются от шума и количества общения, а тут еще есть угроза наказания, причем совершенно четко определенная сводом правил. Они прилагают очень много усилий, чтобы эти самые наказания избежать, но заканчивается это тем, что в школе они себя ведут идеально, а дома рассыпаются от напряжения.

Для нашей средней дочери было очень важно понять, что мы совершенно не расстраиваемся из-за школьных наказаний, которые она кстати получает исключительно редко. Это дало ей возможность меньше бояться школьных неприятностей.

Стратегии и планы

В своей собственной жизни я человек целей и планов. Стратегии и дальней перспективы.  При этом я очень расслаблена с детьми. Я много их слушаю, много им внимаю, и чуть меньше говорю. Все остальное время я, в глазах проходящего осуждающего, «плюю на детей», а в глазах любящих моих, «оставляю их в покое».

Я не в состоянии ни преподавать им ничего, ни даже заставлять их что-то учить. Идея «каждый день с мамой делаем русский» для меня примерно так же реальна, как «каждый день драим шваброй весь подъезд». Выдерживать их «я не хочу заниматься!» я тоже не имею ни желания, ни ресурса, и поэтому очень быстро сливаюсь в «ну не занимайся». Я не шпыняю их насчет работы по дому, уборки комнаты, внешнего вида, осанки, прически, выбора еды, домашки, музыки или видео для просмотра. Честно, мне просто неохота шпынять и ездить по ушам, мне тупо лень и есть дела поинтереснее. 90% моего материнского ресурса уходят в то, чтобы внимать, слушать и чувствовать, и говорить то, что поддержит, когда на это отрывается окно в их глазах. На остальное воспитание у меня нет ни времени, ни сил. 

За последние шесть лет Тесса начинала и бросала после полугода или более: скрипку, гитару, пианино, художественную гимнастику, карате, шахматы, таэквондо. 

Заранее оговорюсь, так как я много слушаю, внимаю и вчувствоваюсь в детей, я очень четко вижу разницу, когда она хочет продолжать, но столкнулась с препятствием, и когда не хочет продолжать.

Последним ее вызовом себе были акробатика и балет. За два года она выросла на 26 сантиметров, и растяжка — самое сложное, что только может быть для нее. После занятий акробатикой она просто плакала, настолько ей было тяжело. Но ходила. Я раза три говорила ей «слушай, давай бросим!».
«Нет,» — говорила она, — «иначе я никогда не растянусь». Отходила год.

И вот неделю назад пришла и говорит:

— Мам, я бросаю акробатику.
— Да, хорошо, а что, а как, а почему?
— Я занимаюсь год, а прогресса не вижу. Вся группа ушла вперед. Из-за того, что я до сих пор не могу делать многие базовые вещи, мне приходится пропускать многие новые задания. Так разрыв еще увеличивается, и я не вижу, что так смогу их догнать. На балет пока останусь, а с акробатикой все.
— Я очень рада за тебя.
— Почему?
— Ты прислушалась к себе. Это важно, слушать себя. Ну и мне меньше тебя возить, тоже плюс, прости пожалуйста.
— А какие науки изучают мозг?
— Однако, какая быстрая смена темы! Например, neuroscience, а что?
— Мне в последнее время что-то очень это интересно. Как мозг всем управляет, подает сигналы. Вот например мне кажется, что акт шага — это чудо. Как так, мы только что стояли, а теперь уже там, но мы не думали об этом, а столько всего наше тело сделало. Как ты думаешь, в новой школе будут какие-то уроки про это? Мне бы хотелось узнать побольше.

Наблюдать за этим чудом прорастания и перетекания интересов, наслоения, синтеза, спирали развития -это мое чудо. 
На моих глазах вырастает человек, раскрывается сам, как бутон, без моих указаний, при моем попустительстве почти всех точек воспитания, вне целей и планов, вне стратегии и дальней перспективы. 

Или все-таки с ней?

Родительство

Мне очень близка позиция ухода от системы «поощрений и наказаний» — весь негатив этой системы давно исследован и много раз описан, в частности, прекрасная книга Alfie Kohn ‘Unconditional Parenting’ как раз про это. 
Про вред внешней мотивации, условной выдачи любви и поощрения, про вред всяких «ты умница!», «ты молодец!» (я уж молчу про «как тебе ни стыдно!») написано многое, и я со всем согласна.

Но я хотела бы дополнить это пониманием, которое пришло мне в наблюдении и отношении к своим детям на фоне моих постоянных попыток быть максимально безоценочной.

Хотим мы или нет, дети считывают нашу реакцию, как оценку, мерило. Они калибруют себя по тому, что видят и слышат от нас. ИХ развитие идет по принципу «оттолкнуться от взрослого», как бы мы ни хотели не вмешиваться и не определять — мы вмешиваемся и определяем, это закон развития.

Мы можем быть какими угодно безоценочными буддистами, вообще молчать — они будут отталкиваться от нашего молчания, и понимать его по-своему.

Все, что делает маленький ребенок — он делает, оглядываясь на взрослого. С первых дней вглядывается в лицо мамы, и подстраивается. По нашим реакциям строит себя. Он падает и смотрит на маму «мне больно?». В этот момент в нем происходит калибровка боли, отношения к ней.

Поэтому идеал «я уйду от любых реакций, пусть растет САМ» — это иллюзия. Он будет расти сам, глядя на отсутствие наших реакций, и воспринимая это отсутствие в своем контексте.

Детям прежде всего важна внимательная вовлеченность взрослого. Они хотят быть увиденными, замеченными, узнанными. Это их базовая потребность.

Я против поощрений и наказаний, но в погоне за отсутствием поощрений важно не убежать так далеко, как отсутствие реакции. Потому что лучащихся маминых глаз ребенок жаждет, как воды. И если мама тушит лучащиеся глаза в страхе, что даст какую-то лишнюю мотивацию, она лишает ребенка жизненных сил.

А вот использовать эту его потребность в намеренно манипулятивных целях, затаскивая его в личные амбиции — это совсем другое, и именно тут для меня проходит грань.

Поддержать ребенка гордостью, восхищением, вниманием на ЕГО ПУТИ vs. использовать все это, чтобы затащить его на свой путь.

Я могу поделиться кучей умных фраз, как избежать «молодец!» и вместо этого сказать «ух ты, посмотри, а вот тут ты научилась, ведь не могла же раньше!», а вместо «умница!», сказать «обалдеть, ты сама придумала? А откуда такая идея? А что тебя вдохновило?» и всякий другой правильный коучинг.

Но, по-большому, счету это — вишенка на торте. Разница лежит глубже. Разница эта в том, есть ли к ребенку искренний, собственный безоценочный интерес — или оценочное напряжение из каких-то воспитательных задач. И первое, искренний интерес к НЕМУ, восхищение — ребенок считает даже в неправильных фразах.

А второе, манипулятивные воспитательные заходы, ребенок почувствует даже в самом экологичном фидбэке.

Ребенок знает, когда видят и болеют за него, или когда видят и болеют за того, правильного ребенка, в шкуру которого он должен влезть.

Мы всегда знаем, когда мы любимы, и когда мы — функция.

Уметь выбирать

Вот раньше как: где родился, там и сгодился, в жены Катьку родители сосватали с соседнего двора, ну и детишек сызмалу к ремеслу. До города осьмнадцать верст, да и кому ты там, в калашный ряд. 
Привыкали. 

«Тепло, дедушка» — а вот и награда Настеньке, натерпела себе награду. Стерпелась жизнь — что работа, что муж, что бог, что хутор свой, что зимы ледяные, что годы голодные, что дети померли. 
Терпи, а там, глядишь, и слюбится, и счастье найдется.

Умение было такое — терпеть, привыкать, да радость искать. 
Псалтыри зубрили, строили навека, чтобы и дитям и внукам не улететь из родного гнезда, по бабкиным рецептам капусту солили, прабабкиными иконами венчали, корни — как колея, глубокая, топкая. 
Ни сбежать, ни вырваться, ни ослушаться, да выбирать-то из чего, когда? Жизнь короткая, как семи годков матери помогать начала, так в 16 уж взамуж, а там детки да смерти, да труд. Может и слышала скрипку разок, на ярмарке, внутри рвануло что-то, а куда ж. 
Терпеть, не роптать, в своем колодце счастье искать. 
И умели искать. Копали вглубь, перелицовывали стены.
Вот и счастье, когда не выбираешь, в смирении и труде.

А сейчас выбираешь.
Без кофеина, с овсяным молоком, миндальным сиропом без сахара, без сливок, шоколадом посыпать не надо, а корицей, да.
Шесть выборов к одному кофе.
Это я к компьютеру села, крем себе купить. От морщин, увлажняющий, укрепляющий, выравнивающий, с витаминами, ретинолом, нейропептидами, гиалиро…лури…луриановой, да крем мне дайте!
Мне ж ребенка развивать надо, вся в морщинах уже от тревоги. Его на шахматы, фехтование, китайский, саксофон, программирование, гимнастику, тайчи, зумбу, вязание, кулинарию, инженерию, футбол, риторику, плавание, скалолазание или графику отдать? Художественная или спортивная гимнастика? 500 комментариев. Все же надо учесть. Психологию, тренды в профессиях, квалификацию тренера, влияние на репродуктивные органы, а форма, вы же слышали, она вся с добавками латекса, а от латекса рак? От сливочного холестерин, от подсолнечного рак, а оливковое вообще обман, как выяснилось, еще хуже шпината.

Каждый день выбираешь. Включил отопление, выключил кондиционер. 7 дней наш сервис подписки бесплатен, попробуйте. Откусил и сплюнул, отодвинул, ушел. Ушел со скучного спектакля, переехал, сменил работу, развелся раз пять, полмесяца выбирал отпуск, полгода — машину, а тут уж все скидки прошли. Слишком долго выбираешь.

Нужно быть готовым, выбирать, как карты скидывать, мимо, мимо, мимо, следующий, следующий. 
Чтобы получить сто клиентов надо обзвонить 6000 человек, конверсия. 
20 кружков конвертируются в хобби, 100 свиданий — в жену. 
Ничего не терпеть, терпила. Искать свое. Искать, выбирать, пробовать, отказываться.

Другие совсем умения, другие компетенции, в мире, где ничего почти не задано, где без корней и колеи, маши крыльями или чем придется, хоть в Массачусетский Технологический, хоть на Чукотку, у тебя почти сто лет в запасе и вся котомка в облаке, линзы любого цвета, карточка на все виды транспорта и жизнь на все виды жизни.

А мы их учим зубрить псалтырь и три клеточки справа. Учим терпеть. Учим терпеть.

А надо учить выбирать.

ПРО ЛЮБОВЬ

Иногда я ловлю себя на жгучей зависти.

Вот есть девочка 10 лет. Она саркастически шутит, жутко долго собирается, разбрасывает на полу грязную одежду и прячет грязные тарелки под кровать, рост имеет почти с маму, волосы не мыты две недели, в рюкзаке крошки, рисует анимационные мультики, сутулится, любит кота. Девочка такая. Колготки мятые, рисунки на полу, руки в чернилах, глаза синие. Ну, девочка.

Вот есть мальчик 8 лет. Жуткая зануда и паникер, сильными руками притянет за шею обнять, прям ох, ладошка сухая теплая крепкая, забирает сумки, вопит как резаный из-за ерунды, жутко во всем сомневается и страхами изводит, ловкий, круглоголовый, слушать не умеет. Мальчик как мальчик. Все по ящичкам и коробочкам, бежит вприпрыжку, конфетки-колбаски, ямочки на щеках. Такой вот мальчик.

И вот каждый день, 10 лет, 3650 дней, 3650 вечеров, я сижу на кровати в темноте, обнимаю и говорю на ушко «я тебя люблю. ты мой любимый»

Они ничего не отвечают. Они даже в лице не меняются. Будто бы я сказала какую-то обыденность, мол «носки с пола убери». Они посопят довольно, закутаются коконом в одеяло и остаются засыпать в темноте, глядя в темноту, со своими мыслями, размышлениями, картинками в глазах.Им снятся сны, как они летают, они шепчут свои истории и сказки, прячут секретики под подушки, ворочаются, просят водички.

Ничего не меняется в их мире, небо не падает на землю, они не остаются, замершие, потрясенные, боясь потревожить, боясь разомкнуть объятья.
Они продолжают жить, сопеть и быть просто мальчиком и просто девочкой, будто бы только что случилась самая обыденная вещь. Мама наклонилась и прошептала на ушко «я тебя люблю. ты мой любимый».

Как будто бы не надо за этим богатством, редким, неприкосновенным, недостижимым, ползти сквозь арктический холод, не надо заслуживать ранами и шрамами, выслуживать терпением и мозолями, выбирать из гречки золушкой, выжидать аленушкой. Оно вот такое, на, бери, легко, хоть каждый день.
«я тебя люблю. Ты мой любимый».

Они так легко это принимают.
Как будто не отдали за эти слова всю душу, и еще и сдачу оставьте себе.

Как будто так и надо.

Воспитание свободой

Мой естественный подход к воспитанию детей всегда был — воспитанием свободой. Мама — контролер — для меня какая-то невозможная позиция. Для меня настолько дико и неестественно быть этим надзирающим и шантажирущим родителем, все это «не уберешь в комнате — никакого компа», все это «я сказала закончил играть!», что все мои попытки насильственно внедрить какие-то жесткие правила в семье проваливались прежде всего потому, что о жестких правилах на второй день забывала я.

Я жуткий бунтарь против рамок, авторитетов и правил. У меня достаточно сильные внутренние опоры, чтобы не нуждаться во внешних ограничениях. И по образу своему мне всегда казалось, что так у всех.

И вот у меня растет Тесса, mini me.
Человек, имеющий свободный доступ к сладкому, гаджетам, праву бросать любые кружки и начинания, совршенно прекрасно саморегулирующийся, нацеленный, социализованный, эмпатичный, умеющий строить отношения, рефлексирующий и уверенный в себе. И ее совершенно не нужно воспитывать.

— Тесса, у тебя юбка задом наперед.
— Да я знаю, она переворачивается.
— Ну так переверни ее обратно.
— Знаешь, мам, в моей жизни есть вещи поважнее.

И вот у меня растет Данилыч, полная моя противоположность. Тревожный, неувернный, от любой ерунды впадающий в зависимость, без контроля и пинков расползающийся на куски вплоть до нервного срыва, всего боящийся, от всего отказывающийся, не хотящий пробовать, и судя по всему нуждающийся совершенно в противоположном родительстве, классическом — с бесконечными напоминаниями, указаниями, жесткими рамками, запретами и торговлей.

И вот я не представляю, как с этим справляться. Нет ни ресурса, ни умения, ни желания превращать дома жизнь в казарму, требовать, шпынять, напоминать, отбирать и выторговывать. Это будет какая-то другая жизнь, не моя.
Непонятно, почему Тесса должна вдруг оказаться в каком-то режиме типа «гаджеты только два часа», при том, что свое потребление гаджетов она прекрасно саморегулирует, и строить ее для меня просто дико.

А продолжая жить, как я живу, расслабленно и давая детям решать самим, я не даю ему той твердости границ и правил, которая ему, мне кажется, нужна (но мне ненавистна).

Дилемма.

Про потерянное любопытство

Как часто сталкиваюсь с тем, что вопрос, который задают родители, сталкиваясь с чем-то непонятным в ребенке — «что с этим делать?».

Мальчик отказывается заходить в море. Что с этим делать?
Девочка требует называть себя другим именем. Что с этим делать?
Мальчик боится салюта. Что с этим делать?
Девочка выбирает все зеленое из еды. Что с этим делать?

Как будто родителей выковывают решателями.
Как будто с родительством умирают исследователи.

Меж тем, если позволить себе не бросаться что-то делать, а остаться во внимательном любопытстве — то часто и ничего делать-то не надо.
Часто открываются чудеса.

Данилыч в мастерской из цветного песка ссыпает картинку. Потом отходит и говорит — ой, не хочу тут быть.

Не что с этим делать, а ПОЧЕМУ?

«Мам, меня вот от этого цвета тошнит. Когда вижу его, чувствую тошноту».

Тесса зависла на наблюдении за китайскими пластиковыми кошками. Не хочет уходить. Зову, зову, не идет.

Не что с этим делать, а ПОЧЕМУ?

«Мам, ты видишь, они машут лапками, и у этих двоих небольшая рассинхронизация. Они на каждый 11-й взмах синхронизируются, а потом снова расходятся. Почему-то я нахожу это приятным».

Желаю нам всем побольше почемучкать с детьми.
Желаю нам всем внимательного любопытства.
Там у них внутри — удивительное.

ДОСТАТОЧНО ХОРОШАЯ МАТЬ

Мне кажется, период 7 — 11 лет дается родителям не только как передых, но и как время осмыслить и сделать выводы.

Мои дети сейчас в этом чудесном периоде. Еще дети, но уже позврослевшие, самостоятельные, в меру независимые, легкие. Время собирать камни, одним словом. Порефлексирую на тему того, что удалось, не удалось, что бы сделала по-другому.

ЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА, И ЖАЛЕЮ:

  1. Всегда исходила из философии «зачем заставлять ребенка мучительно высиживать за столом, если он поел за две минуты», и отпускала. У них нет культуры общения за столом.  Поедят и убегают. Мне не хватает этих посиделок. Сейчас бы наверное помегенствовала бы, как французы.
  2. Готовила то, что едят дети, а не то, что ем я. В результате у них очень ограниченный набор продуктов и консервативный вкус к самой просто еде. Хотя, возможно, это и не зависит. Но по-второму разу я бы их кормила карри и фо-бо, а не котлетками с гречкой.
  3. Не приучила к аудио-книгам. Уже не помню почему, просто как-то не задумалась. А ведь это приучает воспринимать информацию на слух. Ну и само по себе хорошее занятие, которого у них нет.
  4. Мой страх закормить ребенка телевизором обернулся тем, что они в принципе не хотят смотреть никакого кино, и требуют выключить телевизор во время еды. А я-то как раз люблю смотреть кино за воскресным обедом, и ходить в кино.
  5. Утеряла русский язык. Ну эту тщетность я уже как-то пережила. Просто не хватило меня.
  6. Не приучила к рутине каких-то домашних дел. Они делают по просьбе, но каждый раз приходится договариваться. Было бы проще, если бы это стало привычкой, как чистить зубы.

ЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА, ДА И ВСЕ РАВНО:

  1. Всегда позволяла есть по всей квартире. Теперь все едят по всей квартире. Но и я ем по всей квартире, так что у нас так.
  2. Не покупала им обуви со шнурками. В результате они не умеют завязывать шнурки. Не знаю, насколько это важное умение, что-то мне подсказывает, что это не испортит им жизнь, и как-то потом научатся.
  3. Не научила младшего ездить на велосипеде. Ну и фиг, я сама не люблю велосипед, хоть и умею.
  4. Не водила на концерты классической музыки. В результате они не пойдут и сидеть не станут. Впрочем, я тоже не хожу.
  5. Не давила научиться инструменту. Или в приципе чему-либо. В результате Тесса по очереди позанималась флейтой, скрипкой, пианино и гитарой и по очереди все бросила. Обожает рисовать.
  6. Не одевала «как нужно». Всегда оставляла выбор им. В результате на Тессу невозможно одеть платье, а на Данилыча — костюм или неспортивные брюки или обувь. Ну и что.
  7. Не заставляла убирать свои комнаты. Так что у Тессы всегда страшный бардак, а у Данилыча все всегда на полочках. Мне кажется, это нормально.

uydoe_ayjqs-jenn-richardson

ЧТО СДЕЛАЛА И ДОВОЛЬНА:

  1. Никогда не ограничивала никакую еду, и не заставляла доедать. У них сложилась вполне сносная саморегуляция и они не теряют воли при виде мороженого.
  2. Никогда не лечила вирусы. У них потрясающий иммунитет, и выздоравливают от всего за пару дней сами.
  3. Никогда не кутала, сквозняки, босота, без шапки, шарфа и варежек — наше все. Поэтому мои дети не простужаются ни от чего. Ни от мокрой головы на морозе, ни от ледяной воды, ни от отсутствия шарфа при больном горле на холодном ветру. Они в принципе не простужаются.
  4. Не давала гаджеты в машине. Но давала в самолете. Теперь в самолете они требуют телефон с первой секунды, зато в машине могут ехать 3 часа, болтать и смотреть в окно.
  5. Не сидела часами при засыпании с рождения. С 4 лет оставляла самим гасить свет и засыпать. Тоже в этом смысле имею на руках прекрасную саморегуляцию.
  6. Очень твердо приучала к неприкосновенности чужого и личного. Никогда не заставляла делиться. В результате они всегда спрашивают разрешения взять чужое, спокойно принимают «нет», и легко делятся.
  7. Старалась по минимуму контролировать домашку и школьные обязанности. В результате Тесса к своим 10 почти годам на полной саморегуляции, да и Данилыч просит посидеть с ним, пока делает домашку, но необходимость ее сделать осознает сам.
  8. Рано стала давать карманные деньги, научила общатсья с банковскими счетами и покупками в интернет. В результате копят, покупают себе свои хотелки сами.
  9. Никогда не наказывала. Ни лишением, ни «иди в свою комнату», ни «если не сделаешь, то не будет компьютерных игр». И у меня до сих пор не возникло ни одного повода это сделать. Как-то мы прекрасно справляемся просто разговорами (иногда, впрочем, на повышенных тонах). И у них нет этой концепции «ах раз ты так, так вот тебе!». Ни с кем.
  10. Рано и спокойно рассказывала о теле, сексе, отношених, пубертате. Теперь они когда сталкиваются, не понимают ажиотажа сверстников, не видят ничего для себя особо интересного, потому что и так все знают, и знают, что им это пока не нужно.
  11. Рано дала доступ в интернет. Они на удивление саморегулируются. То есть могут сказать «я начал смотреть, но там была стрельба и насилие, и я выключил». Хорошо ориентируются в сетевом общении в играх, умеют банить даже за мелкую грубость, и много знают о безопасности, и чего нельзя говорить. Никогда не называют себя своими именами, не рассказывают о себе ничего, выходят из общения, где много ругательств.
  12. Не ужасалась бранным словам. Сама их все объяснила. Объяснила, когда их можно употреблять, а когда нет.  Они их все знают, но не употребляют. (хаха, пока по крайней мере).
  13. Очень много говорила о чувствах, их и других. О том, почему люди так поступают. О том, как можно сказать «нет», не обидев, почему бывает зависть, почему другие дети могут выдумывать небылицы, почему не все такие, как они. Я бы сказала, что они очень тактичные, эмоционально прокачанные дети, которые первые встают на защиту слабых от буллинга, грубости и принимают несовершенства, в том числе и мои.
  14. Научила никогда не мусорить и не переходить дорогу на красный свет. Они никогда не бросят даже жвачку на асфальт.
  15. Никогда не придерживалась вот этого «родители — единый фронт», «правило есть правило», «раз сказала, то так и будет». Была и остаюсь не особо последовательной во всем, кроме добра, честности, достоинства и верности своему слову. Вижу только пользу, гибкость и умение договариваться, как результат.
  16. Носила на руках, кормила с ложки, подавала одеялко и надевала носочки, сколько просили. Ни на чем не отразилось. Выросли в свое время.
  17. Всегда прощала, попускала и первой шла навстречу. Никогда не додавливала.  Теперь они прощают, попускают и идут навстречу.

Говорят, когда придет пубертат, их киданет в полное отрицание, чтобы после нескольких штормовых лет вернуться в тех, кем они были. Эти «те» мне крайне нравятся. Так что в сухом остатке я — «достаточно хорошая мать».