Новые схемы-2

А я еще одну параллель увидела. Семимильными шагами в мире рождается альтернатива привычной системы построения нового цель —> план —> исполнение.

Lean и Agile становятся ведущими принципами разработки. Не «сначала сесть, п̵о̵ч̵е̵с̵а̵т̵ь̵ ̵р̵е̵п̵у̵ провести страт. сессию, полгода исследовать рынок, расписывать концепции продукта и цены, оттуда создать многостраничный бизнес-план по внедрению, а потом пойти его воплощать, скрестив пальчики».

А взять минимальную концепцию, и сразу пойти ее воплощать. И посмотреть, что получится, померить результат. А потом поменять идею, и еще попробовать. И еще. И так пока наконец не найдешь ту волшебную формулу, которая всем нужна. И тогда ее фигачить. То есть твоей целью не является конкретный продукт. Твоей целью является КАКОЙ-ТО ПРОДУКТ, КОТОРЫЙ НУЖЕН.

Я сама выросла в культуре цель-план-исполнение. Под лозунгами «если ты не знаешь, куда идешь, то ты никуда не придешь», «цель без плана — просто пожелание», «разница между целью и мечтой — наличие плана». Я писала и пишу пятилетние цели, годовые планы, квартальные планы, недельные планы себе (с каждым годом, признаюсь, все хуже).

Подход lean я вынуждена была освоить уже в своем бизнесе. Потому что иначе это была бы грустная история с большим количеством спущенных в унитаз денег. «Оля, а у тебя есть внятный бизнес-план», спрашивает меня коллега. Внятного — нет. Мы уже за 4 месяца дважды полностью сменили позиционирование, продукт, аудиторию, цены, модель. И пока не нашли волшебной формулы. Пока меняем, ищем.

Почему второй подход активно замещает первый?
Скорость изменений. Разработанный год назад план теряет актуальность на 90%.
Фокус на потребностях. Сколько не опрашивай, «не хотели бы вы купить нашу суперхрень по такой цене», пока суперхрень не будет перед глазами, мы не будем знать, купят ли, и если нет, то почему. 
— Практика как тест, а не как результат. Никакое исследование рынка не даст информации, которое дает тестирование.

Мы уходим от принципа «мы точно знаем, что надо, и сейчас это будем строить», к принципу «мы точно не знаем, что надо, будем строить, смотреть и пробовать».

А теперь параллель, собственно.

До последнего поколения детей растили исходя из «что надо сделать сейчас, чтобы на выходе получить задуманное».

То есть, по принципу цели.
Как вырастить хорошего ребенка?

Готовый продукт должен быть здоровым, спортивным, учтивым, обладать денежной профессией (лучше менеджер или юрист), прочитать школьную программу по литературе, прослушать программу филармонии, уметь приготовить себе яичницу и пришить пуговицу.

Посему в план входили паровые котлетки, закаливания, спортивные секции, кружок шахмат, спец. школа, инструмент, московский вуз.

Но мир все такой же быстрый, и такой же непредсказуемый. И все больше деталей плана оказывались непригодными. Страна разорившихся в 90-е инженеров произвела по их мнению идеально спланированное поколению менеджеров и юристов. Которые оказались особо никому не нужны, а нужны оказались программисты и биохимики.

И чем быстрее мир, тем сложнее с планами. 
Эффективность готового ребенка вынуждает искать гибкость lean and agile.

Распространение психологии и нейронаук также сменило фокус с «ничо меня били и человеком вырос» на «а каковы витальные потребности ребенка в 4 года». 
Чуть ли не впервые за историю человечества, то, что произойдет с ребенком в 4 года определяется не исходя из генерального плана, а исходя из того, что ему нужно СЕЙЧАС, а не через 20 лет.

Потому что все медленно вынуждены признать, что понятия не имеют, что будет нужно через 20 лет.

Мне кажется, изменения в подходе к воспитанию имеют ту же природу, что и изменения в подходе к построению бизнеса или продукта.

Уход от плана к подлежащим тестированию концепциям. 
Фокус на потребностях. Гибкость. Движение через фидбэк.

Муж говорит, что жалеет, что ему в детстве недостаточно дали еще каких-то умений. У него была музыкалка с 2 инструментами, спорт, танцы, коньки, настольный теннис. Из самостоятельного выбора — компьютер. А вот могли бы еще впихнуть английский, — говорит он, — заставить, настоять. Сейчас бы было нужно.

Мне видится в этом тоже пример плановой экономики. 
Я = набор умений. В план забыли включить что-то важное.

У меня был какой-то рандомный набор самовыбранных кружков. Меня никуда не заставляли ходить, я дрейфовала от вьетнамского бойфренда до китайского языка, и от Шолохова до любви к писательству. Я почти ничего не умею профессионально, но я очень много о чем имею практическое представление. И поэтому постановка вопроса «мне не дали в детстве английского/танцев/пластики/музыки» мне непонятна. Когда ты все детство пробуешь, непонятно, как это и куда должны были дать. Ты не выносишь внятных скиллов, ты выносишь очень важный скилл — в любой непонятной ситуации — пробуй.

Возможно, поэтому мои дети растут скорее в подходе lean. Как я могу зациклиться на результат, если я не знаю, какой должен быть результат, чтобы ему нашлось место и востребованность в будущем? Поэтому я пробую, и смотрю, что прилипнет. Позволяю дрейфовать и собираю feedback.
И точно не знаю, что именно вырастет.

О будущем человечества

Cпасет ли перенаселенную планету снижение потребления?

Снижение консьюмеризма, безусловно, может иметь положительный эффект для окружающей среды с точки зрения производства, свалок и так далее. Одновременно с этим, экономика устроена так, что каждая купленная нами ерундовина — это кусок хлеба индонезийского ребенка, который работает на фабрике с 6 лет. Поэтому одновременно с восстановлением девственных лесов, мы наращиваем количество очень бедных людей, которым станет нечего есть.

Чтобы кто-либо получал что-либо, надо это что-либо кому-то купить. Инвестиции, которые мы видим во все области экономики оправданы ожиданием дохода с этих инвестиций, который оправдан ожиданием спроса на продукт этих инвестиций. Если по какой-то причине спрос падает — падают инвестиции в производство, сокращаются рабочие места, люди остаются без доходов. Для поддержания мира и недопущения резни среди голодных безработных нужны социальные дотации. Дотации должны финансироваться налогами с бизнеса, который требует все того же растущего спроса, гарантирующего добавленную стоимость.

В виде малого примера эти тенденции можно наблюдать на экономике отдельных стран. Регулярная смена социальной и консервативной модели поддерживает этот баланс: накопленный финансовый жирок богатых мира сего идет в инвестиции, которые двигают экономику вперед, обогачивая богатых. Бедные тем временем беднеют, спрос падает, экономика стагнирует. Рано или поздно необогаченные бедные устают, происходит смена правительства, и идет временная раздача накопленного жирка бедным в виде социальных пособий, стимулируя спрос. Спрос снова дает пинок экономике, растет производство, бизнесы снова переходят из режима экономии и схопывания в рост. Бизнесы крепнут и снова смещают социалистов во власти, и так по кругу.

Если взять мировую экономику, то общий объем ее неуклонно растет, и рост этот обеспечен прежде всего ростом спроса. Упадет спрос — будет мировой аналог austerity, когда стагнирует экономика, стагнирует рост бизнеса, падает возврат инвестиций, падают инвестиции, теряются рабочие места, все беднеют. Ни одна из социальных систем не может сущестовать долго, не съев сама себя, поэтому маятник «раздадим всем поровну» и «надо поддержать бизнес, иначе всем будет плохо» — есть формат выживания. Просто сейчас это планетарная экономика, а не отдельные страны.

Если посмотреть модель Скандинавии, «успешной» социалистической экономики, то их основной проблемой является отток профессиональной рабочей силы, которая не может заработать достаточнов социальном государстве, и посему уезжает зарабатывать в капитализм, а потом возвращается на пенсионные гарантии к себе. Скандинавские экономики, согласно прогнозам и их собственным исследованиям, обречены к схлопыванию к 2050 году, если они не добавят капитализма.

Есть ли какие-то регулирующие механизмы, кроме снижения оборотов экономики?

Одна из теорий биосферы гласит: при перенаселении одного вида и истощении ресурсов, рождается поколение, обреченное на экспансию и самоубийство в процессе. 
Такими же примерами в биосфере является, например, нашествие саранчи, когда она срывается из своей территории и гибнет в процессе.

Исторически внутреннее саморегулирование человечества осуществлялось за счет смертности, войн, голода и так далее. Стивен Хокинг пишет о том же самом: проблемы истощения ресурсов исторически решались экспансией на новые земли. Но сейчас новые земли кончились.
Есть и другие внутренние механизмы. Например, перенеселенная Европа, отменив себе возможность внутреннего истребления и решив проблему детской и ранней смертности, приходит к «естественному» регулированию за счет меньшей рождаемости, поздней рождаемости, феминизма и других тенденций, которые сокращают рождаемость. Но скачковый прирост населения обеспечивается не Европой, а другой частью мира. Там по сути, «естественные» механизмы остаются на уровне столетней давности, с ожидаемой смертностью 9 из 10 детей. Но импортированные программы западного мира, прививки, антибиотики и так далее, снизили смертность, в то время как собственных механизмов для регулирования рождаемости культура не выработала. 
Нарушен печальный и совершенно негуманный механизм внутреннего регулирования. Теперь это планетарная проблема, схожая с истреблением волков и защитой оленей, которые теперь расплодились так, что уничтожают леса.

Я пессимист в плане будущего. Последствиями текущей ситуации для человечества мне кажутся:

— Ускоренная колонизация других планет, паралельная с жестким контролем рождаемости, что создаст экономический кризис и вытолкнет голодное поколение на другие планеты в поисках лучшей доли, как когда-то вытолкнуло ирландских эмигрантов в Америку.

— Внутренние войны, эпидемии и массовая гибель людей в тех или иных формах катастроф.

— Некая технологическая утопическая матрица, когда меньшинство у власти сажает большинство на минимальный паек, максимально отупляет, регулируя амбиции и размножение. Бедные нации в отравленных землях без возможности роста, но с потреблением достаточным, чтобы сидели тихо. Этакий аналог индейских резерваций, постепенно уничтоживших коренное население Америки.

В таком раскладе колонизация Марса — пожалуй, наша светлая перспектива, если только все человечество не займется резким сокращением рождаемости (а феминизм, как верно отметила Наташа Кузнецова, и образование женщин — самый быстрый путь к этому). К сожалению, сокращение рождаемости приведет к большому количеству очень бедных стариков.

А вы? Видите ли выход для планеты и человечества?