Портреты — 2

Он жутко, невыносимо, до исступления упрям. Изредка он прислушивается ко мне, а я делаю вид, что этого не замечаю, он замолкает и склоняет голову набок, упирается щекой в ладонь и… слушает. Он пытается мне объяснить что-то из физики и математики, и радуется, когда я понимаю. Он старается держать фигуру и с вороватым видом уплетает на кухне «медовик». Он очень жесток с людьми и с собой, ему не хватает такта. Он может починить все, что угодно, у него золотые руки. Он не умеет выкидывать старые вещи. Он приносит мне газетные вырезки про кошек и показывает свои детские рисунки с индейцами. Он любит старое советское кино. Он может 4 часа проговорить со мной по телефону. Он постоянно опаздывает. Он ставит под сомнение все, что я делаю, но я знаю, что он гордится мной, и это крайне приятно. Он играет с моей кошкой. Он любит слушать, как я читаю вслух стихи. У него большие, тяжелые и теплые ладони с длинными, почти музыкальными пальцами. Он большой и постоянно обо все бьется. Он смешно танцует. Он носится на машине и на горных лыжах, и не понимает моего страха. Он любит смотреть, как я меряю одежду, и участвует в подборе туфель и тона помады. Он мне всегда будет мальчиком, хотя у него давно седые виски. Я хочу, чтобы у моего ребенка были его глаза.

Портреты — 1

Она рыжая. У нее почти прозрачная, молочная, детская кожа, и синяя жилка на нежной шее. У нее мягкие пальцы, похожие на кошачьи подушечки. Она носит очки с сильными линзами, но они ее совсем не портят. Она напомнила мне фильм «вам и не снилось». Когда она показывает фотографии, она гладит каждую — нежно, любяще, на ощупь ощущая. Она совсем не позирует. Она терпелива и великодушна, она умеет слушать. Она обязательно хочет вас накормить. Она любит детей. Она сильно чувствует и немного стесняется это проявлять. Она заворачивает блинчики в аккуратные конвертики. Ее трудно узнать на фотографиях — она очень меняется. Она лазит по скалам, хотя это трудно представить. Мне кажется, у нее внутри море — ровно теплое, мерцающее, глубокое, нежное, бесконечно сильное и терпеливое. Она — сама нежность. Ее хочется оберегать. Будь я мужчиной, я бы влюбилась. Она одуванчиково-светлая. Ромашка.

Отечество

Месяц назад меня за рулем остановила полиция, ибо я держала в руке мобильный телефон. Тут это нельзя никак, и хотя я по нему не говорила, но в руке держала. Обычно при таком нарушении дают выбор: или 3 балла в права, или иди на курс Driving Awareness. Ежу понятно, 3 балла в права никто не хочет, иду на курс.
 
В отеле, где проходит курс, собирается человек 20. Разговоры как у новопосаженных «а тебя за что?». Естественно, никто не виноват, никогда так не поступает, курс считает дорогой профанацией, и все обсуждают, что полиции нет другого дела, кроме как нас обуть на 100 фунтов и полдня личного времени. Вокруг столов все рассаживаются с циничными лицами, обмениваясь понимающими ухмылками, мол придется вытерпеть.
 
Я, как человек с советским анамнезом ожидаю 4 часа обвиняющих втирательств о том, как важна безопасность, для чего созданы правила ПДД, и мол больше ни-ни, нехорошие вы люди. Критики, занудства и поучений я жду.
 
Следующие 4 часа были для меня в своем роде культурной встряской. Курс начался с вопроса — кто знает, что такое эмоциональный интеллект? И далее в течение 4 часов я оказалась на сеансе очень качественного психологического тренинга, интерактивного, веселого, трогательного, в котором мы проигрывали эмоциональные ситуации на дороге, обсуждали, какие чувства нами движут, говорили о базовых мотивах, об иллюзиях ума, и ошибках суждений, о воле и эго, о построении привычек и осознанности. И хотя я про все это читала и знаю, вышла я оттуда с открытыми глазами, улыбкой и измененным отношением к тому, как я веду себя за рулем.
 
Но самое сильное впечатление на меня произвел тот факт, что та самая «бездушная чиновничья машина», от которой я по привычке не жду ничего, кроме формалистики, отписок и галочек, почему-то вместо формалистики, отписок и галочек взялась и задумалась, а почему все-таки люди нарушают? И потратила деньги налогоплательщиков на неблагодарное дело образования, работы с истинными причинами, выстраивание доверия и повышения осознанности. Кто-то там в этажах министерств вместо очередного занудного «блаблабла нельзя нарушать правила» озадачился и попытался сделать правильно и хорошо.
Возможно, это те же самые люди, которые пишут государственные программы инклюзии, поддержки инвалидов, адаптации эмигрантов, заботы о стариках — и они, как бы мне, советскому циничному человеку ни казалось это удивительным, действительно пытаются поддерживать, адаптировать и заботиться.
light-black-and-white-people-dark-large
Я так подсознательно привыкла считать «государство» циничным, жестоким и вороватым надсмотрщиком, что иное вызывает у меня когнитивный диссонанс.
 
Когда я пишу критично о России, я часто получаю упреки в отсутствии патриотизма. Вот и сейчас я чувствую себя детдомовским ребенком, который попал в семью и удивленно сталкивается с человечностью и доверием, и оттаивает от своего безверия, и сильно задумывается о том, кто же настоящее отечество.