Удобный ребенок

— Ах какая умничка! Ты посмотри, как старалась! Это ж сколько труда вложено, а! Потрясающе!
— Ну охота тебе впахивать?! Вот на какую ерунду время жизни тратишь! Никому кроме тебя это вообще не надо!

— Ну ты боец! Горжусь! Все сдались, а ты добилась! Упорная! Молодец!
— Что ты вечно лезешь на рожон? Как питбуль вцепится и вот давай долбить! Да наплюй, охота была возиться!

— Вот ты решительный человек, решила — сделала. Все правильно. Только так и придет успех.
— Опять ты все решаешь, никого не спрашивая! Могла бы посоветоваться, подумать! Никакого уважения.

— А вот сразу видно, что с любовью сделано. Без любви такой красоты не создашь. Каждый штришок, потрясающе просто.
— Слушай, блин, опять ты вперлась в эту ерунду. Это перфекционизм, от него умирают. Никому кроме тебя эти усилия нахрен не нужны.

— Ты человек больших целей и больших достижений. Это и есть сила характера — сказала — сделала. Не спасовала. Не отступила. Шла к своей цели. Ты крутая.
— Ты вообще о чем-нибудь кроме целей думаешь? Так то знаешь, за деревьями леса не увидишь. Жить надо сегодняшним днем, а то вся жизнь мимо пройдет.

— А поезд во сколько? И такси уже заказала? И билеты? Слушай, вот как с тобой приятно путешествовать — ну все продумано! А я вечно то опоздаю, то забуду. Вот что значит хорошая организация!
— Слушай, ну что ты все планируешь! Жить надо спонтанно! Желание все контролировать, сама знаешь, ни о чем хорошем не говорит. Да отпусти, выдохни уже.

Никогда не замечали, что когда это удобно им, ты
— трудолюбивая
— сильная
— решительная
— внимательная
— достигающая
— организованная

А когда это им не удобно, ты
— трудоголик
— агрессивная
— бездумная
— перфекционист
— фанатичная
— зануда
?

Но тут как бы, или трусы, или крестик.

ПРО ШЕЙМИНГ И НЕ ТОЛЬКО

Одна из тем, о которой я регулярно думаю и регулярно пытаюсь наладить там ясность — это грань между несогласием, критикой, осуждением, шеймингом и травлей. Потому я бесконечно сталкиваюсь с тем, что одно считается другим и наоборот.

Попытаюсь таки прийти к ясности, которую так люблю.

1. Вызывать в ком-то чувство стыда и чувствовать стыд — это две разные штуки. И за это ответственны два разных человека. Надеюсь, тут мы все согласимся.

2. Значит, не всякое переживание стыда говорит о том, что вас стыдят. (ну и не всякое стыжение может вызывать стыд). Мы можем переживать свой собственный стыд.

Соответственно:
«Я выбрала кормить своего ребенку грудью, потому что это лучше всего для ребенка» — не является шеймингом искусственного вскармливания.
«Я вегетарианец и не ем мясо, потому что мне жаль животных — не является шеймингом мясоедов».
«Я люблю чувство подтянутого тела и занимаюсь спортом, чтобы так выглядеть» — это МНЕНИЕ, и не является фэт-шеймингом.

Это не значит, что человек не чувствует стыда. Он все равно может его чувствовать, потому что это чувство стыда уже есть в нем, уже заложено всем другим опытом столкновения с шеймингом за его жизнь.

3. «Я против кормления смесью, она не полезна для детей». «Я против мясоедения, это наносит ущерб планете, и не полезно для здоровья», «я считаю, что лишний вес опасен для здоровья». Это КРИТИКА, НЕСОГЛАСИЕ — подвид мнения. Мы тут обсуждаем или отрицаем позицию, и другой так же может отрицать или обсуждать нашу позицию. Это есть дискуссия.

4. ШЕЙМИНГ, как мне видится, включает в себя три составляющих:

а) Эмоциональную оценку. «Омерзительно!!» «Меня тошнит!» «Кошмар!» и прочую риторику.

б) Направленность на человека, а не на явление. «Эти мамаши», «Эти бездушные люди», «Как вы можете!», «все эти тетки», «ох уж эта молодежь!». Осуждается КТО делает, а не ЧТО происходит. «Каждая нормальная мать хочет дать лучшее своему ребенку, а лучшее — это свое молочко!». Это шейминг. Он предполагает, что остальные — не «нормальные матери». «Как вам не жаль бедных животных» — это шейминг, он завуалированно обвиняет в жестокости. «Они просто не понимают, какой вред наносят здоровью» — это шейминг, он обвиняет в глупости, недееспособности, не способности принять решения.

в) Намерение вызвать чувство стыда. Как один из механизмов доминирования и контроля, шейминг — это манипуляция, приносящая стыдящему чувство моральной победы над пристыженным соперником. Можно достаточно бурно обсуждать преимущества грудного молока или смеси для ребенка, расширить дискуссию для преимуществ для всей семьи, и прийти к разным выводам. Можно обсуждать жестокость к животным на уровне философском, на уровне регулирования этики в животноводстве, на уровне диетических потребностей разных людей. Можно обсуждать так же вес, ориентацию, выбор профессии и так далее. Можно быть несогласными. Шейминг начинается там, когда вместо обсуждения применяется манипуляция «как вам не стыдно!».

5) А когда манипуляций «как ей не стыдно!» переходит из называния имен, собирание рати для совместного стыжения, криками «вот посмотрите на него, расчехлился!»- начинается ТРАВЛЯ. Травля имеет намерение испортить репутацию, нанести ущерб.

«Я считаю так» — это мнение.
«Я с вами не согласна, потому что» — это дискуссия.
«Я против, потому что» — это критика.
«Ты мудак» — это оскорбление, а не мнение.
«Только мудаки так поступают» — это шейминг, а не мнение.
«Вы посмотрите, какой мудак, максимальный репост» — это травля.

Мнения и несогласие в этом блоге приветствуются и обсуждаются.
Травля и шейминг — нет.

Про толерантность к отличникам.

 

В школе я была круглой отличницей. И в институте. Медаль и красный диплом. Я выбиваюсь в первые почти во всем, за что берусь, походя. Я не в состоянии сидеть и ждать, пока что-то само решится. Я ставлю цели и иду к ним. Я достигатор классический, одна штука.

Естественно, всю свою школьную жизнь я бесконечно слышу, какие отличники — подлизы, подлецы, просто знают систему, и никогда из них ничего хорошего не получается.

Давеча ходил по сети пост одного психолога о том, как ее бесят зазнайки достигаторы, на фоне которых нормальные люди чувствуют себя неадекватом. Как противны все эти «соберись, тряпка!», «ну я же смог», потому что ничего не вызывают, кроме чувства вины. Может тот, кому дано. И собирает тряпки тот, кому есть, чем собирать. А кому нечем, то вот.

И я вот совершенно согласна, что «соберись, тряпка» — чаще всего вредная бяка с верхней полки. Не потому, что эти самые тряпки не надо собирать, это, как говорится, дело личное, а потому, что в принципе нехрен указывать.

Но вот я не могу не обратить внимание на очередной парадокс крестика и трусов, выпрыгивающий на меня из риторики «достали психованные достигаторы, обесценивающие все, кроме своей параноидальной идеи успеха».

Предположим, ничто в нашей жизни не есть свободная воля. Когда все сдаются, а я остаюсь в строю — это не воля к победе, это у меня врожденные психологические особенности. Когда все бегут с визгом, а я тушу пожар — это не моя заслуга, это мама с папой, генетика и опыт. Когда никому не надо, а мне надо, когда я плачу вдесятеро, потому что очень надо, когда ползу куда-то, куда одной мне надо и ведомо, срывая ногти — это не деятельная натура, не альфа-персона, а гиперкомпенсация.

Если это так, если мы понимаем, что жертва — не «самадуравиновата», что тот, кто не пришел первым — не менее достоин, а, возможно, и просто не хотел даже участвовать в этой гонке, что каждый имеет право жить в своем теле, выборе, социальном статусе, и не стыдиться, что никто ни в чем не виноват, просто звезды, гены и опыт, то почему тогда с тем же принятием не встретить тех, кто так же — звезды, гены и опыт — другой? Кому много надо, кому важно первым, кому мало, у кого шило? Почему для того, чтобы не обесценивать первых, надо обесценивать вторых? Почему с тем же теплым принятием не говорить о том, что «ну так сложилось», «да, ему очень важен успех, и мы уважаем его право на это», и видеть зло не 10 (самых громких и петушистых) процентах человечества, а в практике обесценивания?

Как насчет того, чтобы перестать обзывать мой смысл жизни зазнайством, пустыми иллюзиями и насажденной ложью, перестать объяснять мои чувства самообманом, а мои действия — «ну это ей просто повезло». Как насчет того, чтобы с тем же уважением отнестись к моей потребности сделать перфекционистски хорошо, к необходимости дожать, к желанию первенства, не высмеивать мою необходимость контроля, тягу к славе, к признанию?

Если мы — всего лишь производные своих суповых наборов, то чем моя потребность побеждать менее значима, чем чья-то потребность в заботе?

А если мы НЕ производные, а если свободная воля таки существует, хотя бы в какой-то степени?

И вот тут и есть конфликт трусов и крестика. Либо всем просто повезло или не повезло, и можно не особо парясь дожить остаток лет, все равно не мы решаем, и надежды на изменения нет никакой, кесарю кесарево и зачем мы тут сегодня собрались.

Или мы таки не тварь дрожащая, и где-то там начинает зыбко маячить призрак ответственности, ужас чувства вины, страх сомнений и стыда, защита от этого всего, и побег в детерминированность.

На территории свободной воли жить хлопотно и неспокойно.
И виноватой окажется свободная воля.
А вовсе не привычка винить.

Первоначальный капитал

В 5 классе у меня были две подружки-близняшки. Одна из них была одарена художественно, прекрасно рисовала и лепила. Тогда был популярен «пластик», такая субстанция, которая твердела от духовки. Из этого пластика она лепила смешные значки с мордочками и ресничками из обувных щеток. А я продавала это на Вернисаже в Измайлово. Нам было по 12 лет.

В 19 лет я жила в Китае в студенческой общаге на нищенскую стипендию в 50 долларов в месяц. Иногда не хватало на еду. Ничтоже сумняшеся я пошла и устроилась в бар. Работала с 7 вечера до 3 ночи. Зарабатывала от 100 долларов в день чаевыми. Так как в результате я постоянно спала на лекциях, я пошла в деканат своего Пекинского ВУЗа, наврала, что мой бойфренд в России уходит воевать в Чечню (у меня на тот момент уже не было бойфренда, но Чечня как раз была), и получила разрешение полететь домой и вернуться сдать экзамены. Полетела я на съемную квартиру в центре Пекина, так что оставшиеся месяцы я работала ночами, и спала днями. Китайский, я, «вернувшись», сдала великолепно. А вернувшись домой, в 20 лет купила свою первую иномарку. Это было еще во времена, когда на женщин за рулем показывали пальцем.

В 22 я устроилась работать в российскую компанию, лицензиата студии Коламбия Пикчерс. Под это дело договорилась напрямую с Коламбия Пикчерс и взялась переводить кино. Мне платили на то время бешеные для России деньги (98 год) — 300 — 500 долларов за фильм. У меня зарплата-то была 300 в месяц. Я переводила по ночам и выходным, успевала по 5-10 фильмов в месяц. На этом деле поимела нервный срыв, развод в первом браке и в 24 купила себе квартиру в Сокольниках.

Квартиру я эту перестроила в полный писк, неон, панорамное остекление, джакузи в центре, и продала с прибылью в 300%. Потому купила следующую.

Иногда я пугаю сама себя — как это после корпоратива пытаться строить собственный бизнес. Страшно. Вдруг не выйдет. Вдруг не для меня. Вдруг что не так.
И тогда я напоминаю себе, что надо доверять этому чему-то в крови. Тому, что с 12 лет.

И еще мне часто жаль, что я убила годы на корпоратив.
Страх, регалии, и 15 лет жизни.

«Бей-Беги-Замри»

Вот говорят есть «бей-беги-замри», как реакции на стресс или опасность. Не знаю, есть ли такая «срочно организуй спасение»? Привыкла считать, что это вариация «бей».

Когда-то в детстве мы были с родителями на море. И пошли с младшим братом кататься на водном велосипеде. И в какой-то момент далеко от берега у нас слетела цепь. И велосипед стало уносить. Уверена, что нас бы спасли, но на тот момент берег казался все дальше, а Турция — все ближе, младший брат испугался и паниковал, а я молча чинила цепь. Чинила, чинила и починила.

Когда-то в юности я училась в Америке. И наш класс поехал в поход с байдарками по горной реке. Не сильно опасной, но шедший передо мной парень перевернулся, и вывихнул ногу. А мы были последними, все уже уплыли вперед. Наверное, нас бы хватились и прислали взрослых. Но я просто взвалила на себя здорового чернокожего парня и потащила вниз по горным уступам. И дотащила.

Когда-то в молодости на меня напал насильник в подъезде. Наверное, можно было кричать и звать на помощь, но я почему-то вместо того, чтобы сопротивляться, начала с ним спокойно разговаривать. И договорились мы до того, что он плакал, я его жалела, и он меня отпустил.

Когда-то давно я разбилась на машине. В мою водительскую дверь на полной скорости влетела девятка. Машина всмятку, меня спас ремень, вещи веером из разбитых стекол по всей дороге. Наверное, можно было звонить знакомым и меня бы выручили. Но я не успела об этом подумать. Я выбралась через вторую дверь, стряхнула стекло, вызвала ГАИ, оформила дтп, собрала по дороге вещи, вызвала эвакуатор, договорилась уже ближе к ночи с какими-то ремонтниками, эвакуировала машину, и с пакетом собранных продуктов на попутке (электрички уже не ходили), поехала домой.

Когда-то ночью я ехала на электричке домой, и проспала остановку. Сумку у меня под это дело украли. Дело было после ночной командировки. Высадившись в ночью где-то в глубокой области, я нашла попутку забесплатно, вергулась на 20 км, и влезла в форточку собственного дома.

Это даже не про то, что я геройствую, геройствую, конечно, прошивка такая. Но у меня от стресса как будто раз в 100 ускоряется мозг, немедленно оценивая сотни вариантов решений и бросаясь в действие. Уже потом, уйдя от насильника и заперев дверь, я могу обнаружить, что коленки и руки дрожат. Но не в момент. В момент я как лезвие, совершенно четко знающее, уверенное и быстрое.

И вот мне интересно, а паника — это как?
Вот мы сейчас немного в отчаянной ситуации, и сегодня мне все близкие спросили «что планируешь делать?». Как будто бы нет даже варианта, что я не знаю, что мне делать. Как будто нет варианта запаниковать.

А ведь его в самом деле нет. Действительно в течение 30 секунд после неприятных новостей я уже придумала несколько вариантов и висела на телефоне, их организовывая. Как будто бы у меня даже нет этой паузы — испугаться, замереть, запаниковать.

Интересно, а когда этот вариант есть — это как? Как это чувствуется?
Хочу расширить диапазон реакций.
Есть у вас истории, где не-действие было верным? Где замирание или паника — спасли?

ХОЛИВАРСТВОВАНИЕ

Пол Грэм (Paul Graham), английский предприниматель и программист, один из создателей инкубатора Y Combinator (выпустившего Dropbox, Reddit и AirBnB) еще в 2008 году написал эссе о аргументации в сетевых спорах.
Он обозначил 7 уровней аргументации, сложенные в виде пирамиды, где чем выше уровень, тем более он ценен, тем реже встречается. Так как одним из моих увлечений является риторика и переговоры, мне все эти темы жутко интересны, и я живу в собственном квесте полировать свою способность аргументировать и работать с возражениями. Поэтому мне бы хотелось проиллюстрировать каждый уровень на примере столкновения с конкретным высказыванием.
Оговорюсь, что мы рассматриваем ситуацию ответа на чье-то высказывание, с которым вы не согласны. А не на банальное хамство, троллинг или прочий булшит.
Пусть примером будет что-то вроде:
 
«Я считаю, что если муж обращается с тобой плохо, то это и ответственность женщины тоже, ты же сама его выбрала, что теперь плакать, особенно если ты не уходишь».
 
7_arguments
Уровень 0: Обзывательство и хамство.
«Господи, какая дура».
 
Уровень 1: Атака на личность.
«Не знаю, кем надо быть, чтобы такое написать».
 
Уровень 2: Атака на форму высказывания
(машу вам отсюда, регулярно сюда захаживаю).
«Это просто хамское и бесчувственное обвинение жертвы».
«Белое пальто детектед»
 
Уровень 3: Отрицание.
Первый уровень, на котором появляется разговор о том, что написано, а не кем и как.
«Не бывает ответственности жертвы!»
 
Уровень 4: Контраргументация.
Первый уровень, когда появляются аргументы и доказательства. На этом уровне часто случается, что люди спорят о разных вещах, приводят свои аргументы, но зачастую контраргумент не оспаривает все, а оспаривает какую-то часть.
«Женщина не всегда может определить, кого она выбирает».
 
Это легитимный аргумент, но он не адресует основной мысли высказывания. Сюда же относятся все «а вот я».
 
Уровень 5: Опровержение.
Один из наиболее убедительных ответов, но и наиболее редкий, так как он предполагает труд. Опровержение предполагает, что вы цитируете что-то в высказывании, и опровергаете это с аргументацией. Цитирование, за которым следует атака на личность или на тон высказывания сводит это на уровни ниже.
 
«Автор пишет, что «если муж обращается с тобой плохо, то это ответственность и женщины тоже». Меж тем, женщина не может нести ответственность за действия мужа, человек может отвечать только за себя. Решение о насилии принимает насильник, и это его ответственность — удержаться или нет. На этом построена вся уголовная практика».
 
Уровень 6: Опровержение главного посыла.
Отличается от предыдущего уровня тем, что на предыдущем уровне может выбираться и оспариваться один из пунктов, а не целиком посыл, тем самым сводя силу опровержения до частностей. Здесь же необходимо поймать и выделить центральную идею высказывания и опровергнуть ее.
 
«Автор пишет, что «Если муж обращается с тобой плохо, это и ответственность и женщины тоже». Как обоснование такой ответственности он приводит аргументы, что женщина сама выбрала эти отношения, и что она не прекращает их, несмотря на то, что они приносят ей несчастье. Мне видится, что сама идея ответственности, как виновности и подотчетности, является подменой понятий. «Ответственность» как термин не является однозначным. Мы различаем «ответственность» в юридической трактовке, и в этической трактовке. Так как юридический термин ответственности «уголовной и гражданской наказуемости» здесь не применим, то речь, предположительно, идет об ответственности психологической, или этической. Последняя определяется как отношения выбранной зависимсти от объекта или сущности, которые были избранны «мерилом» — это могут быть моральные и нравственные ценности, личные принципы, близкие люди, будущие поколения. В описанном случае по сути речь идет о виновности (и, как результат этой вменяемой виновности, запрете на противление «наказанию»), а вовсе не о решении женщины, оценив все последствия, принять свободное решение быть унижаемой». 
Не уверена, насколько тема аргументации актуальна для большинства, но для меня лично — это себе зарубка помнить о самовольно выбранной ответственности перед собственными принципами и убеждениями выбирать и стараться выбирать тот уровень аргументации, который будет множить знания и критическое мышление, а не пикировку эмоциональными кулаками.

МЫ БОЛЬШЕ, ЧЕМ НАШИ ЧУВСТВА

Во-первых, дисклеймер. Получится не всегда. В нас настолько много прописанных нейронных алгоритмов, что превратиться в выверенных роботов не выйдет при всем желании. Но часто будет получаться. Во-вторых: будет получаться не с первого раза, и не каждый раз. Но часто будет получаться.
 
Думаю, у каждого из нас есть ситуации, после которых мы часто осознаем, что нас накрыло эмоцией, и все подготовки отключились, и мы просто в аффекте орали, спорили, влезали в ненужное, портили отношения, и в общем делали то, что лучше бы не делали. Причиной таких ситуаций может быть масса факторов, прошлый опыт, воспитание, травмы, собственная чувствительность, и еще куча всего. Часто такие срывы говорят о неком алгоритме реакции, который как бы прописан. Это то, что психологи называют триггером. Есть вещи, которые нас «выносят». И смысл гипер реакции на них чаще всего может быть объясним, но не всегда понимание позволяет их изменить (хотя осознание безусловно является первой и необходимой стадией). И часто это можно проработать с психологом или терапевтом, но еще часто случается так, что на проработку не хватит всей жизни, а не орать на ребенка из-за опрокинутой чашки или не плакать от критики хочется уже сейчас.
 
Я очень бережно отношусь к своим эмоциям и чувствам. И считаю, что если оно так сформировалось, то этому есть объяснение и смысл. И запрещать себе и подавлять в себе ничего не стоит. «Запрещать» и «подавлять» означает внутренний диалог из серии «ну вот опять ты ноешь как маленькая», «ты взрослая и нужно уметь принимать критику», «лучше улыбнись и скажи миру спасибо», «надо уметь прощать». Не маленькая, не нужно, не лучше и не надо. ВСЕ, что в нас есть — это наша важная часть. Но не всегда эта часть обязана нами руководить.
 
Теперь к технике, как это работает у меня.
Возьму ситуацию, которая часто меня выносит. Например, я после рабочего дня, усталая (ресурса мало), во внутренней готовности «додать детям» (мотивация быть хорошей мамой), уложила детей спать, была терпелива к миллиону мелочей (молодец, заслужила отдых), и наконец налила себе чаю, открыла фб и вытянула ноги. И тут «мааам!», «Маааааааамааа!! Иди сюда!!!». И вот я обнаруживаю себя через минуту, уже в бешенстве взбежавшей по лестнице и орущей в темной комнате «Сколько можно!!!!!!! что еще тебе надо!!!!!!???!!! Я все сделала, я устала, я заслужила отдых!!!!! Оставьте меня в покое!!!! Я хочу тишины и побыть наконец одна!!!!!». А у ребенка всего-то вода пролилась, и надо вытереть. Или еще что-то невинное.
 
И вот я выхожу с чувством одновременного стыда и бешенства за свой срыв. И хочу, чтобы ситуация «позвать маму после отбоя» перестала быть для меня триггерной. Чтобы я могла защищать свои границы без истерики и агрессии.
szmit85cv84-daryn-bartlett
 
Шаг 1.
НАЙТИ ТРИГГЕР.
Надо отмотать ситуацию от ора до момента, когда эмоции захватили. Точно, скурпулезно, посекундно. Вот я бегу по лестнице, уже полыхая внутри, вот я с грохотом отодвигаю стул и встаю, вот я еще сижу и прихожу в бешенство, вот слышу «маааам!». Стоп. Что было между «маааам!» и «прихожу в бешенство»? А был какой-то моментальный шквал эмоций, возросшие в нечеловеческих пропорциях чувство вины, что «я не умею выстраивать границы», чувство обиды «неужели мне не позволен просто отдых?!», чувство рабства «я как марионетка на веревочке, обязана ответить!», чувство беспомощности «я ничего не могу с этим сделать», чувство ярости «им на меня плевать», чувство одиночества «никто мне не поможет», и наверное еще много всего. И все эти знания очень полезные в плане глубинного понимания, как я устроена, но разобраться и нейтрализовать их, не подавляя своей сути, невозможно от простого осознания. И вот тут очень важно взять этот ком триггера, целиком, и узнать его. Заметить, что в этот момент я чувствовала. Как стало раздражающе щекотно под коленками, как внутри за секунду созрел горячий шар, как в животе что-то упало, как будто ударили под дых, и одновременно стало горячо в голове и перехватило дыхание, как быстрыми строчками побежали где-то изнутри лба все эти мысли. Заметить и запомнить, и…
 
Шаг 2.
ПОСТАВИТЬ МАЯЧОК
Не столько углубиться в мысли, почему я себя виню за границы или что в моем детстве привело к тому, что я не прошу помощи или пощады, а пометить красным флажком этот взрыв. ВОТ ТАК он чувствуется. Запомнить его, картинкой, ощущением, и….
 
Шаг 3.
ДАТЬ ЗАДАНИЕ МОЗГУ В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ ПРЕДУПРЕДИТЬ
Каждый, наверное, знает, как можно лечь спать перед важным событием, которое никак нельзя проспать, и проснуться за 30 секунд до будильника. Или проснуться, даже если забыл поставить будильник. Наш мозг это умеет. Он вообще дохрена умеет всего вне сознательных усилий. Так вот, надо дать мозгу задание — «в следующий раз увидишь ком — свисти». Мне помогает визуализация датчика температуры. Я помечаю «ком» как уход в красную зону, и прошу свой мозг предупредить меня тогда, когда я буду на ее границе.
 
Шаг 4.
ПОБЕДИТЬ ТРИГГЕР.
В следующий вечер, когда я услышу «мааам!», я вдруг замечу, что еще до откидывания стула во мне появилась мысль «вот оно», «вот опять, я сейчас взбешусь». Это сработал маячок. Это он дал нам окно ответственности. Секундную передышку, в которую можно сделать выбор. Или побежать за триггером на поводке привычной реакции, или справиться с ним. Способов можно найти много. Например, я стала перед уходом спрашивать детей нужно ли еще что, и стала им говорить, что на «маааам» я бешусь, потому что хочу отдохнуть, и чтобы по возможности они меня не трогали, а если что-то надо, пришли сами. Или, если рядом муж, и раздается «мааам», попросить его подойти, потому что я сейчас начну рвать и метать. Или даже просто пойти наверх узнавать, что случилось, зная, что я нахожусь на границе красной зоны, и сосредоточась на том, чтобы за эту границу не выйти. Или подышать и посчитать до 10, прежде чем идти. Или потопать ногами, и пойти потом, оттопавшись. Или выбеситься и сказать себе что-то успокаивающее, поддерживающее. В любом случае, пока наш фокус на том, что мы видим прямо в эту секунду происходящий триггер, он имеет гораздо меньше власти. Я со временем так привыкла к своему датчику температуры, что просто усилием мысли отвожу стрелку назад. Вижу ее на красном и опускаю ее в зеленое. И это работает.
 
Когда я пишу тексты про какой-то свой опыт разруливания эмоциональных ситуаций, я часто получаю комментарии из серии «а вы вообще что-то чувствуете?», «нельзя все время жить в маске», «получается, вы все время изображаете что-то».
 
Так вот, не получается. Чувствую, не живу и не изображаю. Просто у меня много таких маячков, костылей и окошек передышки, и внутренние комья эмоций и бури чувств существуют параллельно внутреннему наблюдению за ними. Я ВЫБИРАЮ, какие из них отпускать в галоп, а какие внутренние бури оставить бушевать внутри. У меня получается ОДНОВРЕМЕННО чувствовать обиду, боль, вину, отчаяние, раздражение, и при этом вести себя так, как мне в этой ситуации кажется правильным в соответствии со своими ценностями. Это не вранье себе, не затыкание чувств, это понимание, что мы больше и сильнее, чем наши чувства, что это всего лишь один из процессов. Примерно как знать, что нога болит, но дойти надо. И идешь с больной ногой. Или как бояться и при этом уверенно и спокойно выступать. Вот так, уверенно и спокойно, боясь.

Мы с тобой заодно

Наступило 7 лет, и внезапно мой стеснительный тихий мальчик оказался таким же бешеным холериком, как я. По мне не скажешь, я за годы научилась скрывать внутренний атомный взрыв, который происходит примерно на четвертой миллисекунде раздражающей ситуации и выливать его в намеренное, твердое спокойствие. Когда не успеваю — лучше всем прикрыться ветошью. Обычно успеваю, но про себя знаю, что совершенно бешеная внутри. Просто умею с этим жить. Громко хлопать дверями и уходить дышать.

Расскажу без купюр, потому что очень важный для меня период, очень важно с ним справиться правильно.

Ситуация первая, пару дней назад. Данилыч играет, договорились, что закончит в 6, чтобы поужинать и сделать уроки. Обычно без проблем, а тут проснулось что-то новое.

— Данила, иди ужинать.

— Я хочу еще играть.

— Данила, мы договорились. Сейчас 6 вечера. Я приготовила ужин. Иди ужинать, пожалуйста.

— Не пойду!

— Данила!! Я сказала иди ужинать!

— Не пойду, буду делать, что хочу!

Внутри буря. Одна, умная и выдержанная сторона, рефлексирует «какой-то кризис. Он двигает границы. Отвоевывает себе право решать самому». Вторая, человеческая, паникует «Так он сядет на шею. Нужно держать границы. Нужно додавить. Дисциплина и порядок. Авторитет родителя». Вторая выигрывает, повышаю голос:

— Если ты не умеешь держать договор, то я не стану с тобой больше договариваться! Взрослые люди держать договор, если ты считаешь себя взрослым, сделай, как обещал!

— Не буду! Буду есть сладости, а не твой ужин!

— Ты поешь сладости на десерт. А сейчас ешь ужин!

Прибегает, хватает сладости. Останавливаю, отбираю. Внутри уже полный раздрай, волна вины за угрозы и отбирание, одновременно волна бешенства на неподчинение. Он убегает, крича на бегу «ты глупая дура!!!» в комнату и хлопает дверью. Выдыхаю. Не хочу опускаться до этого уровня, хотя ужасно хочется ворваться и вылить ужин на голову. Но как-то спаслась, в надежде, что придет мысль, как справиться, ушла делать уроки с Тессой. Он отсиделся в комнате, пришел на кухню.

— Дай мне ужин!

— Я не стану разговаривать в таком тоне.

— Дай мне ужин, я сказал!

Молчу.

Орет: — Дай ужин!!! Я уйду из этого дома!

— Это будет большое горе.

— Если ты дашь мне ужин, я не уйду.

—  Данила, я твоя мама. Я не работаю на шантаж. То, как ты разговариваешь — не приемлемо. Ты зол на меня, что я не дала тебе играть дальше?

— Да.

— Но это не дает тебе право обзываться. Мы так не делаем в семье. У нас не будет в семье таких отношений. Ты хочешь ужинать?

— Да.

— Ты можешь сказать спокойно?

— Дай мне, пожалуйста, ужин.

— Хорошо. Ешь.

Подождала, пока поел. Потом села поближе, на уровень, поговорить.

— Ты остыл?

— Да.

— Тебе понравилось, как мы ругались?

— Нет.

— Я хочу сказать тебе одну важную вещь. Никто, никакой взрослый, ни ребенок, не будет обзывать меня. Я прощу это сейчас, потому что ты ребенок, ты мой ребенок, ты был зол и ошибся. Но если это повторится еще раз, я этого не потерплю. Я предупреждаю тебя. Ты услышал меня?

—  Да.

— Я тоже очень злюсь, так что у меня прямо волна огня внутри. У тебя так бывает?

Кивает

— Но нужно учиться с этим справляться. Это непростое дело, но ты научишься.

— А ты тоже кричишь.

— Да, кричу. И не горжусь собой. Но я стараюсь изо всех сил, и я тебя не обзываю тупыми дурами, верно? Можно кричать, хлопать дверьми, злиться — но нельзя обзывать и делать больно. Это называется «управление гневом». Будем учиться управлять?

— Да.

— Мир?

Кивает, лезет на ручки обниматься.

askeuozqhyu-jason-rosewell

Ситуация два, сегодня. Попросил научить его завязывать шнурки. Сели учиться. Учиться, как холерик: с воплями, бросанием ботинками, утиранием слез и попытками снова и снова, сопровождаемыми дикой злостью и бешенством. Наступает время идти ложиться.

— Давай на этом закончим, завтра потренируемся еще.

— Я хочу завязывать шнурки!

— Я понимаю, но за один день не научиться. У тебя очень неплохо получалось. Завтра потренируемся еще. Сейчас пора спать.

— Я не пойду спать. Я буду сидеть здесь и завязывать шнурки.

— Сейчас уже поздно. На сегодня мы закончили.

— Не закончили! Я никуда не пойду.

— Данила, мы что с тобой, опять будем ругаться?

— Я не пойду!

— Я жду тебя наверху, иди чистить зубы и в душ.

— Не пойду!

Молча вырываю у него ботинок и злобно выбрасываю в другую комнату.

— ААА! Зачем ты бросила!! Ты… Ты… ! Вот я сейчас хочу говорить на тебя плохие слова!

— Молодец, что ты держишься. Я знаю, что тебе сейчас очень трудно, но я хочу, чтобы ты пошел в душ.

— Я не пойду в душ!

— Данила!! Быстро в душ!!!

— Нет!!!

Убегает в свою комнату, громко хлопает дверью. Орет из-за двери «Уходи! Не заходи ко мне!». Приношу ему под эти крики воды и ухожу.

Сходила в душ, уложила Тессу, слышу из-за двери:

— Обними меня.

Захожу, сажусь на кровать.

— Ты остыл?

— Да.

— Мне кажется, мы с тобой сегодня справились намного лучше.

— Но мы же кричали.

— Ну мы не обзывались, это уже огромный прогресс. Ты сдержался. Ты готов сейчас поговорить?

— Да.

— Как ты думаешь, что бы мы могли сделать по-другому?

— Как не кричать?

— Ну, иногда не получается не кричать. Но, может быть, я могла бы что-то сделать по-другому?

— Не выкидывать ботинки.

— Ок. А как ты думаешь, если бы я не настаивала, чтобы ты немедленно пошел, а предложила бы тебе еще 10 минут, ты бы мог бы со мной найти компромисс и договориться?

— Да, наверное. Я не знаю. Все как ты говоришь, а я очень злюсь.

— А ты хочешь, чтобы ты сам решал?

— Да, я уже взрослый. Я хочу поступать, как я хочу.

— Но взрослые люди поступают так, чтобы всем было хорошо. Вот представляешь, если бы я не пришла забирать вас в школу, а пошла встретиться с друзьями, потому что мне так захотелось, а вы бы там сидели до ночи. Тебе бы понравилось?

— Нет.

— Но я поступаю как взрослый человек. Делаю так, как важно и для вас, а не только для меня. Стараюсь найти с вами компромисс. Пробую избежать, чтобы мы с тобой ругались вот так.

— Управление гневом?

— Да. Ты научишься, просто не сразу. Мы с тобой вместе поучимся. Мне тоже иногда нужно лучше собой управлять. Давай обниму.

— Мне нужно в душ сходить только.

Я не знаю, как правильно. Я знаю, как я точно не хочу — ломать через колено, доказывая насилием и шантажом, что могу, что главная. Я знаю, что хочу сохранить, сквозь все конфликты и неизбежное деление территории чувство, что я на его стороне. И когда ты по собственному выбору ограничила себя от нескольких путей, единственный видимый мне путь — идти не через разделение, а через объединение.

Мы. Против наших конфликтов, вместе. Против неуправляемого гнева, вместе. Против того, что нас разводит в бешенстве по разным комнатам, против аффекта, злости, отчуждения. Я проводник, которого не пугают его эмоции (внутри пугают, конечно, но я креплюсь). Я сильнее его демонов, сильнее своих демонов, и я знаю, что мы победим.

Мы заодно, вот за эту ниточку мы идем по темным коридорам кризисов. Вместе ищем пути, не пугаясь друг друга, не отшвыривая, в потоке эмоций, как бешеного щенка.

Тесса, которая не любит эти громкие столкновения, сжав плечи рисует у себя.

— Мама, а почему Данила так скандалит?

— У него кризис, у детей так бывает. Он хочет вырасти и быть взрослым, и не знает пока как.

— А я тоже такая была в 7 лет?

— Было такое дело.

— Это непросто — быть мамой.

Да, малыш. Непросто. Но верится, что все правильно. Никогда еще этот мальчик, который с трудом говорит о чувствах, не говорил со мной так осознанно. У нас с ним и правда огромный прогресс.

Конфликтный человек

Любите ли вы конфликты так, как люблю их я? Умеете ли вы конфликтовать настолько грамотно, чтобы иметь репутацию неконфликтного человека?

В нашем мире  «конфликтность» имеет под собой такое количество негативного эмоционального багажа, что тронуть тему без чувства страха и сопротивления почти невозможно. Поэтому я попытаюсь по луковой шкурке ободрать ее до сердцевины. Все непонятное — пугает. Пусть станет понятным.

Итак, каждый божий день наши интересы и мнения сталкиваются с интересами и мнениями отличных от нас людей. Возникает «потенциальный» конфликт. На этой стадии еще не случилось прямого столкновения, но какая-то (или обе) из сторон замечают несовпадение. В случае, когда ситуация для нас не важна, решение не ввязываться придет само собой и не вызовет внутреннего сопротивления. Собственно, это не конфликт вовсе, а просто очередная зарубка, что мир несовершенен. Но представим, что ситуация для нас важна, что речь идет о близких, детях, собственных глубоких ценностях, атмосфере на работе или в семье, и так далее.

На этой стадии есть два плохих пути:

  1. Попытаться избежать конфликта и уговорить себя, что его нет, что вы не чувствуете злости и раздражения. Это не получится, чувства нельзя уговорить, они просто есть. Сколь не говори «халва», во рту слаще не станет. А что станет, так это пассивная агрессия. Та сила изменения мира вокруг себя, сила защищать себя, которая рождается в агрессии  — станет ядом в себя. Появятся все эти «подавись», разговоры за спиной, сарказм и обесценивание, внезапная глухота и забывчивость, обман, потеря доверия и просто токсичность в отношениях. Поэтому так важно давать детям конфликтовать с собой — вариться в яде собственной злости банально вредно для здоровья.
  2. Броситься в бездумный эмоциональный аффект. Обычно это случается раньше или позже, если до этого было желание конфликта избежать. Иными словами, когда пассивная агрессия отравит достаточно изнутри, она все равно выплеснется в неконтролируемую открытую агрессию.

Оба пути случаются от страха конфликта. Того самого страха, который живет с детства, когда за попытку перечить нас наказывали так или иначе. Когда не было опыта эффективного, плодотворного, развивающего конфликта. Поэтому, чтобы не бояться — шкурка первая долой:

СВЕРИМ ЧАСЫ

В каждом из нас, говоря совсем упрощенно, есть мысли, ценности, и чувства. Сесть и спокойно увидеть это в обеих сторонах. Приведу пример: учительница пишет дочери в тетради язвительные, колкие комментарии. Дочь злится и теряет желание учиться. Я в бешенстве на учителя. Итак, я:

  • Чувства: Злость. Чувство, что я неспособна защитить ребенка, тщетность. Обида за дочь. Страх сорваться. Страх выглядеть хамкой. Страх навредить ребенку.
  • Ценности и верования: Дети не учатся хорошо, когда их унижают. Унижение личности — недопустимо. Учителя должны не только учить, но и оказывать эмоциональную поддержку ребенку. Родитель должен защитить своего ребенка.
  • Мысли, рационализации: Учительница скорее всего старой школы. Школа гонит к результатам. Учитель недолюбливает моего ребенка. Учитель — злонамеренная дура. Учитель — сама травматик.

А теперь то же самое, если встать на ее позицию. Естественно, это будет предположение, проверить их — задача следующей стадии конфликта. Итак, учитель:

  • Чувства: Дети раздражают. Родителям плевать. Ребенок не высказывает уважения. Ишь какие все умные. Как мне все это надоело.
  • Верования: Без указаний и критики не научить. Ребенок должен уметь сам справляться с эмоциональной сферой. Эмоционально выхаживать детей — не моя задача. Учитель должен быть жестким.
  • Мысли, рационализации: Их может не быть. Возможно, учитель не в пассивной агрессии, а это его нормальный формат общения. А, возможно, он считает, что родитель ребенку потакает, и пытается восстановить мировой баланс, неся добро через критику.

Когда мы отрефлексировали эти предположения, следующая стадия —

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Сама постановка задачи, как «проверить свои предположения» снимает необходимость немедленно бросится с кулаками и базукой. У нас пока нет цели решить конфликт, нам нужно проверить вводные. Чтобы проверить вводные, нужно, чтобы человек нам доверился и поделился своими мыслями и чувствами. Поэтому в этой стадии мы глубоко под прикрытием, имея четкую разведывательную задачу. Мы выстраиваем раппорт, а, значит, СЛУШАЕМ. Слушаем, и мотаем на ус. Чтобы было, что слушать, нужно разговорить. Нужен дружеский, доброжелательный разговор, в котором вашего мнения, чувств и верований пока нет — чтобы была возможность проявиться всем им у другой стороны. Я, например, пришла поговорить, что мол «у детей скоро экзамены, наверное, сейчас особенно тяжело? Как вам кажется, Тесса настроена на экзамен? Может быть вы видите какие-то проблемы? Может быть мы, как родители, могли бы что-то делать по-иному?». Услышала много интересного, что подтвердило мои предположения. О том, что «детям нужен прессинг, иначе они не слушают». «Дети считают, что они никому ничего не должны», и «дисциплина не рождается из потакания», и «да, Тесса любит похвалу и отклик, но это мешает учиться классу и неполезно для нее».

Когда мы имеем налицо все вводные, мы должны решить для себя — шкурка третья — что мы хотим в сухом остатке? —

ПОСТАНОВКА ЦЕЛИ

В этот момент нужно решить, чего, собственно, мы добиваемся. Доказать свою правоту? Уесть? Выйти победителем? Наладить отношения? Изменить динамику? Если мы хотим эмоционального торжества «а я говорила» — лучше сразу забить. Оно того не стоит. Вернее, цена слишком высока. Потребность в правоте лучше решать с собой и с психологом, а не с оппонентом. Это больная рана, которая затмевает разум. Предположим, что мы все такие осознанные и разумные, разобрались с аффектом и желанием быть правой, увидели все точки зрения — и тем не менее, хотим, чтобы было по-нашему.

Тут важное решение — можно ли, при самом лучшем раскладе, изменить убеждения и эмоциональное состояние оппонента? Если это сделать нельзя, нет шансов, в их картине мира нет даже маленькой щели сомнений — тогда решение в том, как мы действуем дальше. Жалуемся? Пишем начальству? Увольняемся? Разводимся? В любом случае, это признание в том, что решить конфликт можно только устранением одной из сторон. А что если надежда есть? Что возможно достучаться? Что есть желание и силы стучаться? Тогда следующая шкурка —

ВЫСТРАИВАЕМ НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ

Я регулярно получаю запросы от потенциальных работников. «Ваша вакансия идеальна для меня», «мне очень подходит этот вариант». Что в них не так? Правильно, в них не так фокус. Они говорят о том, что им важно, а не о том, что важно мне. Поэтому я не готова слышать продолжение. Мы так устроены, что важное для нас — это почти единственная реальность. Важное для других — раздражающая помеха. Поэтому здесь, по-прежнему, вас нет. Есть только оппонент конфликта, и его реальность. И мы ее будем менять. «Тесса так тянется к вам», — сказала бы я учителю, готовому слушать, — «ей так важно ваше мнение, она видит в вас наставника». «ей так важно услышать от вас поддержку»,  — сказала бы я. «она часто рассказывает про вас, про то, чему вы учите», «мне кажется, это так здорово, когда у ребенка появляется учитель, который ее настоящий друг и соратник», «мы часто пытаемся помочь ей учиться, но она вянет без вашей поддержки», «вы очень важны для нее, она ловит каждое ваше слово», сказала бы я. И, возможно, произошел бы маленький тектонический сдвиг, и во вторник с утра учитель бы увидел не ту девочку, которой хочется написать колкую гадость, а другую, живую девочку, которая тянется к ней и внимает ей. И, возможно, она бы говорила другим языком. Наша цель — изменить картину мира оппонента. Перестать быть в ней пилящей женой, тупым родителем, непутевым работником. Стать другом, художником, сказочником.

СОБСТВЕННО, КОНФЛИКТ

Если все предыдущие этапы пройдены, то этот этап происходит сам. Вас вдруг слышат. Вы высказываете свои пожелания и сомнения в нетоксичной манере, и оппонент соглашается попробовать.  Если вы изменили картину мира, остается ее только раскрасить. Договорится с учителем о иной связи. Договориться с мужем, что в следующий раз в таких ситуациях вы будете поступать так. Договориться с боссом на период тестирования вашего свободного графика.  И насладиться теми изменениями, которые претерпели ваши отношения в результате конфликта. Да-да, все это был конфликт, столкновение мнений, но конфликт — сыгранный по нотам, с лучшими убеждениями внутри.

atomic-bomb-966008_1920

А ЕСЛИ ОН НЕ ГОТОВ СЛУШАТЬ

На самом деле, таких людей не очень много. Большинство просто защищают свое кровное и правдивое. И если их в этом понять, то они готовы слышать. Но да, бывает, что или защита их слишком колючая, или сил нет ее обрабатывать, но никак. Никак без прямого столкновения.

Тогда банальные два принципа:

  • подозревай в людях лучшее, несмотря ни на что
  • будь честен со своей целью

Очень часто цель — уесть. Особенно в конфликте с вредным, токсичным, тяжелым оппонентом. Это своего рода расплата за все гадости, некий способ эмоционального баланса. Нашим чувствам это очень важно, так что призываю пойти в тихое место, и там высказать вот это все «ты сраный мудак, вот увидишь, как у тебя все развалится, и тогда-то поплачешь». Себе, не оппоненту. Можно, конечно, оппоненту, но он тогда выскажет, что вы, собственно, сраная дура, и все такое же. И это не радостно. Давайте быть умнее. Пусть сраный мудак обойдется без поучений. Защитите себя и уйдите из эмоционального месилова. Конфликт — ваша защита своего. Не попытка растоптать его, а спокойная, уверенная, защита своей стороны, почти как докторской (диссертации, не колбасы).

Достоинство. Достоинство на этой стадии зароняет зерно изменений. Все насилие мира направлено прежде всего на унижение достоинства. Все насилие мира разбивается о чувство человеческого достоинства. Меня можно четвертовать и убить, но не заставить отступиться от себя. Если вдруг хватит сил (а если не хватит, то ничего страшного, мы человеки), лучшее — это достойно сказать нет и уйти. Пустое пространство иногда позволяет самому неожиданному развиться. Пустое пространство, а не проклятия вслед.

Впрочем, это вопрос цели. Это всегда вопрос цели. Отомстить?

Или выстроить себе новый навык —

умение конфликтовать?

Вашу бы энергию, да в мирных целях

Давеча участвовала в нескольких  дискуссиях. Приведу несколько примеров цепочек диалогов (не моих), которые и привели меня к этой статье.

Садики вредны —- а мой ребенок ходил в садик и ему нравилось! —- ну дети разные, но все же ребенку лучше с мамой —- а что вы прицепились к мамам, на них и так все бочки катят, как будто папы нет —- папа не заменит маму, у нее предназначение —- а говорят о деревне привязанностей, разве нет?! —- но до трех лет лучше не работать —- кому лучше? а если семья загибается и мама в депрессии? —- ну если мама в депрессии, тогда конечно лучше без такой мамы —- а вот я была в депрессии, так что, мне было лучше умереть?

И так далее, и так далее, и так далее. Триггерные темы — грудное вскармливание, роды, прививки, садики, домашнее обучение, наказания. Каждая сторона совершенно уверена в своей правоте. Снова и снова, оттачивая мастерство пассивной агрессии, идут Великие Мамские Войны 21 века.

Gossiping Cartoon Vintage Girls
Gossiping Cartoon Vintage Girls

Внесу свой вклад в построение Мира в мире.

Предложение 1: Поменять норму языка.

Каждый раз, когда речь идет о мамских темах, перестать их называть мамскими, а начать называть «родительскими». Везде, где на автомате мы говорим «мама» — начать говорить «мама или папа», кроме случаев, когда папа физически не в состоянии эту функцию выполнить. Язык — живая штука, и так меняются нормы языка, и меняются нормы мышления.

 

Предложение 2:

Спорить на холиварные темы в согласованных шкалах «эффекта», «частоты», «возможности» и «объекта».

  1. Шкала частоты (всегда, часто, иногда, изредка, в исключительных случаях, никогда);
  2. Шкала эффекта (смертельно, опасно, вредно, бесполезно, неприятно, нейтрально, приятно, полезно, необходимо, обязательно)
  3. Шкала возможности (невозможно, возможно)
  4. Шкала объекта (для ребенка, для семьи, для окружающих). Ведь ребенок не живет в вакууме, а только в среде семьи, и поэтому говорить только о нем — некорректно.

Будем честны в отражении частоты, возможности и эффекта всех холиварных тем:

«Садики часто бывают возможны для ребенка, иногда приятны для ребенка,  и полезны для семьи. Иногда садики бесполезны для ребенка,  и в исключительных случаях могут быть вредны для ребенка, но часто отсутствие садика невозможно.»

«Грудное вскармливание на людях часто приятно для ребенка и мамы, и иногда необходимо для ребенка и мамы, но изредка бывает неприятно для окружающих».

«Прививки часто полезны для ребенка и для семьи, и иногда необходимы для окружающих, но в исключительных случаях могут быть опасны и даже смертельны для ребенка. Отсутствие прививок часто может быть полезным для ребенка, в исключительных случаях может быть опасным и даже смертельным для ребенка, но при этом вредно для окружающих.»

«Искусственное вскармливание часто возможно для ребенка, и часто возможно и приятно для семьи. Грудное вскармливание всегда полезно для ребенка, но иногда невозможно для семьи.»

«Совместный сон часто полезен для ребенка и для мамы, и иногда вреден для мамы, и иногда невозможен для мамы. Раздельный сон иногда вреден для ребенка, часто нейтрален для ребенка, иногда необходим для мамы.

Споры отсылать к выяснению статистических погрешностей «иногда» vs. «в исключительных случаях», пусть там бьются за доли процентов.

Предложение 3:

Для всех, пропавших в гонке за звание «радивой матери», ввести официальные награды. Причем они должны быть такие прям помпезные,  золотые эполеты на фоне белоснежного мундира,  и ордена, ордена. Предлагаю на каждый вброс «девочки какой кошмар вчера тупая мамаша выгуливала ребенка в соплях опять», не вступая в прения, сразу награждать передовика 8-й медалью «я лучшая мать», звездочки ему на погоны уровня генералиссимуса, и почетная грамота подписанная Мизулиной. Потребность в торжестве проще удовлетворить проактивно, мне кажется. Пусть носят.

Предложение 4: 

Сделать волонтерскую программу спонсорства социальных перемен для социально активных граждан. Таргетинг в соц. сетях и все такое. Ключевые слова «мамаша», «гв — это самое лучшее для вашего ребенка» — только высказался в формате, как тебе десяток петиций на подпись, сбор подписей, участие в пикете местным властям. Энергию же грех не использовать во благо. А так глядишь, сторонница ГВ вместо очередного «вы просто ленитесь дать лучшее своему ребенку» добьется организации материнских комнат на предприятиях, или бесплатную аренду молокоотсосов работающим мамам.

Предложение 5:

Ввести в курс уроков по беременности и родам следующее обязательное упражнение.

Глубокий вдох. Медленный, глубокий выдох. Сказать «Я вас поддержу. Мы все через это проходим. Вам бывает очень трудно, но Вы самая лучшая мама для своего ребенка». И зубрить. И зубрить. Чтобы от зубов отскакивало именно это, а не «зачем вообще такие детей рожают».

У меня все.