Высоко-чувствительные дети

Оригинальная статья:
https://www.facebook.com/vika.lagodinsky/posts/10213704009063719

Вика Лагодинская

В воспитании высоко-чувствительных детей (HSC) меня больше всего интересуют три связанные друг с другом темы: дисциплина, соблюдение границ и наказания. Или, как сделать так, чтобы ваш ребенок вас слушался.

Лет десять тому назад мы в первый раз решили наказать свою среднюю дочь. Не помню, что уже в свои три года она натворила, но, согласно написанному в умных книжках, мы посадили ее на диван на две рекомендованные минуты. Ребенку было велено сидеть и не слезать. Следом мы объяснили ей, в чем она провинилась.

Реакция на такие легкие санкции поразила нас настолько, что наказание перестало существовать в нашей семье, как класс. Сложилось впечатление, что ребенок просто рассыпался на куски. В тот момент мы не поняли, что именно случилось.

Если быть откровенными, то проблем послушания у чувствительных детей практически не существуют. В любой новой ситуации они внимательно следят за правилами поведения, и их основное желание (и главный страх) не нарушить эти самые правила. Этими детьми руководит желание угодить всем: родителям, учителям, воспитателям. Но возникает вопрос, почему же они тогда иногда себя плохо ведут?

По моему мнению, причин плохого поведения высоко-чувствительных детей может быть несколько.

Наиболее часто встречающаяся проблема это сенсорный перегруз.

Слишком много шума, слишком яркий свет, слишком много общения. В момент, когда перегруз случился, дети чаще всего уже не могут управлять своими эмоциями. На самом деле, это сложно даже высоко-чувствительному взрослому, что уже говорить о детях.

В таком случае поможет только downtime. Причем, этот downtime (не путать с timeout) не является наказанием и не предполагает отделения ребенка от вас. Downtime это время проведенное в спокойной обстановке: в тихой и, если необходимо, затемненной комнате, где, желательно, чтобы кроме ребенка и вас никого не находилось.

Некоторые дети захотят сидеть с вами в обнимку, некоторых перегружают даже объятия и надо просто сидеть с ними рядом. Однако, не стоит оставлять ребенка одного, если он сам этого не хочет. Совершенно необходимо, чтобы downtime стал положительным опытом для ребенка.

Физический дискомфорт.

Нужно помнить, что для высокочувствительных детей мелкий физический дискомфорт может быть серьезной проблемой. Бирка на одежде, в которой он должен ходить весь день, спадающие колготки, легкая боль в животе или приближающееся чувство голода. Решить такую проблему просто: выяснить и разрешить. Срезать бирку, накормить, переодеть.

Эмоциональный дискомфорт.

В течении дня случилось происшествие, которое неприятно потрясло ребенка. Вы еще не знаете, что произошло, но спрашивать прямо помогает не всегда. Иногда ребенку нужно время, чтобы успокоиться, и только после этого он сможет рассказать, что случилось. Очень помогает, если родители знают потенциальные триггеры и пытаются “прощупать” в этом направлении. Но в любом случае, мой опыт говорит, что если ребенок не боится рассказывать родителям про свои беды, вы в какой-то момент узнаете причину расстройства.

Больше причин плохого поведения чувствительных детей я, пожалуй, не видела. Если посмотреть на плохое поведения с высоты понимания происходящего, то станет очевидно, что наказание тут совершенно неадекватно. Более того, наказание еще и подрывает веру ребенка в значимого для него взрослого и уменьшает шансы того, что ребенок будет рассказывать вам, что его мучает. Вместо наказания значимый взрослый должен прийти и помочь решить проблему, если ребенок еще не достиг той степени развития, которая позволит ему решить ее самостоятельно.

Спокойно и уверенно решая проблему ребенка, вы учите его, как реагировать. Первый раз, когда ребенок случайно разольет молоко, он будет ужасно страдать. Если вы спокойно подойдете и поможете это молоко вытереть, то вы заметите, что в следующий раз ваш ребенок сделает это сам (хотя второй раз в ту же ситуацию он вряд ли попадет). Вместо жуткой истерики на тему пролитого молока вы увидите, что ребенок, сохраняя абсолютное спокойствие, возьмет салфетку и сам все вытрет.

Еще раз повторюсь, эти дети очень хотят сделать все правильно. И сильно волнуются, что могут ошибиться. Также, в случае ошибки, они продумывают очень много путей, чтобы ошибка больше не повторилась. Поэтому их реакция на вашу критику может звучать для вас не вполне адекватно. Никаким своим критическим замечанием вы не сможете постичь ту глубину сожаления и продумывания последствий своей ошибки, которую ваш ребенок уже постиг. Поэтому стоит его просто поддержать.

Мне кажется, что волнения по поводу нарушения правил и последующих наказаний являются одной из главных проблем чувствительных детей в школах. Они и так достаточно быстро перегружаются от шума и количества общения, а тут еще есть угроза наказания, причем совершенно четко определенная сводом правил. Они прилагают очень много усилий, чтобы эти самые наказания избежать, но заканчивается это тем, что в школе они себя ведут идеально, а дома рассыпаются от напряжения.

Для нашей средней дочери было очень важно понять, что мы совершенно не расстраиваемся из-за школьных наказаний, которые она кстати получает исключительно редко. Это дало ей возможность меньше бояться школьных неприятностей.

ЯМА ОДИНОЧЕСТВА

Вот этот момент, когда один находит за другим какую-то ошибку, оплошность, некрасивый поступок, и в этом его УЛИЧАЕТ в воспитательных целях. Даже не первый аффект «как ты мог!», «какой кошмар!», а вот то, что за ним следует — вот этот показательный допрос «объясни мне пожалуйста, как ты до такого вообще додумался?», «а я-то считала тебя честным», «нет, скажи, почему ты это сделал», «ты что, не понимаешь, что так нельзя?!».

У нас вообще очень многое в отношениях построено на логике карательной системы. Найти, уличить, обвинить, наказать.

Для меня именно там, в этом коротком шажке от возгласа боли, до въедливого разбора, пристрастного суда, находится пропасть между двумя совершенно разными идеологиями.

Карательная идеология говорит, что если не уличить и не наказать, не заставить каяться и не ввернуть иголкой под ногти весь ужас содеянного, то он не поймет и не усвоит урок. Что покаяние нужны истребовать и выжать, и наблюдать за ним, удовлетворенно сложив руки: додавил. Ведь если не дожать, не пристыдить, не наказать, то он вырастет в подонка. А этому прогнозу есть только одно объяснение — вера, что по натуре человек плох. Поэтому его надо карать и править. Презумпция виновности. 

Гуманистическая идеология говорит, что человек, по натуре своей, стремиться к любви, близости, дружбе, признанию. Что зло в нем рождается из насилия, унижения и стыда. Что внутренний рост — это его путь, и его нельзя по нему гнать кнутами и пряниками. Что покаяние рождается из прощения и веры. Что если его не дожимать, не стыдить и не наказывать, что он вырастет в хорошего человека. А этому прогнозу есть одно объяснение — вера, что по натуре человек хорош. И его не надо карать и править. Это идеология презумпции невиновности. 

Поняла про себя, что для меня немыслимо, НЕМЫСЛИМО, находиться в карающих отношениях с детьми. Что единственное, что я могу сделать, когда они делают что-либо, что меня ранит — это сказать им, что меня это ранит, других это ранит, мне больно, и я верю, что они лучше, и не хотели так поступить. И оставить с этим, потому что их выводы, их рост — это ИХ. Что в любой спорной ситуации я выбираю трактовать это с точки зрения презумпции невиновности. Я никогда не треюую от них извинений. И мне бывает обидно, потому что иногда они реально неправы. Но это их путь, внутренняя потребность в покаянии должна родиться в них, я не буду выбивать ее из них угрозами или шантажом, даже если могу. Могу, но не буду. Я чувствую, что когда они что-то ранящее или плохое делают, они сами настолько сильно переживают, что добить их этим судом -это настолько бездушно, бесчувственно и гадко, что никакая сила меня не может заставить это сделать. 

Четкая граница между мной и другим. Я к ней, как к линии фронта, приношу свои чувства. Как мне больно. Как он меня обидел. Но дальше он сам. Он может с этим делать, что угодно. Это не моя ответственность — убедиться, чтобы он получил нужный урок. Это его путь и его выбор. Что с детьми, что со взрослыми. 

И вот это внутреннее отторжение карательного воспитания, именно этого момента суда — настолько сильно во мне, что я никогда не смогу начать наказывать детей. 

Я всегда это знала, но не понимала, насколько глубока во мне эта ценность. 

Как до сих пор зияет глубокая черная яма, когда мне под ногти ввинчивают и ввинчивают обвинения, вымогают раскаяние, дожимают упреками. В этой черной яме в тебя никто не верит. 
Не верят в лучшее в тебе, в способность слышать, самой извлекать уроки, в то, что ты, в конце концов — хорошая, в мой свет внутри — в это не верят. 
Яма одиночества. 

Но я взрослая, зубастая, дерусь и не падаю. 
И никогда, никогда, никогда не толкну туда детей.