ОЧЕНЬ НАДО

Современная гедонистическая культура, «живи одним днем», «жизнь должна быть в удовольствие», «никто никому ничего не должен», «не напрягайся» как мне кажется, является своего рода бунтом против культуры «надо» и «должен». Легкость бытия противопоставляет себя тяжкому труду, должествованию, целям.

«Надо учиться, надо быть хорошей девочкой, надо поступить в университет, надо сделать карьеру, надо выйти замуж, надо родить ребенка, надо родить второго ребенка, не надо рожать детей, надо посвятить себя детям, надо сделать карьеру, надо быть образованной, надо читать книги, надо уметь играть на инструменте, надо развиваться, надо быть заботливой, надо быть независимой, надо быть мудрой, надо вести здоровый образ жизни, надо уметь давать отпор, надо уметь, надо, надо, надо».

Неудивительно, что на «надо» почти аллергическая реакция, и в этом бунте рождается отрицание. Отрицание труда, работы на дальнее будущее, усилий, усердия, жертв, напряжения, упорства, сосредоточенности, готовности поступиться удовольствием.

«Тебе что, больше всех надо?», «зачем ты напрягаешься?», «нафига убиваться?».

А мне вот больше всех надо. Мне очень надо, надо настолько, что я поступлюсь удовольствием и принесу жертвы, буду трудиться, как не в себя, буду вкладываться и вкалывать, забывая о пролетающих часах, впахивать, с песком в глазах, напрягаясь и цепляясь за каждый выступ, терпеливо шаг за шагом идя к цели.

Бунт гедонизма отрицает совсем не то.

Нас бесит это «надо», не потому что «надо» — это плохо, а потому, что «надо» это не нам. Нас трясет от «должен», потому что должен ты кому-то, а не себе.

Не цели бессмысленны, чужие цели бессмысленны.

Совершенно бесполезно приучать ребенка к трудолюбию, заставляя его достигать поставленные нами задачи. Он будет бунтовать против достигания, а бунтовать-то стоит против чужих задач.

Все усилия загнать в труд, все коучи, мотиваторы, книги самопомощи, распечатанные цитаты на стенах, меры борьбы с прокрастинацией и списки дел будут ощущаться насилием и вызывать бунт, пока мы идем за каким-то «надо», а не нашим, собственным, родившимся изнутри. И бунтовать мы будем против усилий, труда и целей, а дело-то не в них. Дело в том, что цели — чужие.

Умение достигать целей, успех, трудолюбие рождаются, когда идешь к своему. Когда внутри, непрекословным императивом, горит свое собственное, бесконечно прекрасное «надо». Путь к нему, путь, ведомый им, в сто раз прекраснее всех гедонистических удовольствий. Именно этот путь делает человека счастливым.

Именно в пути и усилиях и достижении своих собственных целей мы получаем постоянную подпитку дофамином. И чувствуем себя счастливыми. Когда этого нет — мы бросаемся в короткие удовольствия, получая дофаминовые качели. Новизна, яркость, вкус — счастье, закончилось — грусть, поиск нового. Примерно как со сладким и инсулиновыми качелями. Примерно как с искусственным окситоцином.

Представьте себе день, в котором вы проснулись, зная, чего хотите, весь день в потоке трудились для этого, видели результаты, видели свои шаги и рост, и закончили день с чувством, что выполнили что-то важное. Можно жутко устать, можно делать массу трудных и некомфортных дел, справляться со страхом и неуверенностью, и все равно на вопрос «счастливы ли вы», ответить твердое «да». Мне кажется, это чувство реализованности, осмысленности, знакомо всем. Но не у всех есть.

grit-is-not-about

Когда его нет, труд тяжек и неприятен, и мы способны выносить его, только компенсируя «быстрым сахаром», или бунтуя против. Как будто вся проблема в труде.

Посмотрите на счастливых людей вокруг. Они много трудятся.
Посмотрите на бабочек, курсирующих между сумками Прада, дефлопе и каникулами в Куршевеле. Они счастливы?

Одно из величайших богатств, подаренных мне родителями, это их невмешательство в то, кем мне надо быть и чем надо заниматься. Я читала, что хотела, поступала, куда хотела, работала, где хотела, выходила замуж, за кого хотела, и двигалась, куда хотела. Им не всегда было легко с этим смириться, но они давали мне эту свободу. Поэтому во мне непрекословным императивом живет мое очень сильное надо. Оно меняется, иногда я его теряю, и отправляюсь искать и пробовать снова. И снова нахожу.

Снова и снова отвечая на вопрос, откуда столько энергии, как я заставляю себя столько впахивать, почему не выгораю, не пью стимулянты, не мечтаю «ничего не решать и платьишко» — просто это МНЕ очень надо.

Больше всех.

ДОСТАТОЧНО ХОРОШАЯ МАТЬ

Мне кажется, период 7 — 11 лет дается родителям не только как передых, но и как время осмыслить и сделать выводы.

Мои дети сейчас в этом чудесном периоде. Еще дети, но уже позврослевшие, самостоятельные, в меру независимые, легкие. Время собирать камни, одним словом. Порефлексирую на тему того, что удалось, не удалось, что бы сделала по-другому.

ЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА, И ЖАЛЕЮ:

  1. Всегда исходила из философии «зачем заставлять ребенка мучительно высиживать за столом, если он поел за две минуты», и отпускала. У них нет культуры общения за столом.  Поедят и убегают. Мне не хватает этих посиделок. Сейчас бы наверное помегенствовала бы, как французы.
  2. Готовила то, что едят дети, а не то, что ем я. В результате у них очень ограниченный набор продуктов и консервативный вкус к самой просто еде. Хотя, возможно, это и не зависит. Но по-второму разу я бы их кормила карри и фо-бо, а не котлетками с гречкой.
  3. Не приучила к аудио-книгам. Уже не помню почему, просто как-то не задумалась. А ведь это приучает воспринимать информацию на слух. Ну и само по себе хорошее занятие, которого у них нет.
  4. Мой страх закормить ребенка телевизором обернулся тем, что они в принципе не хотят смотреть никакого кино, и требуют выключить телевизор во время еды. А я-то как раз люблю смотреть кино за воскресным обедом, и ходить в кино.
  5. Утеряла русский язык. Ну эту тщетность я уже как-то пережила. Просто не хватило меня.
  6. Не приучила к рутине каких-то домашних дел. Они делают по просьбе, но каждый раз приходится договариваться. Было бы проще, если бы это стало привычкой, как чистить зубы.

ЧЕГО НЕ СДЕЛАЛА, ДА И ВСЕ РАВНО:

  1. Всегда позволяла есть по всей квартире. Теперь все едят по всей квартире. Но и я ем по всей квартире, так что у нас так.
  2. Не покупала им обуви со шнурками. В результате они не умеют завязывать шнурки. Не знаю, насколько это важное умение, что-то мне подсказывает, что это не испортит им жизнь, и как-то потом научатся.
  3. Не научила младшего ездить на велосипеде. Ну и фиг, я сама не люблю велосипед, хоть и умею.
  4. Не водила на концерты классической музыки. В результате они не пойдут и сидеть не станут. Впрочем, я тоже не хожу.
  5. Не давила научиться инструменту. Или в приципе чему-либо. В результате Тесса по очереди позанималась флейтой, скрипкой, пианино и гитарой и по очереди все бросила. Обожает рисовать.
  6. Не одевала «как нужно». Всегда оставляла выбор им. В результате на Тессу невозможно одеть платье, а на Данилыча — костюм или неспортивные брюки или обувь. Ну и что.
  7. Не заставляла убирать свои комнаты. Так что у Тессы всегда страшный бардак, а у Данилыча все всегда на полочках. Мне кажется, это нормально.

uydoe_ayjqs-jenn-richardson

ЧТО СДЕЛАЛА И ДОВОЛЬНА:

  1. Никогда не ограничивала никакую еду, и не заставляла доедать. У них сложилась вполне сносная саморегуляция и они не теряют воли при виде мороженого.
  2. Никогда не лечила вирусы. У них потрясающий иммунитет, и выздоравливают от всего за пару дней сами.
  3. Никогда не кутала, сквозняки, босота, без шапки, шарфа и варежек — наше все. Поэтому мои дети не простужаются ни от чего. Ни от мокрой головы на морозе, ни от ледяной воды, ни от отсутствия шарфа при больном горле на холодном ветру. Они в принципе не простужаются.
  4. Не давала гаджеты в машине. Но давала в самолете. Теперь в самолете они требуют телефон с первой секунды, зато в машине могут ехать 3 часа, болтать и смотреть в окно.
  5. Не сидела часами при засыпании с рождения. С 4 лет оставляла самим гасить свет и засыпать. Тоже в этом смысле имею на руках прекрасную саморегуляцию.
  6. Очень твердо приучала к неприкосновенности чужого и личного. Никогда не заставляла делиться. В результате они всегда спрашивают разрешения взять чужое, спокойно принимают «нет», и легко делятся.
  7. Старалась по минимуму контролировать домашку и школьные обязанности. В результате Тесса к своим 10 почти годам на полной саморегуляции, да и Данилыч просит посидеть с ним, пока делает домашку, но необходимость ее сделать осознает сам.
  8. Рано стала давать карманные деньги, научила общатсья с банковскими счетами и покупками в интернет. В результате копят, покупают себе свои хотелки сами.
  9. Никогда не наказывала. Ни лишением, ни «иди в свою комнату», ни «если не сделаешь, то не будет компьютерных игр». И у меня до сих пор не возникло ни одного повода это сделать. Как-то мы прекрасно справляемся просто разговорами (иногда, впрочем, на повышенных тонах). И у них нет этой концепции «ах раз ты так, так вот тебе!». Ни с кем.
  10. Рано и спокойно рассказывала о теле, сексе, отношених, пубертате. Теперь они когда сталкиваются, не понимают ажиотажа сверстников, не видят ничего для себя особо интересного, потому что и так все знают, и знают, что им это пока не нужно.
  11. Рано дала доступ в интернет. Они на удивление саморегулируются. То есть могут сказать «я начал смотреть, но там была стрельба и насилие, и я выключил». Хорошо ориентируются в сетевом общении в играх, умеют банить даже за мелкую грубость, и много знают о безопасности, и чего нельзя говорить. Никогда не называют себя своими именами, не рассказывают о себе ничего, выходят из общения, где много ругательств.
  12. Не ужасалась бранным словам. Сама их все объяснила. Объяснила, когда их можно употреблять, а когда нет.  Они их все знают, но не употребляют. (хаха, пока по крайней мере).
  13. Очень много говорила о чувствах, их и других. О том, почему люди так поступают. О том, как можно сказать «нет», не обидев, почему бывает зависть, почему другие дети могут выдумывать небылицы, почему не все такие, как они. Я бы сказала, что они очень тактичные, эмоционально прокачанные дети, которые первые встают на защиту слабых от буллинга, грубости и принимают несовершенства, в том числе и мои.
  14. Научила никогда не мусорить и не переходить дорогу на красный свет. Они никогда не бросят даже жвачку на асфальт.
  15. Никогда не придерживалась вот этого «родители — единый фронт», «правило есть правило», «раз сказала, то так и будет». Была и остаюсь не особо последовательной во всем, кроме добра, честности, достоинства и верности своему слову. Вижу только пользу, гибкость и умение договариваться, как результат.
  16. Носила на руках, кормила с ложки, подавала одеялко и надевала носочки, сколько просили. Ни на чем не отразилось. Выросли в свое время.
  17. Всегда прощала, попускала и первой шла навстречу. Никогда не додавливала.  Теперь они прощают, попускают и идут навстречу.

Говорят, когда придет пубертат, их киданет в полное отрицание, чтобы после нескольких штормовых лет вернуться в тех, кем они были. Эти «те» мне крайне нравятся. Так что в сухом остатке я — «достаточно хорошая мать».

 

МЫ БОЛЬШЕ, ЧЕМ НАШИ ЧУВСТВА

Во-первых, дисклеймер. Получится не всегда. В нас настолько много прописанных нейронных алгоритмов, что превратиться в выверенных роботов не выйдет при всем желании. Но часто будет получаться. Во-вторых: будет получаться не с первого раза, и не каждый раз. Но часто будет получаться.
 
Думаю, у каждого из нас есть ситуации, после которых мы часто осознаем, что нас накрыло эмоцией, и все подготовки отключились, и мы просто в аффекте орали, спорили, влезали в ненужное, портили отношения, и в общем делали то, что лучше бы не делали. Причиной таких ситуаций может быть масса факторов, прошлый опыт, воспитание, травмы, собственная чувствительность, и еще куча всего. Часто такие срывы говорят о неком алгоритме реакции, который как бы прописан. Это то, что психологи называют триггером. Есть вещи, которые нас «выносят». И смысл гипер реакции на них чаще всего может быть объясним, но не всегда понимание позволяет их изменить (хотя осознание безусловно является первой и необходимой стадией). И часто это можно проработать с психологом или терапевтом, но еще часто случается так, что на проработку не хватит всей жизни, а не орать на ребенка из-за опрокинутой чашки или не плакать от критики хочется уже сейчас.
 
Я очень бережно отношусь к своим эмоциям и чувствам. И считаю, что если оно так сформировалось, то этому есть объяснение и смысл. И запрещать себе и подавлять в себе ничего не стоит. «Запрещать» и «подавлять» означает внутренний диалог из серии «ну вот опять ты ноешь как маленькая», «ты взрослая и нужно уметь принимать критику», «лучше улыбнись и скажи миру спасибо», «надо уметь прощать». Не маленькая, не нужно, не лучше и не надо. ВСЕ, что в нас есть — это наша важная часть. Но не всегда эта часть обязана нами руководить.
 
Теперь к технике, как это работает у меня.
Возьму ситуацию, которая часто меня выносит. Например, я после рабочего дня, усталая (ресурса мало), во внутренней готовности «додать детям» (мотивация быть хорошей мамой), уложила детей спать, была терпелива к миллиону мелочей (молодец, заслужила отдых), и наконец налила себе чаю, открыла фб и вытянула ноги. И тут «мааам!», «Маааааааамааа!! Иди сюда!!!». И вот я обнаруживаю себя через минуту, уже в бешенстве взбежавшей по лестнице и орущей в темной комнате «Сколько можно!!!!!!! что еще тебе надо!!!!!!???!!! Я все сделала, я устала, я заслужила отдых!!!!! Оставьте меня в покое!!!! Я хочу тишины и побыть наконец одна!!!!!». А у ребенка всего-то вода пролилась, и надо вытереть. Или еще что-то невинное.
 
И вот я выхожу с чувством одновременного стыда и бешенства за свой срыв. И хочу, чтобы ситуация «позвать маму после отбоя» перестала быть для меня триггерной. Чтобы я могла защищать свои границы без истерики и агрессии.
szmit85cv84-daryn-bartlett
 
Шаг 1.
НАЙТИ ТРИГГЕР.
Надо отмотать ситуацию от ора до момента, когда эмоции захватили. Точно, скурпулезно, посекундно. Вот я бегу по лестнице, уже полыхая внутри, вот я с грохотом отодвигаю стул и встаю, вот я еще сижу и прихожу в бешенство, вот слышу «маааам!». Стоп. Что было между «маааам!» и «прихожу в бешенство»? А был какой-то моментальный шквал эмоций, возросшие в нечеловеческих пропорциях чувство вины, что «я не умею выстраивать границы», чувство обиды «неужели мне не позволен просто отдых?!», чувство рабства «я как марионетка на веревочке, обязана ответить!», чувство беспомощности «я ничего не могу с этим сделать», чувство ярости «им на меня плевать», чувство одиночества «никто мне не поможет», и наверное еще много всего. И все эти знания очень полезные в плане глубинного понимания, как я устроена, но разобраться и нейтрализовать их, не подавляя своей сути, невозможно от простого осознания. И вот тут очень важно взять этот ком триггера, целиком, и узнать его. Заметить, что в этот момент я чувствовала. Как стало раздражающе щекотно под коленками, как внутри за секунду созрел горячий шар, как в животе что-то упало, как будто ударили под дых, и одновременно стало горячо в голове и перехватило дыхание, как быстрыми строчками побежали где-то изнутри лба все эти мысли. Заметить и запомнить, и…
 
Шаг 2.
ПОСТАВИТЬ МАЯЧОК
Не столько углубиться в мысли, почему я себя виню за границы или что в моем детстве привело к тому, что я не прошу помощи или пощады, а пометить красным флажком этот взрыв. ВОТ ТАК он чувствуется. Запомнить его, картинкой, ощущением, и….
 
Шаг 3.
ДАТЬ ЗАДАНИЕ МОЗГУ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПРЕДУПРЕДИТЬ
Каждый, наверное, знает, как можно лечь спать перед важным событием, которое никак нельзя проспать, и проснуться за 30 секунд до будильника. Или проснуться, даже если забыл поставить будильник. Наш мозг это умеет. Он вообще дохрена умеет всего вне сознательных усилий. Так вот, надо дать мозгу задание — «в следующий раз увидишь ком — свисти». Мне помогает визуализация датчика температуры. Я помечаю «ком» как уход в красную зону, и прошу свой мозг предупредить меня тогда, когда я буду на ее границе.
 
Шаг 4.
ПОБЕДИТЬ ТРИГГЕР.
В следующий вечер, когда я услышу «мааам!», я вдруг замечу, что еще до откидывания стула во мне появилась мысль «вот оно», «вот опять, я сейчас взбешусь». Это сработал маячок. Это он дал нам окно ответственности. Секундную передышку, в которую можно сделать выбор. Или побежать за триггером на поводке привычной реакции, или справиться с ним. Способов можно найти много. Например, я стала перед уходом спрашивать детей нужно ли еще что, и стала им говорить, что на «маааам» я бешусь, потому что хочу отдохнуть, и чтобы по возможности они меня не трогали, а если что-то надо, пришли сами. Или, если рядом муж, и раздается «мааам», попросить его подойти, потому что я сейчас начну рвать и метать. Или даже просто пойти наверх узнавать, что случилось, зная, что я нахожусь на границе красной зоны, и сосредоточась на том, чтобы за эту границу не выйти. Или подышать и посчитать до 10, прежде чем идти. Или потопать ногами, и пойти потом, оттопавшись. Или выбеситься и сказать себе что-то успокаивающее, поддерживающее. В любом случае, пока наш фокус на том, что мы видим прямо в эту секунду происходящий триггер, он имеет гораздо меньше власти. Я со временем так привыкла к своему датчику температуры, что просто усилием мысли отвожу стрелку назад. Вижу ее на красном и опускаю ее в зеленое. И это работает.
 
Когда я пишу тексты про какой-то свой опыт разруливания эмоциональных ситуаций, я часто получаю комментарии из серии «а вы вообще что-то чувствуете?», «нельзя все время жить в маске», «получается, вы все время изображаете что-то».
 
Так вот, не получается. Чувствую, не живу и не изображаю. Просто у меня много таких маячков, костылей и окошек передышки, и внутренние комья эмоций и бури чувств существуют параллельно внутреннему наблюдению за ними. Я ВЫБИРАЮ, какие из них отпускать в галоп, а какие внутренние бури оставить бушевать внутри. У меня получается ОДНОВРЕМЕННО чувствовать обиду, боль, вину, отчаяние, раздражение, и при этом вести себя так, как мне в этой ситуации кажется правильным в соответствии со своими ценностями. Это не вранье себе, не затыкание чувств, это понимание, что мы больше и сильнее, чем наши чувства, что это всего лишь один из процессов. Примерно как знать, что нога болит, но дойти надо. И идешь с больной ногой. Или как бояться и при этом уверенно и спокойно выступать. Вот так, уверенно и спокойно, боясь.

Эпистолярный жанр английских жалоб

В каждой стране своя культура, свои способы ругаться, конфликтовать, добиваться своего. В стране победившей бесконечной вежливости Великобритании стиль требований тоже свой. «Бесконечная вежливость» — это комплимент, в ней действительно приятно и хорошо жить. Но обратной стороной медали является культура жалоб.

Для англичан крайне важно не сказать напрямую. Не скатиться в агрессию. Не обвинять. Если ты туда скатился — ты потерял лицо, дикий чужак и варвар, и твои претензии отметут холодной вежливостью и напоминанием о необходимости вести себя прилично. Даже если ты сто раз прав. Поэтому любая жалоба должна, как канатаходец, проходить на балансе презумпции невиновности, веры в лучшие намерения, отсутствия прямых обвинений и требований, и толстых намеков на «красные флажки», то есть те темы, которые имеют высокий рейтинг опасности. А это вовсе не темы справедливости или правды. Это прежде всего темы «Health and Safety» (здоровье и безопасность), wellbeing (благополучие), community (общность), support (поддержка).  Причем тонкий намек выглядит так: нельзя сказать «вы травмируете моего ребенка», можно сказать «я обеспокоена благополучием своего ребенка и мы подумываем об обращении к психологу». Нельзя сказать «я буду жаловаться директору», можно сказать «я не уверена, насколько это соответствуют духу школы».

Иными словами, Англия — это «читаем между строк». «Мы в бешенстве» = «мы немного обеспокоены», «мы рассчитываем на вашу поддержку» = «если в следующий раз такое повторится, вам не поздоровится»,  «это возмутительно!» = «мы несколько не ожидали». Это оружие работает в обе стороны. У меня был опыт, когда сами англичане, уж в силу положения или воспитания, забывались и писали конфликтно. И ответ в крайне вежливом стиле немедленно ставил их на место и заставлял извиняться.

language-web

В общем, я прилично наблатыкалась в английском стиле жалобства. Ниже привожу три дословно переведенных письма, и результаты.

Ситуация 1. У Тессы (7 лет) новая учительница, намного более требовательная и жесткая. Пишет ей замечания и язвительные, патронизирующие поучения. Тесса переживает и не хочет к ней ходить. Два разговора с самой учительницей не принесли результата, и я решилась на письмо директору школы.

Уважаемый Мистер Ф. 

Я бы хотела обсудить проблему, которая длится уже некоторое время. Я не упомянула ее на нашей прошлой встрече, потому что она для меня достаточно болезненная и сложная. Я изложу ее ниже и готова обсудить в любой момент.

Как вы знаете, Миссис К заменила Миссис Х в последний семестр, и вот уже несколько месяцев я получаю информацию о ее подходе к обучению.

Как вы знаете Тесса — живой и активный ребенок, который всегда был среди успевающих в классе. Она любила школу, радовалась новым заданиям и никогда не боялась сложностей. Она также неплохо справляется с резко выросшими требованиями, и достаточно независимо организует и выполняет домашние задания. С этой точки зрения мне сложно отнести резкую перемену ее настроения к чему либо, кроме смены классного руководителя.

Часто по вечерам она плачет, что не хочет идти в школу, потому что Миссис К кричит на них, или потому что ее несправедливо отругали или наказали. Она говорит, что школа — скучная, и потеряла страсть к обучению. Я смотрела ее тетради и комментарии учителя, и некоторые из них выглядят достаточно резкими, демотивирующими и саркастичными — это огромная разница с теплыми и поддерживающими словами, которые она слышала от Миссис Х. Я постоянно слышу примеры фаворитизма или того, что с детьми общаются свысока или с угрозами. 

То давление, которое оказывается на детей перед экзаменами — лишнее и, по моему мнению, не приносит им пользы. Тесса находится на гране нервного срыва из-за страха, что ее отругают за результаты тестов, которые по сути просто рутинная проверка. Она пришла домой с наставлением «Я узнаю, кто из вас, бездельники, не готовился к экзаменам, и скажу родителям!». Я не готова слушать такого рода угрозы в отношении детей ее возраста, и не хочу быть в позиции психолога, который каждый вечер вынужден компенсировать вред, нанесенный ей в школе. 

Я была поражена, когда узнала, что весь их класс был наказан и лишен перемены три раза в течение одной недели. Вынуждена сказать, что меня это крайне беспокоит. Я понимаю и принимаю необходимость в дисциплине, но лишать 7 леток так необходимого им отдыха — вне моего понимания. 

Я уверена, что вы знаете, какой вред наносит устаревший подход «кнута и пряника» для детей, и, особенно, если он применяется регулярно к маленьким детям. Есть масса исследований о том, как такие традиционные методы могут демотивировать детей, как они убивают естественное любопытство и любовь к учебе. Что дети (да и взрослые, если уж на то пошло) нуждаются в окружении, где они защищены от постоянной критики, форсированного соревнования,  обесценивания, где их побуждают рисковать и делать ошибки (а не наказывают за ошибки), и где их естественная природа не считается проблемой для получения оценок, а ценится и уважается.

Когда мы выбрали нашу школу, основной причиной выбора было позиционирование школы, как ориентированной на поддержку и семейственность, уважающей детей и детство, и фокусирующейся на их благополучии, а не оценках. Я аплодировала в своем сердце вашему выступлению в начале года, в котором вы со страстью говорили о том, как важно не давить на детей и не добиваться от них результатов, не исправлять и не контролировать их домашние задания, и как важно детям проводить время с семьей, свободно играть, исследовать, предаваться воображению. 

Возможно я пропустила, что политика школы изменилась, и учителя типа Миссис К — просто следствие. Если это так, возможно, имеет смысл донести это до родителей. 

Я не поднимала эту проблему на нашей недавней встрече, потому что надеялась решить ее напрямую с учителем. К сожалению, после двух бесед, мне кажется миссис К не понимает тот уровень давления, которое она оказывает на детей далеко за результатами тестов. Возможно, они из страха получат хорошие оценки, но я не готова платить за это потерей внутренней мотивации, естественного любопытства, любви к познанию и самооценки своего ребенка.

Я с радостью обсужу это на личной встрече, если вы посчитаете нужным, но буду благодарна за ответ, чтобы понимать позицию школы. Так как Миссис К будет оставаться классным руководителем на следующий год, я не хочу, чтобы Тесса еще год переживала такое же отношение к себе. Мы сделаем все возможное, чтобы поддержать Тессу в текущей ситуации, и при необходимости будем искать помощи профессионалов, но мне было бы очень важно понять вашу точку зрения. Я надеюсь на вашу помощь, совет и понимание. С уважением, Ольга.

Ответ был быстрый, «крайне обеспокоен, естественно благополучие ребенка важнее всего, разберусь».

Результат. Не знаю что он там сказал Миссис К, но Тесса более не получала от нее язвительностей, и за следующий год они стали лучшими друзьями и миссис К до сих пор остается любимой Тессиной учительницей, хоть больше и не преподает у них.

Ситуация 2: За несданную вовремя домашнюю работу дети получают «предупреждение». Розовую бумажку. Три предупреждения — их оставляют на «наказание» — сидеть в классе во время перемены.

Письмо от учителя Данилы (7 лет):

Уважаемые Мистер и Миссис Демин
Сообщаю вам, что у Данилы 3 предупреждения о несданной или неполной домашней работе с сентября. 

Я просто хотела убедиться, что вы в курсе. Если Данила получит еще одно предупреждение, то его лишат обеденной перемены.

С уваженим, Мисс Р.

Мой ответ:

Уважаемая Мисс Р.
Прошу прощения за то, что не ответила сразу, я была в командировке.
Прежде всего я бы хотела обсудить конкретные напоминания, а так же поделиться с вами своим видением проблемы в целом.  
Я в курсе только одного напоминания несколько недель назад, когда Данила просто забыл дома тетрадь. Он очень осторожен и изо всех сил пытается все делать правильно. Он так же очень переживает, что что-то где-то сделает неправильно, и это касается всего на свете. Я бы хотела привести один пример. Он сказал, что ему выдали предупреждение за незаконченную домашнюю работу по естествознанию. Их заданием было придумать слова про землю или космос на каждую букву алфавита.  Мы вместе делали это задание, cидели со словарем, ища слова на более сложные буквы, и просто не нашли ничего на букву X. Я удивлена, что это считается «незаконченной» домашней работой. Я была уверена, что если ребенок не знает ответа, лучше оставить вопрос несделанным, чтобы учитель видел, где у ребенка пробелы в знаниях, и мог над этим поработать, а не прибегать к родительской помощи. Я всегда стараюсь поддержать Данилу в независимом подходе к домашним заданиям, и всегда говорю, что если он чего-то не знает, то нужно попытаться найти ответ, или оставить, если не получается, а не говорю ему правильный ответ. Мне кажется, что так дети большему научаться, когда родитель не доделывает домашнюю работу за ребенка.
С моей личной точки зрения, я считаю, что лишать детей обеда и перемены — неверно и губительно для них, особенно в 7 лет, когда в третьем классе требования к ним резко выросли. Навыки самоорганизации, которые от них требуют, развиваются постепенно и на практике, по мере развития мозга, и в этом возрасте многие дети еще физически не готовы быть полностью независимыми в организации такого количества различных дел и заданий. Я считаю, что вся система домашних заданий (когда какие-то задания посылают по интернету, какие-то выдают в школе, какие-то надо распечатать, какие-то вклеены в тетрадь) излишне сложна и несправедливо требовательна. Как родитель, я нахожу сложным и необоснованно трудным необходимость постоянно скачивать, распечатывать задания для его домашней работы. Мы оба работающие родители, а это означает, что он получает свое домашнее задание поздно вечером, когда мы пришли домой и смогли его распечатать. А если мы уезжаем в командировки, такое задание становится вообще несделанным.
Я понимаю необходимость дисциплины и задачу научить детей ответственности и независимости. Я, при этом, глубоко уверена, что система наказаний (особенно варварское лишение обеда, которому не место в 21 веке), достигает собратного результата. Возможно для ребенка, который в принципе не признает правила и привык к наказаниям, как к основному способу управления — это и будет работать. Но для современных семей это неприемлемо. 
Данила очень беспокоится и нервничает, и плачет от страха, если думает, что его могут наказать. Мы никогда не наказываем детей дома, и тем не менее у нас 2 чудесных, умных, добрых, заботливых и воспитанных ребенка. Не думаю, что Данила или Тесса хоть раз вели себя агрессивно, зло, неуважительно или как либо проблемно. Я считаю, что наказание поднимает все худшее в людях (страх, унижение, потерю доверия и мотивации), и я не вижу ничего хорошего, что оно могло бы принести. Психологи давно доказали, что умения и знания получаются в процессе свободных попыток, любопытства и автономности. Мне бы хотелось, чтобы Даниле подарили время и терпеливую поддержку самому научиться навыкам самоорганизации, вместо необходимости самой начать проверять его домашние задания, только чтобы он не прошел через унижение наказанием на глазах своих друзей.  
Я понимаю, что вы работаете внутри школьной системы и правил, но я уверена, что вы стремитесь узнать каждого ребенка индивидуально.  Вы наверняка знаете, каким робким и чувствительным ребенком является Данила, и сможете подарить ему время, свободное от страха, чтобы он сам развил в себе нужные навыки самоорганизации.
Благодарю, что вы написали нам, как родители мы делаем все возможное, чтобы помочь ему быть внимательным и аккуратным, но мы нуждаемся в вашей поддержке, чтобы он мог развиваться в своем ритме, без постоянного страха. Ведь именно это является залогом его благополучия и здорового развития. 
Я с радостью обсужу это с вами, если вы сочтете необходимым, и заранее благодарю за то, что вы прочитаете это длинное письмо и попытаетесь понять мою точку зрения. 

С уважением, Ольга;

Результат. Учительница заверила, что никого не накажут. Сняла с Данилы лишние предупреждения.

 

Ситуация 3. В школе назревает рождественский концерт. Обязательный. Тесса пришла расстроенная, что их заставляют под страхом наказаний танцевать «идиотский» и «неприличный» танец. И что она всех проклинает и в школу не пойдет.

Уважаемая Мисс Н.

Надеюсь, это письмо застанет вас в добром здравии. Я бы хотела кратко обсудить с вами репетиции к рождественскому концерту. Сегодня вечером я нашла Тессу в слезах по поводу прошедшей репетиции. Это очень необычно, ведь она обожает выступать. Когда я стала ее расспрашивать, она сказала, что их заставляют участвовать в танце, который она находит «неприличным», и что она ни за что на свете никогда не хочет в нем участвовать. Мне сложно было представить, что «неприличного» может быть в танце, но так как она посещает школу танца и театра, участвует в 3-4 профессиональных постановках в году перед огромными аудиториями, постоянно ездит на кастинги на самые разные роли, я сомневаюсь, что дело просто в стеснеии. Она любит выступать и всегда рвется на сцену. Вот почему я ломаю голову над этой ситуацией. Она так же сказала, что многие другие дети так же не хотят участвовать. 
Я подумала, что лучше всего будет посоветоваться с вами. Не уверена, что именно произошло, но заставлять ее делать публично то, что она находит неприличным до такого уровня, что она плакала, не кажется мне хорошей идеей. Возможно, если изменить что-то нельзя, есть другой способ для нее поучаствовать и сделать свой вклад в рождественский концерт? Я открыта к любым идеям и с радостью выслушаю ваше мнение. 

С уважением, Ольга

Результат. На следующий день мисс Н спросила у детей: «кто не хочет участвовать?». Подняло руки 8 человек. Теперь эти 8 человек поют. И совершенно довольны.

Примерно таким же, уважительно-настойчивым способом, я выбиваю себе компенсации, выигрываю суды и делаю карьеру. Язык и культурология всегда были моими увлечениями, и здесь они пригодились, как никогда.

Госпожа Удача

С «удачей» у меня очень личные отношения. Я атеистка, и мир дальнего круга ощущаю как хаос. Бесконечные миллиарды материй, событий и случайностей в броуновском движении движутся, направляемые таким же миллиардом их столкновений и мало прогнозируемых, и совершенно неконтролируемых результатов. И в этом энтропическом миллиарде я тоже куда-то движусь, согласно выбранной мной траектории, но этот выбор не гарантирует и не прогнозирует результата. Я могу десятки лет делать все правильно, и завтра меня огреет слетевшим на обочину грузовиком, пресловутым кипричом на голову и внезапной судьбоносной встречей с Джудом Лоу. Или не судьбоносной. Я вот встречалась с Шоном Коннери, и ничего в моей жизни не изменилось.

В какой-то мере мы чуть более можем прогнозировать и менять свой ближний круг — отношения с близкими, свой дом, свое дело, свои устремления. Впрочем, ничто из этого не защищено от внезапного попадания в этот ближний круг метеорита случайности, и мне остается только жить и надеяться, что он меня минует. В какой-то мере статистика на моей стороне.

Это отношение рождает, пожалуй, два основных посыла.

 «Аннушка уже разлила масло».

Мой личный кирпич уже шатается в своей ненадежной кладке. Поэтому сберегать себя на долгую будущую жизнь я не умею, и в каждое стоящее дело вкладываюсь до донышка. Стоящее. Танцевать так, как будто никто не видит, я могу и не начать, хотя бы потому что мне не очень важно, как я танцую. А вот делать СВОЕ дело хорошо — должна. Должна в самом высоком смысле, должна себе, той короткой удаче, которая вынесла меня, со всеми трещинками и потрохами, из варева атомов вот в такую. При этом вообще не важно, синица ли это в руке, или журавль в небе. Они мои, и я им все отдам, пока есть, что отдавать. Завтра может не быть. Жизнь у меня одна, но если прожить ее, не экономя себя, одной и достаточно. Вот почему я не ложусь спать в здоровое вовремя, а пишу тут в ночи, запивая Монтепульчано? Потому что сделанное сейчас ценнее лишних годов потом, вот и все.

vxfl71hfags-nordwood-themes

 «Я ежик, я упал в реку. Пусть река сама несет меня».

Если вы представите мой мир, в котором миллиарды событий, материй и столкновений несутся в сторону энтропии, и я несусь вместе с ними, то остается только познать эту реку. И мой эмпирический ежик в реке знает, что почему-то все волново. Как будто забираешься по ступенькам, четко и слаженно, и почти уже хвалишь себя за стройность шага и умелость, а тут вся гора рассыпается под тобой домино, и ты снова в глубокой склизской яме. И будешь там долго барахтаться и ходить кругами, а потом вдруг нащупаешь ступеньку, или вот сметана уже тупо сбилась в масло, и снова шаг, и шаг, и шаг. И в этом волны, радиоволны, маятник, смена времен года.

И что нужно, чтобы лавировать по кочкам, по кочкам, по ровным дорожкам, в ямку —  бух? Знание этого ритма. Следуя этому знанию, по ровным дорожкам я знаю, что скоро будет бух. Одновременно наслаждаюсь (потом будет поздно), и не влюбляюсь в приятный ландшафт. Мои времена побед и невероятной эффективности — это время отдыха. Я смотрю запоем сериалы и откладываю работу на выходные. Я уезжаю в путешествия и неверна обязательствам и дедлайнам. Как в боксе, когда в 30 секунд между раундами нужно отдышаться. Я отдыхиваюсь. Я превентивно отдыхиваюсь, перед «бух».

Когда я в яме, я не кляну судьбу. Я честно возмущаюсь, горюю, грущу, жалею себя и топаю ногами. Но я не воздеваю руки к небесам в вопросе «за что???». Мой самый главный принцип — не винить безучастный млечный путь за то, что на моей дорожке опять яма. Ей там положено быть, согласно законам статистики! Я не рада ей, но она там ДОЛЖНА БЫЛА рано или поздно случиться. И вот в этом разделении двух параллельных рек: бешенства и обиды внутри, и философском понимании неизбежности этапа в другом нутри — и есть мое заклинание. Быть честной, когда натерли туфли, сляпала ошибку, потеряла деньги, напортачила в проекте, невовремя заболел ребенок и муж не сказал нужных слов. «Напиться, завыть матерно», и далее по тексту. И одновременно не винить. В этом соль. Не винить судьбу, провидение и всю их благостную компанию, они вообще не при делах, математика их всех посчитала. Продолжать сбивать сметану, матерясь и долбясь лбом об стену, потому что успех — это тоже закон чисел. И рано или поздно после ямки тебя снова вынесет наверх. Мой внутренний закон залегания: будь честной в том, что чувствуешь на дне, и работай со вселенной. Работай и жди.

Три недели назад на моем старом любимом маке сломалась кнопка запуска. Это было ровно накануне важного проекта (с этого самого чертового мака), и совсем невовремя. От разбитого телефона тоже стали отваливатья кусочки стекла. Заболела Тесса. Одновременно свалились на голову стройка, ремонт в собственном доме, стопядьдесят тысяч данных на ровных дорожках обещаний. Два суда застопорились. Строительная инспекция потребовала изменений, выбивающих весь проект из бюджета. У детей каникулы. В доме гости и ремонт. Девелоперы задерживают проект на неделю. У Данилыча обнаружилась дырка в зубе. Документы потерялись на почте. Профуканы сроки у налоговой. Через три дня командировка. Денег нет. Остановите землю!

Но сметану нужно лапками, лапками. И вот сегодня, после дней полного беспросвета, я успела оформить налоговую, доделать ремонт, отвезти Тессу к врачу, записать Данилыча к зубному, согласовать суды с юристом, получить оплату за три прошлых проекта и даже позвонила в строительную инспекцию и выторговала из них компромисс. Сделала с ребенком математику, купила детям кроссовки и почистила клетки у хомяков.  А все почему? Потому что  с утра внезапным чудом заработала кнопка на старом маке. Под ногами твердо и напоминает надежность.

И я чувствую себя непобедимой. И благодарна.

И пусть кирпич еще посидит в своей кладке. Ну пусть.

Партнеры

Обходительная и политкорректная Англия уходит от слов «супруг», «муж», «жена». Ну сами посудите, сидите вы в паспортном столе, спрашиваете «вы состоите в браке?» — «да», «как зовут вашего мужа?» — «а у меня жена». Конфуз. Или там «Приглашаю вас с… хм…. женой? подругой? невестой? гражданской женой?» — как ни назови, есть шанс или вляпаться, или оказаться в ситуации, что человек вынужден перед тобой отчитываться, кем же приходится ему та блондинка с фотографии.

А тут так просто — партнер. Человек любого пола, с которым я нахожусь в постоянных и интимных отношениях.

Когда я спросила у своих читателей, что для них означает выражение «партнерские отношения», как минимум половина отозвались, что это просчитанное, связанное с бизнесом, холодное, головой. Не то же самое, что любовь.

Оно действительно не то же самое. Ведь в партнерских отношениях можно находиться и без любви. А можно с любовью — в зависимых, болезненных, разрушающих. Поэтому давайте по умолчанию примем, что любовь — есть, а вот какие отношения выстраиваются на фоне любви — вопрос отдельный.

Если покопаться концептуально, то партнерские отношения будут подразумевать такие вещи, как «взаимное уважение», «возможность диалога», «общие цели», «понимание и соблюдение прав друг друга», «договоренности о взаимодействии» и прочее, от чего выросших на сказках коробит.

Меня не коробит, я люблю структуру и суть, и не пугаюсь, видя ее сквозь позолоченные лепестки роз. Я во всем вижу систему, в этом мое особенное умственное наслаждение, поэтому, наверное, мне просто о ней говорить, не боясь, что гармония треснет от алгебры.

Так вот, если копнуть еще ниже этажей «взаимоуважения», «общих целей», «диалога» и «договоренностей», то еще более системным принципом партнерства является внутреннее согласие обоих, что «мы» — это важнее чем «я» и «он».

Это то незримое единство, которое создается во всех достойных партнерствах, будь то в бизнесе, командном спорте или семье. Когда сумма больше всех слагаемых вместе взятых.

bench-sea-sunny-man

И выстраивание по сути — это прохождение постоянного конфликта «я хочу так, но для НАС нужно по-другому», «я привык поступать так, но МЫ вынуждены найти иной способ». Я такой, а он другой. И ради «мы» нам придется как-то договориться. И в решении этих конфликтов и есть партнерство. Потому что мы оба, каждый по отдельности, идем в риск, дискомфорт, смирение и договоры ради чего-то большего, ради «нас. И в этом мы партнеры.

И именно оттуда берутся общие цели, диалог, договоренности и уважение. Они — естественный результат действия, процесса, который называется «партнерство». Общий труд постоянно находить то место и состояние, в котором и каждому возможно, и обоим возможно. А через них рождаются доверие и близость. И терпимость, и тепло, и все остальное.

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Я очень хорошо помню этот момент. Был вечер, я сильно поругалась с родителями, и единственный, кому мне захотелось позвонить, был муж, с которым мы на тот момент два года как были в разводе. И вот это осознание, того «двое», которое мы потеряли, яростно борясь каждый за себя. И решение, что кто же как не мы, можем построить это «мы».

Вот и строим. Нелегко. Часто через боль. Часто шаг вперед — два назад. Но эти шаги — они общие. За руку. Вместе.

Не успеть

Ночью приходят слова, совершенно вопреки императиву лечь спать. Императиву «надо себя беречь», императиву «вот ты опять себе обещала полежать в ванной и срочно полюбить себя с животворящими баночками, а сама опять полбутылки», уязвленному «а что хочу, то и делаю, отвяньте», въедливому «это все комплексы, компенсация и нездоровые отношения с собой», должному «ты нужна своей семье здоровой и красивой», задорному «а кто не пьет?! Нет, ты назови! Я жду», просительному «ну с понедельника уж точно, 8 часов сна, зарядка и утренние страницы». А страницы все так же ночные, и беззвездное светлеющее небо укоризненно.

В лицо свистят ветром будни и выходные, сливаясь мельтешащей чередой. Мы все друг другу немножко комиксы. Эта — фитоняшка, этот — явно дитя доминантной мамы, а эта талантливая и немножко экзальтированная, а у этой явно проблемы в личной жизни, а этот — крутой профи, и сразу кажется, что у него все в жизни крутое профи, даже туалетная бумага, и та. И я кому-то комикс, и кто-то обо мне что-то составил, записал в оперативку, чтобы при столкновении подтянуть данные, ляпнул сургучом в глаз и отложил на полочку, мол, понял.

И нельзя по-другому, просто не справимся из-за объема, запутаемся в сложности и мелочах, вот и упрощаем. Становимся песчинками, сыр манчего и макаруны на зеленом чае, стильно и современно, блямс — сургуч, подшили в файлик, претенциозна.

А иногда ночью, в то странное время, когда комиксы спят, приходят слова. Они останавливают, и вот уже таксист индус более не говорящая картинка стоимостью в пять минут моего времени и памяти. Вдруг увидишь его, целиком, мальчиком, где бы он им ни был, все эти дни и годы, ссоры с родителями и друзьями, футбол на пыльной площадке, как билось сердце, когда она, какая-то, сколько-то лет назад взглянула мельком и улыбнулась, как они приходит от своего такси домой и, может быть, тоже думает, ругнуться ли на жену за брошенную грязную тарелку, или вспомнить ее прядь с сединой, как она держала на руках их мальчика, и попустить эту тарелку, черт с ней. Или заходит и глядит на закрученные ресницы спящего ребенка, и чувствует то же, что я чувствую, глядя на сомкнутые ресницы моего. И еще миллион и миллиард частиц этого огромного космоса внутри него, что он чувствует, когда смотрит на беззвездное английское небо, может быть он тоже скучает по маме, или думает, что ну как же можно справиться с этой непрощающей обязательной жизнью, и сомневается в своем лице в зеркале, и ведет старый опель-такси ночью, и маленький мальчик в нем думает, для это ли я родился? И это — все? Вспоминает горячий песок под ногами в детстве, растоптанные сандалии, как звали к ночи домой, запах подушки, своего мишку, выбоинки в парте в школе, как взрослые болтают и как пахнет ужином, и думает — где это все? Где оно все во мне?

h0ltog1t_0o-rhendi-rukmana

Или вот глядишь на дочь, сидит, закусив губу, над математикой, вглядываешься в ее черты, и видишь там все, чем она может стать, и уже стала, все, о чем она будет думать и плакать, и понимаешь, что как бы ни был он близок тебе, твой ребенок — он тоже такой огромный, невероятный космос, и нет тебе доступа в закоулки этих чувств, мыслей, становления, одиночества. Как не рвешься объять, а все равно немного комикс, девочка, 9 лет, любит сочинять истории и рисовать, талантливая, добрая, амбициозная. А что там в ее светлой голове с косичками проносится в ее 9 лет, когда она смотрит на беззвездное небо, что она будет вспоминать лет через 30 — не знаешь. Ведь не математику же.

А то, что было внутри, когда небо.

Невыносимая тщетность. Как будто хочется все время успеть сказать, донести, самое главное — что я вижу, я знаю, у меня просто нет слов, чтобы ты поняла, что я вижу весь твой космос. А вместо этого говоришь, чтобы доделала математику. Близость ускользает песком сквозь ладошки.

Но вот поймала за хвост, успела, в словах как будто спасла. Как будто.

You can’t beat me in being me

1 июня 1997 года, студенткой 4 курса московского института иностранных языков я вошла в офис компании «Видеосервис», предложившей мне неожиданно постоянную позицию секретаря-референта. Виновато во всем было объявление «студентка ин. яза, переводы устные и письменные, английский и китайский языки» в газете «Из рук в руки». По этому объявлению мне регулярно сваливались выставки китайских предпринимателей и инструкции к микроволновкам, оплачивающие редкие радости студентки 4-го курса. А тут постоянная работа. Я оформила индивидуальный план на 5-й курс и вышла.
1997 год. Люди в Черном, Джерри МакГуайер, Легенды Осени, Джуманджи. Я оказалась в самом прекрасном месте — я переводила переписку и писала синопсисы про Брэда Питта — что еще можно хотеть в 21 год?
30 июня 2017 года я вышла из офиса компании 20й Век Фокс в должности вице-президента по бизнес-развитию. Навсегда.
За 20 лет карьеры в этой индустрии я прожила большую маленькую жизнь. Влюбленность в кино, работу по 18 часов в сутки, офигенные команды и внутреннюю травлю, политику и драйв, то, что меня держало, и то, что меня отвращало. Я прошла PR, маркетинг, продажи, лицензирование, дистрибуцию, поставки, розницу, контракты, IT системы, проектный менеджмент, стратегию, переговоры, биздев, слияния и поглощения, тренинги и коучинг. Я организовывала офигенские тусовки, которые помнят до сих пор, работала с 50+ странами, посетила 30+ стран, заключала многомиллионные сделки, создавала с нуля команды, строила системы, увольняла людей в лицо. У меня нет и намека на бизнес образование.
 
Я не из тех, кто любит писать про удачу. Да, 20 лет назад мне повезло, мое объявление кто-то заметил и мне позвонили и пригласили на собеседование. Все остальное я не стану списывать на везение, потому что перейти за два года из секретаря в директора по маркетингу, работать в этом маркетинге так, чтобы меня взяла к себе Сони, работать в Сони так, чтобы меня экспатовским пакетом перевели в Лондон, работать в Лондоне, без связей и культуры на 6 месяце беременности так, чтобы мне доверили реорганизовать бизнес, работать с шестимесячным ребенком в первый год эмиграции так, чтобы мне дали вице-президента, работать так, чтобы меня пригласили в корпоративную стратегию, работать там так, чтобы меня переманил Фокс, работать в Фоксе так, что мне дали полную свободу работать когда мне угодно из дома — это не удача, это я, вот этими самыми руками и головой.
i-can-and-i-will-watch-me-motivational-print-prints
 
Я ни разу в жизни не искала работу. И выйдя через 20 лет из дверей Фокса, я знаю, что так никогда и не буду ее искать.
 
Когда меня пригласил на работу Фокс и я проходила 8 собеседований, на пятое появление в офисе наш чудный охранник сказал «Это опять ты? На кого же тебя собеседуют, вице-президента, что ли?». Я 20 лет позволяла себе не выглядеть оным, и до сих пор им не выгляжу. Одеваюсь не по дресс коду, свято отстаиваю право быть собой, затеваю неудобные разговоры и верю в то, во что верю. И тем не менее эту корпоративную игру я освоила, поняла и победила.
 
Но корпоративная клетка мне уже несколько лет, как мала. Я вижу, куда я могла бы шагнуть, и мне не хочется туда шагать. Я вижу, как живет мой босс, и мне не хочется так жить.
 
Поэтому я собрала пакетики с чаем и зарядки, и вышла. У меня была офигенная карьера, и я из нее выросла. И теперь я опять с нуля, только за плечами опыт, а внутри совершенная уверенность, что я не могу не добиться успеха. Есть такие вещи, которых не может быть, потому что их не может быть никогда. Так вот, чтобы Оля что-то провалила — такого не может быть никогда.
И только это знание спасают от паники и мельтешения. И еще слова моей дочери. Два дня назад мы говорили про ценности, важность своего пути, своих целей. «Надо быть собой, мама» — сказала она.
«You can’t beat me in being me» — сказала Тесса Демина, 9 лет от роду.
 
«Слушайте сюда, дети. Я ушла из Фокса, и теперь буду развивать бизнес. Два года денег будет не хватать, поэтому прошу вас не клянчить, я буду строить новое, и деньги придут потом. Но сейчас мне придется много поработать».
 
— Что, мы больше на лыжи не поедем?? — заныл Данилыч.
— Можно, я тебе помогу? — спросила Тесса.

Учителя

Есть фразы, которые остаются с нами на всю жизнь. Они бывают ужасны, и как раскаленное клеймо прижигают рост. Они бывают прекрасны, как отмычка, случайно оказавшаяся в кармане, снова и снова открывающая нам двери. Сегодня я о вторых.

Мне 5-10-15 лет. Восхищенный папин взгляд и фраза «Ну Олька, боец». Можно поспорить, является ли бойцовость положительным качеством, для меня однозначно — да. Бесконечная подпитка силой и упорством. Я боец. Я из тех, кто не сдается. Я из тех, кто будет ползти по лесу с переломанными ногами, и доползет. Меня ничем не взять. Я last man standing. Всегда и до конца.

Мне 7 лет, тонкий мостик через ручей, три дощечки, страшно. «Не надо бояться, надо опасаться», снова папа. На всю жизнь алгоритм работы со страхами. Не уходить в панику, а оценить опасность, быть осторожной, предусмотрительной, внимательной — и идти через три шаткие дощечки.

9-10 лет, школа, опять папа «если ты можешь сделать лучше, зачем делать хуже?». Это не ушло в разрушающий перфекционизм, а ушло в привычку спрашивать себя — а я ведь могу? Ведь могу лучше? И ответ всегда — да. И навсегда ощущение бесконечности возможностей и силы. Наполняющее, ведущее. Я могу.

17 лет, Дима, большая, долгая, первая серьезная любовь. «Если смерть подошла к тебе слишком близко, сделай шаг вперед, возможно, она отступит». Когда совсем трудно — иди на боль. Иди в конфликт, в опасность, не убегай, встречай в лицо. До сих пор моя модель. Идти на боль в родах, идти под удар в боксе, идти с поднятой головой через стремную компанию вечером — делать этот шаг в лицо судьбе «вот я, и мне нечего терять — а ты, смерть, боль, потеря, опасность — на что способна?». И она всегда отступает.

vxfl71hfags-nordwood-themes

23 года, встреча выпускников нашего литературного лицея. Стесняясь, выговариваю на общем фоне «а я директор». Татьяна Борисовна, любимый учитель «ты всегда была амбициозная девочка». Правда? А я думала я всегда была не самая талантливая закомплексованная невротичка с потребностью в признании. И какое-то освобождение — я же амбициозная! Я имею право рваться наверх и гордиться этим. Я имею право признать себя такой.

26 лет, мой босс Хью. «Ты умная и талантливая, быстро учишься и прекрасно все делаешь. Но если ты хочешь наверх, тебе нужно научиться делать ошибки и наживать врагов». Опять отмычка. Пошла после этого и поругалась с неприятным вышестоящим. И выиграла. Дала себе право ошибаться и быть нелицеприятной. Отстаивать свое. И продолжаю.

32 года, первый ребенок, книга Элфи Коэна «Безусловные родители». «Вопрос не в том, что наказания или поощрения не работают, а в том,  для чего они работают?». Вопрос на сто миллионов. Каждый постулат воспитания, построения бизнеса, снабженный эпитетом «это работает» я пропускаю через вопрос «для чего?». Что именно это помогает достичь. То ли это, что я хочу? Это алгоритм постоянной сверки со своими глубинными целями и ценностями. Алгоритм критичного мышления, переосмысления. Бесценный для меня.

35 лет, Тессе три года. Она скандалит из-за «ерунды», я обьясняю, что это ерунда. Всем очень плохо и безысходно. Пока она не выдает «мама, ты должна была меня просто пожалеть». С этой фразы моего трехлетнего ребенка начался мой путь в эмпатию и чувства. Как отрезвляющая пощечина, напомнившая, что именно чувств ждут наши близкие. Что именно моя бережность, тепло, со-чувствие нужно им наперед мудрости и опыта. Чтобы я была душой и сердцем с ними там, где они. И я снова и снова вспоминаю эти слова и открываю им душу, и плачу с ними заодно, и обнимаю их, когда они неправы.

36 лет, распутье, карьера поперек горла. Кофе с девушкой Сарой, ушедшей из компании, чтобы открыть собственное дело. Ее рассказ о том, как важно нарабатывать связи. Мой огромный блок — все эти тусовки и знакомства — не мое. Не люблю, не умею, не хочу, ненавижу.  «Просто пригласи кого-то на кофе». Именно тогда легло. Пошла и пригласила первого человека на кофе, и нервничая коленями рассказала, что хочу бизнес в недвижимости, но не знаю, как. И он ничем конкретным не помог. Но появилась отмычка — когда я не знаю, куда дальше, я вылезаю из ракушки и приглашаю кого-то на кофе.

30 лет, Саша, муж. Неуверенно и смущенно «солнышка, может быть мы поженимся?». Держат эти слова меня навсегда на плаву, через все. Ведь для него я на все времена, сквозь клыки, бойцовость, упорство и колючки — «солнышка». Я — и «солнышка»!  Это невероятно совсем, и иногда почти дико.  Но как маячок, в моей военизированной реальности, дальний маячок, чтобы не потеряться. Где-то я «солнышка», и меня там ждут.

Я собираю эти фразы, как драгоценные камни, и подкладываю в кармашки детям.

Пред-назначение

И вдруг пазл сложился.

В своей книге «Твердость Характера» профессор Пенсильванского университета Анджела Дакворт пишет, в частности, о «высшем смысле», и о том, что работа становится удовольствием, когда обретает этот смысл и подчинена высшей цели. И это не значит, что все грани работы непременно приносят удовольствие. Это значит, что осознание своего смысла, предназначения — способно придать удовольствие любой работе.

Предназначение, предназначение. Я увлекаюсь десятком несвязанных вещей, и некоторые из них увлекают меня настолько, что я могу не спать, не есть, не думать и не мыть голову — настолько я в потоке. Но если я беру каждое из своих увлечений — я не нахожу в нем самом высшего смысла.

Мне интересен бизнес. Я загораюсь от моделей и идей, от того, как они трансформируются в системы, как эти системы работают. Я завораживаюсь системами, этими сложноструктурными построениями, которые я вижу с почти рентгеновским ощущением. Они потрясающи — я вижу эти потоки и процессы, текущие реки средств, ресурсов и данных, шестеренки коммуникации, утечки и протечки издержек и неэффективности, энергии мотивации, инерции, столкновения с рынком и покупателем, мне нравится переводить это в цифры и графики, нравится это рассматривать на свет, как кристалл снежинки, поворачивать перед глазами, понимать.

Мне интересны люди. Интересны эти сложные системы физиологии, психологии, внутреннего и внешнего, мыслей, чувств, эмоций, ощущений, действий. Они такие же — сложные, взаимосвязанные, многоуровневые — я бесконечно и влюбленно вглядываюсь и отмечаю, замечаю, вчувствываюсь, анализирую.

Мне интересны конфликты, интересно, как эти людские системы вдруг сталкиваются на нескольких уровнях, интересно понимать и ощущать, как каждая грань замирает, отдергивается, бросается в нападение, защищается, упирается, терпит. Наблюдать это, внимать, направлять, овладевать этой на внешний взгляд неуправляемой бурей, вести ее, подхватывать выпадающие нитки, придерживать агрессию или отпускать агрессию, принимать агрессию, растворять ее.

Мне интересны дети. Бесконечно интересен это процесс — это все те же сложные системы, интересно видеть в действии механизмы и законы, наблюдать за чудом их внутреннего само созидания, как они выстаивают, как они подстраиваются, как они учатся, перерождаются.

Мне интересен язык. Интересно понимать эти структуры смыслов, реалий, истории, чувств. Интересно, как они живут и развиваются, как впитывают и питают культуру, как это связано. Интересна мимика людей на разных языках, интересна культура людей на разных языках, интересно понимать, как текст может вести, останавливать, бить пощечины и заставлять сердце биться. Я слышу тексты, фильмы, музыку как мелодию, которая ведет, вижу эти потоки смыслов: в ритме, в звуках, в скорости. Вот я развиваю этот текст, нанизывая похожие, через запятую, и вот уже в этом плавном ритме вывожу на ожидание, третий, четвертый виток, ставлю многоточие…

И

Немного держу паузу. Спокойную. Уверенную. И ставлю точку.

Пазл сложился.

9-v-oxu4dtm-jakob-owens

Мне часто говорят, что я могу простыми словами объяснить сложное. Я перевожу мир детей на язык родителей. Я перевожу чувства на язык мыслей и обратно. Я перевожу с маркетиногового на клиентский, с бизнесового на человеческий, с операционного на коммерческий, с научного на чувственный, с эмоционального на рациональный, с архитектурного на бухгалтерский, с языка цифр на язык смысла, с языка боли на язык эмпатии, с языка чужаков на язык ценностей, с манипуляционного на осознательный, с крика на боль, с агрессии на рану, с идейного на системный, с сумбурного на понятный. Я погружаюсь в бизнес, науку, психологию, эмпатию, литературу, аналитику, потому что я учу языки.

Я переводчик.

В этом мой смысл и мое предназначение.

Брать чуждые системы и идеи, понимать их изнутри, удерживать их на секунду на уровне глубинного смысла, и переводить их уже другими, понятными символами. Мир полон не понимающих друг друга систем. Я умею их соединять пониманием.

Поэтому я строю инновационный бизнес в индустрии, где клиенты и поставщики не понимают друг друга. И я строю его на том, что я могу говорить на обоих языках. Поэтому я пишу трогательные тексты, от которых родители начинают лучше понимать своих детей. Поэтому я веду сложные и кризисные переговоры. Поэтому постоянно пишу про столкновению культур: русскости и английскости, толерантности и ее отсутствия, семейности и индивидуализма, детей и родителей, научности и популяризма, женщин и мужчин, феминистов и нет, нанимателей и работников, ученых и нет, сырых чувств и стройных текстов.

И если по ходу возникают успешные бизнесы и карьеры, выстроенные отношения и книги, то это, по сути, побочный выхлоп моей глубочайшей потребности сделать так, чтобы то, что не понимает друг друга — поняло.

И на это я положу жизнь, здоровье, часы сна, и это никогда не будет ощущаться жертвой.

Я переводчик.

Я хочу суметь перевести с чужого — на ваш. Я хочу, чтобы понимали.