ПРО ШЕЙМИНГ И НЕ ТОЛЬКО

Одна из тем, о которой я регулярно думаю и регулярно пытаюсь наладить там ясность — это грань между несогласием, критикой, осуждением, шеймингом и травлей. Потому я бесконечно сталкиваюсь с тем, что одно считается другим и наоборот.

Попытаюсь таки прийти к ясности, которую так люблю.

1. Вызывать в ком-то чувство стыда и чувствовать стыд — это две разные штуки. И за это ответственны два разных человека. Надеюсь, тут мы все согласимся.

2. Значит, не всякое переживание стыда говорит о том, что вас стыдят. (ну и не всякое стыжение может вызывать стыд). Мы можем переживать свой собственный стыд.

Соответственно:
«Я выбрала кормить своего ребенку грудью, потому что это лучше всего для ребенка» — не является шеймингом искусственного вскармливания.
«Я вегетарианец и не ем мясо, потому что мне жаль животных — не является шеймингом мясоедов».
«Я люблю чувство подтянутого тела и занимаюсь спортом, чтобы так выглядеть» — это МНЕНИЕ, и не является фэт-шеймингом.

Это не значит, что человек не чувствует стыда. Он все равно может его чувствовать, потому что это чувство стыда уже есть в нем, уже заложено всем другим опытом столкновения с шеймингом за его жизнь.

3. «Я против кормления смесью, она не полезна для детей». «Я против мясоедения, это наносит ущерб планете, и не полезно для здоровья», «я считаю, что лишний вес опасен для здоровья». Это КРИТИКА, НЕСОГЛАСИЕ — подвид мнения. Мы тут обсуждаем или отрицаем позицию, и другой так же может отрицать или обсуждать нашу позицию. Это есть дискуссия.

4. ШЕЙМИНГ, как мне видится, включает в себя три составляющих:

а) Эмоциональную оценку. «Омерзительно!!» «Меня тошнит!» «Кошмар!» и прочую риторику.

б) Направленность на человека, а не на явление. «Эти мамаши», «Эти бездушные люди», «Как вы можете!», «все эти тетки», «ох уж эта молодежь!». Осуждается КТО делает, а не ЧТО происходит. «Каждая нормальная мать хочет дать лучшее своему ребенку, а лучшее — это свое молочко!». Это шейминг. Он предполагает, что остальные — не «нормальные матери». «Как вам не жаль бедных животных» — это шейминг, он завуалированно обвиняет в жестокости. «Они просто не понимают, какой вред наносят здоровью» — это шейминг, он обвиняет в глупости, недееспособности, не способности принять решения.

в) Намерение вызвать чувство стыда. Как один из механизмов доминирования и контроля, шейминг — это манипуляция, приносящая стыдящему чувство моральной победы над пристыженным соперником. Можно достаточно бурно обсуждать преимущества грудного молока или смеси для ребенка, расширить дискуссию для преимуществ для всей семьи, и прийти к разным выводам. Можно обсуждать жестокость к животным на уровне философском, на уровне регулирования этики в животноводстве, на уровне диетических потребностей разных людей. Можно обсуждать так же вес, ориентацию, выбор профессии и так далее. Можно быть несогласными. Шейминг начинается там, когда вместо обсуждения применяется манипуляция «как вам не стыдно!».

5) А когда манипуляций «как ей не стыдно!» переходит из называния имен, собирание рати для совместного стыжения, криками «вот посмотрите на него, расчехлился!»- начинается ТРАВЛЯ. Травля имеет намерение испортить репутацию, нанести ущерб.

«Я считаю так» — это мнение.
«Я с вами не согласна, потому что» — это дискуссия.
«Я против, потому что» — это критика.
«Ты мудак» — это оскорбление, а не мнение.
«Только мудаки так поступают» — это шейминг, а не мнение.
«Вы посмотрите, какой мудак, максимальный репост» — это травля.

Мнения и несогласие в этом блоге приветствуются и обсуждаются.
Травля и шейминг — нет.

Про толерантность к отличникам.

 

В школе я была круглой отличницей. И в институте. Медаль и красный диплом. Я выбиваюсь в первые почти во всем, за что берусь, походя. Я не в состоянии сидеть и ждать, пока что-то само решится. Я ставлю цели и иду к ним. Я достигатор классический, одна штука.

Естественно, всю свою школьную жизнь я бесконечно слышу, какие отличники — подлизы, подлецы, просто знают систему, и никогда из них ничего хорошего не получается.

Давеча ходил по сети пост одного психолога о том, как ее бесят зазнайки достигаторы, на фоне которых нормальные люди чувствуют себя неадекватом. Как противны все эти «соберись, тряпка!», «ну я же смог», потому что ничего не вызывают, кроме чувства вины. Может тот, кому дано. И собирает тряпки тот, кому есть, чем собирать. А кому нечем, то вот.

И я вот совершенно согласна, что «соберись, тряпка» — чаще всего вредная бяка с верхней полки. Не потому, что эти самые тряпки не надо собирать, это, как говорится, дело личное, а потому, что в принципе нехрен указывать.

Но вот я не могу не обратить внимание на очередной парадокс крестика и трусов, выпрыгивающий на меня из риторики «достали психованные достигаторы, обесценивающие все, кроме своей параноидальной идеи успеха».

Предположим, ничто в нашей жизни не есть свободная воля. Когда все сдаются, а я остаюсь в строю — это не воля к победе, это у меня врожденные психологические особенности. Когда все бегут с визгом, а я тушу пожар — это не моя заслуга, это мама с папой, генетика и опыт. Когда никому не надо, а мне надо, когда я плачу вдесятеро, потому что очень надо, когда ползу куда-то, куда одной мне надо и ведомо, срывая ногти — это не деятельная натура, не альфа-персона, а гиперкомпенсация.

Если это так, если мы понимаем, что жертва — не «самадуравиновата», что тот, кто не пришел первым — не менее достоин, а, возможно, и просто не хотел даже участвовать в этой гонке, что каждый имеет право жить в своем теле, выборе, социальном статусе, и не стыдиться, что никто ни в чем не виноват, просто звезды, гены и опыт, то почему тогда с тем же принятием не встретить тех, кто так же — звезды, гены и опыт — другой? Кому много надо, кому важно первым, кому мало, у кого шило? Почему для того, чтобы не обесценивать первых, надо обесценивать вторых? Почему с тем же теплым принятием не говорить о том, что «ну так сложилось», «да, ему очень важен успех, и мы уважаем его право на это», и видеть зло не 10 (самых громких и петушистых) процентах человечества, а в практике обесценивания?

Как насчет того, чтобы перестать обзывать мой смысл жизни зазнайством, пустыми иллюзиями и насажденной ложью, перестать объяснять мои чувства самообманом, а мои действия — «ну это ей просто повезло». Как насчет того, чтобы с тем же уважением отнестись к моей потребности сделать перфекционистски хорошо, к необходимости дожать, к желанию первенства, не высмеивать мою необходимость контроля, тягу к славе, к признанию?

Если мы — всего лишь производные своих суповых наборов, то чем моя потребность побеждать менее значима, чем чья-то потребность в заботе?

А если мы НЕ производные, а если свободная воля таки существует, хотя бы в какой-то степени?

И вот тут и есть конфликт трусов и крестика. Либо всем просто повезло или не повезло, и можно не особо парясь дожить остаток лет, все равно не мы решаем, и надежды на изменения нет никакой, кесарю кесарево и зачем мы тут сегодня собрались.

Или мы таки не тварь дрожащая, и где-то там начинает зыбко маячить призрак ответственности, ужас чувства вины, страх сомнений и стыда, защита от этого всего, и побег в детерминированность.

На территории свободной воли жить хлопотно и неспокойно.
И виноватой окажется свободная воля.
А вовсе не привычка винить.

Про имидж тела

Вот смотрите, как интересно. Читаю дискуссию о том, до какого возраста допустимо приводить ребенка противоположного пола в раздевалку в бассейне. Долго думала, в чем проблема, по комментам поняла, что наличие кабинок не является повсеместной практикой в России. Что до сих пор в огромном количестве бассейнов и аквапарков люди переодеваются в общем пространстве и моются голышом в общем душе.

Я сама так выросла. Общая баня в г. Черкассы каждое лето навсегда останется у меня в воспоминаниях. Туалеты без дверей. Больничное «раздевайтесь». Голопопые дети на пляжах до 4-5 лет.
В общем, быть голой с присутствии других голых мне всегда было достаточно несложно. Допустимость наготы высокая.

В Англии она очень низкая. Голопопых детей не увидишь на пляжах (хотя бы потому, что «пописать в водичку» считается неприемлемым). Раздевалки всегда имеют кабинки. В общих душах в бассейне никто не моется голым. Врач всегда выйдет и позволит переодеться в больничную робу, и осматривать будет, по возможности прикрывая. При массаже на груди лежит полотенце. Даже, простите, в бразильской депиляции тебе выдают одноразовые стринги. То есть вот эта нагота в присутствии других очень сильно табуирована. Думаю, англичан в австрийской сауне хватает кондратий.

Ну так вот.
При такой допустимости, я бы сказала, нагляденности, на голые тела всех мастей и видов с детства, спокойного отношения к телу, я каждый раз выпадаю в осадок, читая, как 25 летним женщинам «пора закалывать морщины», как каждая вторая рубится в какой-то секте за тонкость талии и накачанную попу. Уровень бодишейминга имеет какие-то космические размеры, а отношение к телу, как к глине для создания идеальной барби — повсеместно.

А в стране табуированности наготы, в победивших отдельных кабинок и отсутствующих общих бань,
всячески нормально и допустимо жить в любом теле: с лишним весом, неидеальными формами, с морщинами, возрастом, короткими ногами, животиком и так далее. И в этом неидеальном теле с тобой все нормально.

А, казалось бы, могло бы быть наоборот.

«Бей-Беги-Замри»

Вот говорят есть «бей-беги-замри», как реакции на стресс или опасность. Не знаю, есть ли такая «срочно организуй спасение»? Привыкла считать, что это вариация «бей».

Когда-то в детстве мы были с родителями на море. И пошли с младшим братом кататься на водном велосипеде. И в какой-то момент далеко от берега у нас слетела цепь. И велосипед стало уносить. Уверена, что нас бы спасли, но на тот момент берег казался все дальше, а Турция — все ближе, младший брат испугался и паниковал, а я молча чинила цепь. Чинила, чинила и починила.

Когда-то в юности я училась в Америке. И наш класс поехал в поход с байдарками по горной реке. Не сильно опасной, но шедший передо мной парень перевернулся, и вывихнул ногу. А мы были последними, все уже уплыли вперед. Наверное, нас бы хватились и прислали взрослых. Но я просто взвалила на себя здорового чернокожего парня и потащила вниз по горным уступам. И дотащила.

Когда-то в молодости на меня напал насильник в подъезде. Наверное, можно было кричать и звать на помощь, но я почему-то вместо того, чтобы сопротивляться, начала с ним спокойно разговаривать. И договорились мы до того, что он плакал, я его жалела, и он меня отпустил.

Когда-то давно я разбилась на машине. В мою водительскую дверь на полной скорости влетела девятка. Машина всмятку, меня спас ремень, вещи веером из разбитых стекол по всей дороге. Наверное, можно было звонить знакомым и меня бы выручили. Но я не успела об этом подумать. Я выбралась через вторую дверь, стряхнула стекло, вызвала ГАИ, оформила дтп, собрала по дороге вещи, вызвала эвакуатор, договорилась уже ближе к ночи с какими-то ремонтниками, эвакуировала машину, и с пакетом собранных продуктов на попутке (электрички уже не ходили), поехала домой.

Когда-то ночью я ехала на электричке домой, и проспала остановку. Сумку у меня под это дело украли. Дело было после ночной командировки. Высадившись в ночью где-то в глубокой области, я нашла попутку забесплатно, вергулась на 20 км, и влезла в форточку собственного дома.

Это даже не про то, что я геройствую, геройствую, конечно, прошивка такая. Но у меня от стресса как будто раз в 100 ускоряется мозг, немедленно оценивая сотни вариантов решений и бросаясь в действие. Уже потом, уйдя от насильника и заперев дверь, я могу обнаружить, что коленки и руки дрожат. Но не в момент. В момент я как лезвие, совершенно четко знающее, уверенное и быстрое.

И вот мне интересно, а паника — это как?
Вот мы сейчас немного в отчаянной ситуации, и сегодня мне все близкие спросили «что планируешь делать?». Как будто бы нет даже варианта, что я не знаю, что мне делать. Как будто нет варианта запаниковать.

А ведь его в самом деле нет. Действительно в течение 30 секунд после неприятных новостей я уже придумала несколько вариантов и висела на телефоне, их организовывая. Как будто бы у меня даже нет этой паузы — испугаться, замереть, запаниковать.

Интересно, а когда этот вариант есть — это как? Как это чувствуется?
Хочу расширить диапазон реакций.
Есть у вас истории, где не-действие было верным? Где замирание или паника — спасли?

Субьектно объектные отношения

Мысли по поводу скандалов с психологами в сети.
Есть два формата общения — субъектный и объектный (конечно же, их больше, но я сейчас про эти два).

В субъектном ты состоишь в прямом диалоге. Есть «я» и есть «ты». И ты настраиваешь общение так, чтобы прийти к тому, что для тебя в этом диалоге важно, между вами двумя.
В объектном ты говоришь О ком-то. По сути в третьем лице. Этот «он» перестает быть твоим партнером про диалогу, а становится объектом обсуждения. Партнерами становятся остальные, готовые обсуждать этого «того».

Сложность заключается в том, что редко приятно быть объектом. Если взять бизнес, то я могу с коллегами и соратниками обсудить «клиентов», но клиентам быть свидетелями этого диалога скорее всего будет неприятно. Я могу готовиться к переговорам и объектно обсуждать боли, потребности, слабые и сильные места будущего партнера по переговорам. Но когда я выйду в переговоры, мой партнер станет «субъектом», я буду с ним в диалоге, и задачи и методы мои поменяются кардинально.

Сложность соц. сетей заключается в смешении каналов. Если я психолог, и пишу терапевтические тексты, меня читают будущие и потенциальные клиенты, и это субъектное общение. От меня ждут помогающего диалога. Если я в том же канале вдруг решаю с другими психологами обсудить этих самых клиентов, отстраненно и профессионально, то клиентам это будет больно. Час назад они читали обращенные к ним искренние слова поддержки, и вдруг они видят, как тот же самый человек их обсуждает за глаза с диагнозами и без наличия какой либо поддержки. Это очень ранит и вызывает массу агрессии.

Открытый, поддерживающий диалог раскрывает. Создает близость, выносит диалог в пространство доверия. Когда мы общаемся с врачом своего ребенка, мы ждем от него эмпатии, поддержки, деликатности. Тот же самый врач, только что сказавший маме «Сережа настоящий боец, он сильный мальчик и обязательно поправится с вашей поддержкой», может потом на консилиуме обсуждать «7 летний мальчик из третьей палаты, прогноз неутешительный, антибиотик не работает, мама тревожная». То же самое, сказанное в лицо мамы, будет бездушной пощечиной.

Если не брать пограничные случаи непорядочных и недобрых людей, то чаще всего и субъектный, и объектный диалог будут эффективны в своей ситуации. Можно говорить с мужем, а потом обсудить мужа с подругами. И не смешивать. Можно общаться с ребенком, а потом обсудить ребенка со вторым родителем. И не смешивать. Можно обсудить клиентов с коллегами, но нельзя обсуждать клиентов с клиентами.

А теперь обратимся к психологам в соц. сетях. Многие из них выстраивают маркетинговую политику, по сути давая легкую терапию в текстах. Создавая ту самую ауру терапевтичности, поддержки, доверия, за которой клиенты пойдут к ним. Когда они потом обсуждают тех же самых клиентов холодным профессиональным языком — люди не могу не чувствовтаь предательства, объективирования, обесценивания.

И меня удивляет не столько то, что психологи в среде психологов могут вполне рационально обсуждать, например, «жертв». Это их работа и их ремесло.
Меня удивляют, что они не понимают, что эти два канала связи необходимо жестко разделять. Что они потом удивляются, как только что открывшиеся им люди негодуют, что их обсудили, как подопытных хомячков.

Казалось бы, именно психолог должен понимать, что нельзя с человеком говорить по душам, и тут же в его присутствии обсуждать его диагноз, будто он диван в углу.

И дело то не в том, что он обязан всегда быть #тыжпсихолог. Конечно же, не обязан. Дело в нечувствительности того, что и для кого ты говоришь. Тут, как говорится, или трусы, или крестик. Или у тебя профессиональный блог для психологов о работе психолога, или у тебя терапевтический блог для пациентов.

В бизнесе такое смешение — страшный ляп. Если я в своем канале связи говорю с клиентами, я не могу туда время от времени зафигачить копию внутрикорпоративной переписки о том, как мы этих клиентов делим по группам и как анализируем их «боли». Неэтичность не в том, что ты способен отстраненно обсудить людей, а в том, чтобы делать это при этих людях.

И мне удивительно, что именно психологи этого не понимают.

ГРЕБАНЫЙ СТЫД

На ночь глядя оно все сложилось в картинку.

Я долго-долго думала над обсуждением публичного кормления грудью. Суммирую найденное:

  • Некий процент граждан признается, что сам факт кормления ребенка, будь то скрытый или открытый — им противен. Что-то само в идее, что младенец сосет молоко из груди матери вот прям омерзительно. Я не буду повторять эпитеты и сравнения, они этого не заслуживают. Оставим это психотерапевтам.
  • Большой процент граждан к идее кормления ребенка относится спокойно, но считает это «интимным», «таинством», «не для чужих глаз». При том, что я никакого таинства в том, чтобы накормить ребенка не вижу, я вполне понимаю такую картину мира. У меня тоже есть свои области, которые я не готова обсуждать публично, и так же я много раз сталкивалась с тем, что то, о чем я готова совершенно спокойно говорить, для кого-то слишком личное. Это нормально, у нас у всех очень разная классификация личного и открытого, пока мы не ожидаем и не требуем, что сторонний человек должен разделять и следовать нашей, это и есть нормальное положение вещей. Однако, было бы интересно покопаться в природе такой «таинственности» кормления ребенка. Что делает таинство — таинством? Эмоциональная близость в этот момент? Она проходит, если кормить из бутылки? Стоит ли предположить, что мамы-искусственницы не имеют эмоциональной близости с ребенком? Что близость угасает, как только к груди прибавляется пюре? Получается, что таинством кормление ребенка делает не близость как таковая, а использование в этой близости женской физиологии. С этой точки зрения таинством являются, например, роды. Однако мамы, высказывающие неготовность лежать распятой лягушкой под комментарии консилиума под прожекторами, а стремящиеся избежать вмешательства в таинство из таинств, преследуются, как городские сумасшедшие. Интересный феномен. Более того, само высказывание мнений о том, что «это таинство, прикройтесь» по сути — оксюморон, ибо именно этими мнениями вся идея таинства нарушается. Крепкое общество недрогнувшей рукой выпускает несдерживаемый поток инструкций о том, как именно должно происходить таинство, где, по какому расписанию, в каком виде и с каким выражением лица. У вас, мамаша, сейчас будет таинство, поэтому марш в туалет и прикройтесь ветошью, мы проследим.
  • Большинство способно терпеть этот непривычный и вызывающий смущение акт еды ребенка, только если «не выпячивают», «не вываливают», «не демонстративно». Вот это для меня самое дикое и интересное. То есть общество, в принципе, готово снизойти до терпения акта, если его скрывать. Более того, оно готово иногда даже понять, что вот бывает так, что скрыть не получилось, приспичило, шарфик или палантин забыли, спрятаться не удалось, туалет занят. Но оно готово понять, если женщина это хотя бы пытается скрыть, а не делает «демонстративно». Я пыталась получить ответ на то, как именно отличается «просто кормление» от «демонстративного кормления». Как выглядит процесс попытки скрыть кормление ребенка? Из десятка таких вопросов только один ответ был сформулирован, и сформулирован он был примерно так: «когда по ней понятно, что ей стыдно«.

То есть, дорогие мои, общество даже готово потерпеть кусочек тела, случайно предъявленный обществу, если удостоверится, что нам стыдно.

О, этот стыд, пронизывающий все!

«Как тебе не стыдно!!» восклицает родитель, не умеющий по-иному повлиять на ребенка. «Стыдно должно быть!» получает ребенок с самых ранних ошибок. Я тут на досуге почитала побольше психологического про стыд. Стыд не является врожденным, а исключительно приобретенным состоянием. Стыд формируется, когда в качестве реакции на себя маленький человек сталкивается с нелюбовью, презрением, разочарованием, отвержением. Это неприятнейшее переживание собственной низости, неадекватности, негодности — единственный вывод, который может сделать ребенок, когда родители отвергают его за то, какой он есть. Он же не может изменить себя — вдруг стать взрослым, умным, аккуратным, он не может изменить то, что он уже случилось — не может обратно вплюнуть выплюнутое пюре, стереть из воздуха слова «бабушка плохо пахнет», обратно не испугаться сказать маме, что потерял игрушку или порвал одежду. Если вместо того, чтобы объяснить ребенку произошедшее, объяснить ему, почему это случилось (ты просто не знал, что так не нужно говорить), одновременно сказав ему, что это нормально , такое случается, с ним все в порядке (то есть попустительствовать и потакать в терминах подавляющего воспитания) — его наказывают отвержением, презрением, стыдят. И он переживает стыд, в котором очень-очень плохо, и который, если сильно много это делать, дорастет до токсического стыда, стыда себя самого, что вот такой глупый, никчемный и ни на что не способный он уродился. Я не буду удаляться в эту тему, есть множество литературы, описывающей, насколько токсический стыд влияет на личность и ее развитие. Скажу кратко — очень плохо влияет.

Вторая роль стыда, кроме управления ребенком — это управление обществом. Еще с Адама и Евы, которые были наказаны за любопытство чувством стыда, всевозможные институты внедряют стыд, как способ держания в узде свободы личности. Этакая колючая проволока под напряжением, которая шарахает тебя гадким чувством каждый раз, когда ты нарушаешь норму. Как и любое лекарство, в капле лечит, в лошадиной дозе становится ядом.

Посмею утверждать, что исторически мы все плаваем в нечеловеческом количестве стыда буквально за все. И отказ стыдиться — чуть ли не смертный грех. Если ветром женщине задерет юбку, она застыдится и одернет ее, и ее простят. Если женщина посмеет выйти без юбки, то она становится бесстыдницей.

То есть общество зорко блюдет эту круговую поруку стыда, и наказывает тех, кто смеет не стыдиться.

И еще один интересный момент. Мужчины и женщины в патриархальном обществе реагируют на стыжение по-разному. Мужчины склонны чаще проявлять агрессию и нападать на то, что вызывает в них чувство стыда. Женщины пытаются от стыда спрятаться, скрыться, уменьшиться, избежать, быть всячески хорошей, удобной, покладистой. Поэтому настолько тяжело избавиться от «самадуравиновата» — эта конструкция поддерживается со всех сторон.

Скажу еще более страшное, что я замечаю: в патриархальном обществе стыдом пронизано почти все, что связано с женщиной. Оденьте женщину в мужскую одежду — будет «круто», «агрессивно», «необычно», в худшем случае «смешно». Оденьте мужчину в женскую одежду — будет гребаный стыд. Ломка голоса и появление волос на теле мужчины — это огого, возмужал, появление месячных и волос на теле женщины — фуу, стыдно, сбрить, скрыть, никому не говорить и не показывать. Нормы меняются постепенно (и слава богу!), но до сих пор отовсюду это стыжение за все, что так или иначе связано с самым природным, естественным проявлением женскости. Поощряемая женственность — это когда все красиво, где надо подбрито, где надо подделано, накачано, утянуто, и пригодно для использования по единственному назначению — услаждать и  угождать. Почему так бесит кормящая грудь? Потому что это объект для сексуального возбуждения, вот почему.

pregnant-pregnancy-mom-child

Появление ребенка тем самым становится в каком-то смысле угрожающим событием. Потому что женщина с ребенком зачастую не только перестает быть пригодным объектом (невыспавшаяся, не успевающая себя отдраить, как кокарду, занятая вечно), но еще вдруг обретает силу, более сильную, чем необходимость соответствовать желаниям мужчины. Природный инстинкт защиты и заботы о своем ребенке, природная сила, которая дана женщине, чтобы выносить, родить, выкормить своим телом ребенка — это страшная, неконтролируемая патриархатом сила. Почему войны останавливают комитеты солдатских матерей, а не солдатских отцов? Почему мемом яростной требовательности в защиту детей становится уничижительное яжемать, а не яжеотец? Почему и откуда берутся все эти эпитеты насаждения стыда, «выпячивания беременного живота», «демонстративного кормления»? Вовсе не только потому, что чужие дети крикливы и раздражают, а потому что мать — это страшно. Во всех смыслах. С первых лет и первого опыта стыда от ее отвержения, и до взрослости, до нескончаемой собственной борьбы с этим собственным стыдом.

И единственный способ справиться с этим стыдом — это обескровить, унизить, застыдить в ответ. Ударить по этой непокорной силе, по смелости не испытывать стыда за беременный живот, за месячные, за роды, за кормление грудью, за заботу о ребенке — тем же самым оружием, стыдом.

Чтобы было видно, что ей стыдно.

Чтобы она не смела.

И единственный способ разорвать этот порочный круг — это увидеть этот стыд и страх в себе. И не пустить его дальше по кругу.

Пусть смеет.

Может быть тогда ей, смеющей, не нужно будет говорить ребенку «как тебе не стыдно». Ей самой не будет стыдно, ни за него, ни перед ним, ни перед собой, чтобы стыдить его. И может быть тогда вырастут дети, не отравленные токсичным стыдом и скрытой ненавистью к стыдящему, и вид кормящей женщины не вызовет у них собственного чувства стыда и смущения.

И они не попросят ее прикрыться, я принесут ей, чай, например.

Партнеры

Обходительная и политкорректная Англия уходит от слов «супруг», «муж», «жена». Ну сами посудите, сидите вы в паспортном столе, спрашиваете «вы состоите в браке?» — «да», «как зовут вашего мужа?» — «а у меня жена». Конфуз. Или там «Приглашаю вас с… хм…. женой? подругой? невестой? гражданской женой?» — как ни назови, есть шанс или вляпаться, или оказаться в ситуации, что человек вынужден перед тобой отчитываться, кем же приходится ему та блондинка с фотографии.

А тут так просто — партнер. Человек любого пола, с которым я нахожусь в постоянных и интимных отношениях.

Когда я спросила у своих читателей, что для них означает выражение «партнерские отношения», как минимум половина отозвались, что это просчитанное, связанное с бизнесом, холодное, головой. Не то же самое, что любовь.

Оно действительно не то же самое. Ведь в партнерских отношениях можно находиться и без любви. А можно с любовью — в зависимых, болезненных, разрушающих. Поэтому давайте по умолчанию примем, что любовь — есть, а вот какие отношения выстраиваются на фоне любви — вопрос отдельный.

Если покопаться концептуально, то партнерские отношения будут подразумевать такие вещи, как «взаимное уважение», «возможность диалога», «общие цели», «понимание и соблюдение прав друг друга», «договоренности о взаимодействии» и прочее, от чего выросших на сказках коробит.

Меня не коробит, я люблю структуру и суть, и не пугаюсь, видя ее сквозь позолоченные лепестки роз. Я во всем вижу систему, в этом мое особенное умственное наслаждение, поэтому, наверное, мне просто о ней говорить, не боясь, что гармония треснет от алгебры.

Так вот, если копнуть еще ниже этажей «взаимоуважения», «общих целей», «диалога» и «договоренностей», то еще более системным принципом партнерства является внутреннее согласие обоих, что «мы» — это важнее чем «я» и «он».

Это то незримое единство, которое создается во всех достойных партнерствах, будь то в бизнесе, командном спорте или семье. Когда сумма больше всех слагаемых вместе взятых.

bench-sea-sunny-man

И выстраивание по сути — это прохождение постоянного конфликта «я хочу так, но для НАС нужно по-другому», «я привык поступать так, но МЫ вынуждены найти иной способ». Я такой, а он другой. И ради «мы» нам придется как-то договориться. И в решении этих конфликтов и есть партнерство. Потому что мы оба, каждый по отдельности, идем в риск, дискомфорт, смирение и договоры ради чего-то большего, ради «нас. И в этом мы партнеры.

И именно оттуда берутся общие цели, диалог, договоренности и уважение. Они — естественный результат действия, процесса, который называется «партнерство». Общий труд постоянно находить то место и состояние, в котором и каждому возможно, и обоим возможно. А через них рождаются доверие и близость. И терпимость, и тепло, и все остальное.

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Я очень хорошо помню этот момент. Был вечер, я сильно поругалась с родителями, и единственный, кому мне захотелось позвонить, был муж, с которым мы на тот момент два года как были в разводе. И вот это осознание, того «двое», которое мы потеряли, яростно борясь каждый за себя. И решение, что кто же как не мы, можем построить это «мы».

Вот и строим. Нелегко. Часто через боль. Часто шаг вперед — два назад. Но эти шаги — они общие. За руку. Вместе.

Разница между мужчинами и женщинами сильно преувеличена

Если вы читали недавнее заявление инженера из Кремниевой Долины про гендерное разнообразие, скорее всего у вас был острый эмоциональный отклик.

Заявлять о том, что одна половина населения отличается от другой, особенно в чем-то настолько сложном, как технические навыки и интересы – занятие всегда сомнительное. Но когда дискуссии на тему гендера скатываются в оскорбления и угрозы, это превращается в еще большую пародию.

Как социлог, я предпочитаю рассматривать факты.

Золотым стандартом является мета-анализ: исследование исследований, в котором можно выровнять данные c точки зрения объективности тех или иных выборок. Так вот что говорит мета-анализ на предмет гендерных различий.

  1. Когда речь идет о талантах, способностях, отношении и поступках, разница между полами встречается редко, и она минимальна.

214172517

По 128 качествам мышления и поведения “78% гендерных различий  минимальны или близки нулю». Недавно к списку качеств прибавили лидерство, в котором мужчины считаются более уверенными, а женщины – более компетентными. Есть только небольшое количество областей, где разница между полами большая: мужчины физически сильнее, более физически агрессивны, они больше мастурбируют и более позитивно относятся к случайному сексу. Так что имеет смысл нанимать больше мужчин, чем женщин… если вы организуете спортивную команду или собираете сперму.

  1. В США мальчики не опережают девочек в математике.

Более 4000 исследований показали, что средняя разница в достижениях в математике среди мальчиков и девочек статистически не отличается от нулевой. Оба гендера могут варьироваться примерно в одном диапазоне, у мужчин вариативность немного выше. Случаев, когда девочки опережают мальчиков в математике столько же, сколько обратных случаев.

aaeaaqaaaaaaaa09aaaajdm2mmzmmzyxltexmjgtngezmc05ntaxlwy5zde5ywm0mwi4nw

  1. Те исследования, где мальчики опережают в математике, имеют огромную погрешность культурных предрассудков.

Девочки успевают так же как мальчики—или чуть лучше—в математике в начальной школе, но мальчики вырываются вперед в старшей. Такая разница чаще всего существует в исследованиях, проведенных в тех странах, где культурно отсутствует гендерное равенство при наборе в старшие школы, наборе на исследовательские позиции в науке и возможности женщин быть в парламенте, и в тех странах, где культурно присутствуют стереотипы, что наука ассоциируется с мужчинами.

Если вы не видите в этом погрешности, попробуйте задуматься вот о чем: когда учителя знают имя ученика, статистически мальчики сдают тесты по математике лучше. Когда же оценки выставляются анонимно, девочки статистически сдают тесты по математике лучше. Так же, когда студентам перед тестом напоминают о их гендерной принадлежности, девочки сдают на 43% хуже мальчиков. Однако если тест по математике подается как нейтральный тест на логику и поиск решений, разница между гендерами исчезает.

Предрассудки вредят и мужчинам тоже. Существует стереотип, что женщины более эмпатичны, и если проводится тест на способность считывать чувства и мысли другого человека, женщины обычно опережают. Однако если это не называется тестом на эмпатию, разница между полами исчезает.

  1. Между полами существует разница в интересах, однако она не детерминирована биологически.

Данные исследований хобби и интересов выявляют сильное преобладания интереса работы с предметами у мужчин, и работы с людьми у женщин. Однако те же исследования показывают, что у женщин и мужчин нет разницы в интересе к работе с данными и информацией.

Так почему же на свете настолько больше мужчин-инженеров? Потому что женщинам систематически препятствовали в доступе к компьютерам. Посмотрите на тенденции специальностей выпускников колледжей: С 1980-х годов, количество женщин, окончивших вуз со специальностью в науке, медицине и юриспруденции постоянно росло, однако в кибернетике и информатике – уменьшалось.

aaeaaqaaaaaaaauoaaaajda0m2mxmjexlwuxntatndnjny05ytuylti0ntqxyte5ngm5ng

Мы знаем, что интересы – вещь крайне податливая. Например, студентки гораздо чаще выбирали карьеру в науке, если им попадался преподаватель, который открыто говорил о проблеме нехватки женщин в науке. В колледже Харви Мадд количество женщин,  получивших диплом или степень по информатике 10 лет назад было около 10%. На настоящий момент женщины составляют 55%.

Так что пришла пора перестать делать из мухи слона. Если мужчины с Марса, то, кажется, женщины оттуда же.

***

Адам Грант, психолог, специалист в психологии организаций, один из ведущих профессоров Бизнес Школы Уортон, автор бестселлеров Нью-Йорк Таймс.

Оригинал статьи 

Перевод: Ольга Нечаева.

Вашу бы энергию, да в мирных целях

Давеча участвовала в нескольких  дискуссиях. Приведу несколько примеров цепочек диалогов (не моих), которые и привели меня к этой статье.

Садики вредны —- а мой ребенок ходил в садик и ему нравилось! —- ну дети разные, но все же ребенку лучше с мамой —- а что вы прицепились к мамам, на них и так все бочки катят, как будто папы нет —- папа не заменит маму, у нее предназначение —- а говорят о деревне привязанностей, разве нет?! —- но до трех лет лучше не работать —- кому лучше? а если семья загибается и мама в депрессии? —- ну если мама в депрессии, тогда конечно лучше без такой мамы —- а вот я была в депрессии, так что, мне было лучше умереть?

И так далее, и так далее, и так далее. Триггерные темы — грудное вскармливание, роды, прививки, садики, домашнее обучение, наказания. Каждая сторона совершенно уверена в своей правоте. Снова и снова, оттачивая мастерство пассивной агрессии, идут Великие Мамские Войны 21 века.

Gossiping Cartoon Vintage Girls
Gossiping Cartoon Vintage Girls

Внесу свой вклад в построение Мира в мире.

Предложение 1: Поменять норму языка.

Каждый раз, когда речь идет о мамских темах, перестать их называть мамскими, а начать называть «родительскими». Везде, где на автомате мы говорим «мама» — начать говорить «мама или папа», кроме случаев, когда папа физически не в состоянии эту функцию выполнить. Язык — живая штука, и так меняются нормы языка, и меняются нормы мышления.

 

Предложение 2:

Спорить на холиварные темы в согласованных шкалах «эффекта», «частоты», «возможности» и «объекта».

  1. Шкала частоты (всегда, часто, иногда, изредка, в исключительных случаях, никогда);
  2. Шкала эффекта (смертельно, опасно, вредно, бесполезно, неприятно, нейтрально, приятно, полезно, необходимо, обязательно)
  3. Шкала возможности (невозможно, возможно)
  4. Шкала объекта (для ребенка, для семьи, для окружающих). Ведь ребенок не живет в вакууме, а только в среде семьи, и поэтому говорить только о нем — некорректно.

Будем честны в отражении частоты, возможности и эффекта всех холиварных тем:

«Садики часто бывают возможны для ребенка, иногда приятны для ребенка,  и полезны для семьи. Иногда садики бесполезны для ребенка,  и в исключительных случаях могут быть вредны для ребенка, но часто отсутствие садика невозможно.»

«Грудное вскармливание на людях часто приятно для ребенка и мамы, и иногда необходимо для ребенка и мамы, но изредка бывает неприятно для окружающих».

«Прививки часто полезны для ребенка и для семьи, и иногда необходимы для окружающих, но в исключительных случаях могут быть опасны и даже смертельны для ребенка. Отсутствие прививок часто может быть полезным для ребенка, в исключительных случаях может быть опасным и даже смертельным для ребенка, но при этом вредно для окружающих.»

«Искусственное вскармливание часто возможно для ребенка, и часто возможно и приятно для семьи. Грудное вскармливание всегда полезно для ребенка, но иногда невозможно для семьи.»

«Совместный сон часто полезен для ребенка и для мамы, и иногда вреден для мамы, и иногда невозможен для мамы. Раздельный сон иногда вреден для ребенка, часто нейтрален для ребенка, иногда необходим для мамы.

Споры отсылать к выяснению статистических погрешностей «иногда» vs. «в исключительных случаях», пусть там бьются за доли процентов.

Предложение 3:

Для всех, пропавших в гонке за звание «радивой матери», ввести официальные награды. Причем они должны быть такие прям помпезные,  золотые эполеты на фоне белоснежного мундира,  и ордена, ордена. Предлагаю на каждый вброс «девочки какой кошмар вчера тупая мамаша выгуливала ребенка в соплях опять», не вступая в прения, сразу награждать передовика 8-й медалью «я лучшая мать», звездочки ему на погоны уровня генералиссимуса, и почетная грамота подписанная Мизулиной. Потребность в торжестве проще удовлетворить проактивно, мне кажется. Пусть носят.

Предложение 4: 

Сделать волонтерскую программу спонсорства социальных перемен для социально активных граждан. Таргетинг в соц. сетях и все такое. Ключевые слова «мамаша», «гв — это самое лучшее для вашего ребенка» — только высказался в формате, как тебе десяток петиций на подпись, сбор подписей, участие в пикете местным властям. Энергию же грех не использовать во благо. А так глядишь, сторонница ГВ вместо очередного «вы просто ленитесь дать лучшее своему ребенку» добьется организации материнских комнат на предприятиях, или бесплатную аренду молокоотсосов работающим мамам.

Предложение 5:

Ввести в курс уроков по беременности и родам следующее обязательное упражнение.

Глубокий вдох. Медленный, глубокий выдох. Сказать «Я вас поддержу. Мы все через это проходим. Вам бывает очень трудно, но Вы самая лучшая мама для своего ребенка». И зубрить. И зубрить. Чтобы от зубов отскакивало именно это, а не «зачем вообще такие детей рожают».

У меня все.

 

Про взрослость.

Один мой внутренний голос кричит изнутри в висок: «так нечестно! я хорошая! я маленькая! пожалейте меня! мне трудно! меня никто не любит! все меня бросили! я совсем-совсем одна! я не хочу ничего решать! я не хочу ничего делать! это вы во всем виноваты! я хочу на ручки!».

Второй мой внутренний голос диктует в висок холодно и жестко: «ишь, чего захотела! Не заслужила! Посмотри на себя! Кому ты нужна! Тряпка! Хватит ныть! Ничего не доводишь до конца! Всем на тебя плевать! Достала! Уродка! Слабачка!»

Как будто они бродят по разным комнатам — внутренний ребенок и внутренний родитель — и борются за доступ к микрофону, каждый крича о своем больном. Ребенок проклинает критичного и черствого родителя. Родитель проклинает слабого и неуверенного ребенка. Ребенок ищет себе родителя — заботливого, эмпатичного, терпеливого, чуткого. Ищет в каждом партнере, ищет в немолодых родителях — и неизбежно разочаровывается. А родитель ищет себе другого ребенка — удобного, собранного, послушного, трудолюбивого, потому что этот заслуживает пинков и критики. Иначе он никогда не вырастет. Не справится — этакая кулема.

Как будто они не знали, что они есть друг у друга, там, внутри, за стеной.

Дело было вечером. Я сидела на кухне, размышляла. Я уже год, как была в разводе, дети спали, ночь, тишина. И я так устала слышать плачь этого недолюбленного одинокого ребенка внутри, что сказала себе: «эй! ты же умеешь! ты же умеешь с детьми быть терпеливой, чуткой, честной, поддерживающей! Ты же самая лучшая мама, верно? Ну так вот той девочке внутри очень нужна такая».

И как-то так они взяли — и заметили друг друга.

Они долго говорили.

Девочка рассказала, как ей страшно, как ей нужна любовь, и как она изо всех сил пытается справиться. А внутренняя мама сказала ей то нужное, что многие годы хотелось услышать — «Прости меня. Я не видела, как тебя плохо. Я не видела, как я тебя раню.  Я с тобой. Я за  тебя. Я никому не дам тебя в обиду».

И тогда девочку отпустило немного, она сказала: «Ничего, мам. Я понимаю. Ты просто переживала».

И тогда маму отпустило немножко, и она сказала: «Ты знаешь, когда я боюсь, я тебя ругаю. У меня не всегда получается быть чуткой».

И тогда девочка еще подросла и ответила: «Я знаю. Я иногда виню тебя, но это просто от усталости. Не всегда получается быть самостоятельной».

olya640_0007

Я дала себе обещание в тот вечер. Сказала его вслух в пустой кухне. «Я сама себе ребенок, и я — сама себе родитель».

Они дружат.  Когда ребенок ноет и жалуется — родитель смотрит нежно и с терпением. А когда родитель ругается — ребенок улыбается, и знает, что это он не всерьез. Они знают, что вместе они всегда прорвутся.

На моем обручальном пальце кольцо, бриллиант в платине. Я заказала его у дизайнера, сама, чтобы знать и помнить, что до всех партнеров, родителей и друзей мира у меня есть — я.

Когда мне грустно, или в голове снова начинается перепалка, я смотрю на него и вспоминаю, что я у себя — да.

Для меня та самая пресловутая «любовь к себе» — это вовсе не аффирмации про самую обаятельную и привлекательную, а про вот эту целостность. Про право им обоим быть — и ребенку, и родителю, вот такими, друг у друга Про их обещание друг другу. Про то, что когда они оба говорят друг другу хорошее, кажется, что звучит только один голос. Теплый. Спокойный. Мой.