Вашу бы энергию, да в мирных целях

Давеча участвовала в нескольких  дискуссиях. Приведу несколько примеров цепочек диалогов (не моих), которые и привели меня к этой статье.

Садики вредны —- а мой ребенок ходил в садик и ему нравилось! —- ну дети разные, но все же ребенку лучше с мамой —- а что вы прицепились к мамам, на них и так все бочки катят, как будто папы нет —- папа не заменит маму, у нее предназначение —- а говорят о деревне привязанностей, разве нет?! —- но до трех лет лучше не работать —- кому лучше? а если семья загибается и мама в депрессии? —- ну если мама в депрессии, тогда конечно лучше без такой мамы —- а вот я была в депрессии, так что, мне было лучше умереть?

И так далее, и так далее, и так далее. Триггерные темы – грудное вскармливание, роды, прививки, садики, домашнее обучение, наказания. Каждая сторона совершенно уверена в своей правоте. Снова и снова, оттачивая мастерство пассивной агрессии, идут Великие Мамские Войны 21 века.

Gossiping Cartoon Vintage Girls
Gossiping Cartoon Vintage Girls

Внесу свой вклад в построение Мира в мире.

Предложение 1: Поменять норму языка.

Каждый раз, когда речь идет о мамских темах, перестать их называть мамскими, а начать называть “родительскими”. Везде, где на автомате мы говорим “мама” – начать говорить “мама или папа”, кроме случаев, когда папа физически не в состоянии эту функцию выполнить. Язык – живая штука, и так меняются нормы языка, и меняются нормы мышления.

 

Предложение 2:

Спорить на холиварные темы в согласованных шкалах “эффекта”, “частоты”, “возможности” и “объекта”.

  1. Шкала частоты (всегда, часто, иногда, изредка, в исключительных случаях, никогда);
  2. Шкала эффекта (смертельно, опасно, вредно, бесполезно, неприятно, нейтрально, приятно, полезно, необходимо, обязательно)
  3. Шкала возможности (невозможно, возможно)
  4. Шкала объекта (для ребенка, для семьи, для окружающих). Ведь ребенок не живет в вакууме, а только в среде семьи, и поэтому говорить только о нем – некорректно.

Будем честны в отражении частоты, возможности и эффекта всех холиварных тем:

“Садики часто бывают возможны для ребенка, иногда приятны для ребенка,  и полезны для семьи. Иногда садики бесполезны для ребенка,  и в исключительных случаях могут быть вредны для ребенка, но часто отсутствие садика невозможно.”

“Грудное вскармливание на людях часто приятно для ребенка и мамы, и иногда необходимо для ребенка и мамы, но изредка бывает неприятно для окружающих”.

“Прививки часто полезны для ребенка и для семьи, и иногда необходимы для окружающих, но в исключительных случаях могут быть опасны и даже смертельны для ребенка. Отсутствие прививок часто может быть полезным для ребенка, в исключительных случаях может быть опасным и даже смертельным для ребенка, но при этом вредно для окружающих.”

“Искусственное вскармливание часто возможно для ребенка, и часто возможно и приятно для семьи. Грудное вскармливание всегда полезно для ребенка, но иногда невозможно для семьи.”

“Совместный сон часто полезен для ребенка и для мамы, и иногда вреден для мамы, и иногда невозможен для мамы. Раздельный сон иногда вреден для ребенка, часто нейтрален для ребенка, иногда необходим для мамы.

Споры отсылать к выяснению статистических погрешностей “иногда” vs. “в исключительных случаях”, пусть там бьются за доли процентов.

Предложение 3:

Для всех, пропавших в гонке за звание “радивой матери”, ввести официальные награды. Причем они должны быть такие прям помпезные,  золотые эполеты на фоне белоснежного мундира,  и ордена, ордена. Предлагаю на каждый вброс “девочки какой кошмар вчера тупая мамаша выгуливала ребенка в соплях опять”, не вступая в прения, сразу награждать передовика 8-й медалью “я лучшая мать”, звездочки ему на погоны уровня генералиссимуса, и почетная грамота подписанная Мизулиной. Потребность в торжестве проще удовлетворить проактивно, мне кажется. Пусть носят.

Предложение 4: 

Сделать волонтерскую программу спонсорства социальных перемен для социально активных граждан. Таргетинг в соц. сетях и все такое. Ключевые слова “мамаша”, “гв – это самое лучшее для вашего ребенка” – только высказался в формате, как тебе десяток петиций на подпись, сбор подписей, участие в пикете местным властям. Энергию же грех не использовать во благо. А так глядишь, сторонница ГВ вместо очередного “вы просто ленитесь дать лучшее своему ребенку” добьется организации материнских комнат на предприятиях, или бесплатную аренду молокоотсосов работающим мамам.

Предложение 5:

Ввести в курс уроков по беременности и родам следующее обязательное упражнение.

Глубокий вдох. Медленный, глубокий выдох. Сказать “Я вас поддержу. Мы все через это проходим. Вам бывает очень трудно, но Вы самая лучшая мама для своего ребенка”. И зубрить. И зубрить. Чтобы от зубов отскакивало именно это, а не “зачем вообще такие детей рожают”.

У меня все.

 

“Бедные ваши дети!”: пассивная агрессия в соцсетях

Когда гнев и раздражение можно выразить прямо, это неприятно, но просто. Если кто-то говорит “ты дура” – при всем негативе послания, мы все-таки четко понимаем, что это – агрессия, и можем принять решение в стиле fight or flight, или ответить тем же, или просто отказаться вступать в конфликт, оставив его на совести (не факт, что присутствующей).

Однако большинство воспитанных людей держат прямую агрессию под запретом. Чувство же от этого никуда не девается, и посему мы имеем 500 комментов пассивной агрессии под колючими постами.

Почему пассивная агрессия намного тяжелее? Во-первых, потому, что она манипулятивна, и по сути не дает морального права ответить прямой агрессией, не платя за это своим самоощущением воспитанного человека. Иногда она так красиво завуалирована, что зачастую сложно ее выловить, но оставляет ядовитое послевкусие. Это манипуляция, цель которой – слить раздражение и ощутить превосходство.

Словесное насилие – это любые выражения, направленные на то, чтобы принудить нас почувствовать себя хуже. Пассивное словесное насилие – это те же выражения, которые лучше или хуже замаскированы под что-то иное. Но маскировка не меняет сути, и именно поэтому, мы зачастую не можем найти, в чем подвох, но ощущаем, что на нас напали.

Конфликт развивается по сценарию – завуалированное унижение – “ачотакова” – “она сама себя высекла”. То есть агрессор сначала осуществляет скрытое нападение, потом пытается доказать, что он не нападал (“я просто высказываю мнение”), а потом сваливает вину за обиду обратно на жертву.

КАК УЗНАТЬ?

Как чаще всего маскируется пассивная вербальная агрессия:

  1. Прямое отрицание сказанного путем обесценивания: “Чушь какая”, “Бред пишите”, “да ну, ерунда”, “фигня”.
  2. Косвенное отрицание сказанного путем фальшивого выяснения источников:  “Ссылки в студию”, “С чего вы это взяли”, “Кто вам это сказал”. Агрессор берет на себя право встать в позицию отчитывающего преподавателя и требовать объяснений.
  3. Уличение в скрытых мотивах: “Непонятно, чем тут хвастаться”, “можно было и не выпендриваться”, “ну купите себе медаль”. Агрессор считает, что уж он-то уличил вас в низости, и это необходимо открыть миру.
  4. Уличение в предполагаемом вранье: “А сами-то небось”, “знаем мы”.
  5. Навязывание чувства вины: “а дети беженцев меж тем голодают”.
  6. Прямая рекомендация как жить: “Лучше бы”, “Надо быть проще”, “Забейте”, “Да радуйтесь лучше”, “будьте добрее”, “мужика вам надо”,  и все, со словом “надо” в начале.
  7. Косвенная рекомендация как жить со ссылкой на некую истину: “все нормальные люди”, “а вот настоящая женщина”.
  8. Фальшивое сочувствие: “мне вас жаль”, “бедные дети”.
  9. Кликушество: “а потом удивляются”, “чего ожидать”, “вот так и вырастают”.
  10. Навязанное нелестное сравнение (белое пальто): “Это что, а вот у”, “а вот я никогда”.
  11. Обесценивание: “ну и что с того”, “и кому это нужно”, “и зачем вы это пишете”, “это и так всем известно”, “тоже мне”
  12. Косвенное осуждение: “такие как вы”.
  13. Непрошеная диагностика причин: “а все потому, что”, “ничего удивительного, ведь вы же”.
  14. Грамма-наци. Давать публичные комментарии об ошибках другого так же этично, как публично комментировать пятна на галстуке.
  15. Просто проекции, зачастую не имеющие никакого отношения к вам и сказанному. Отличаются они тем, что не имеют вообще никакой логической связи с сказанным вами, но при этом являются агрессивными, и говорятся вам, ставя вас в позицию оправдания.
  16. Разговор об авторе в третьем лице в прямом комментарии: “такие всегда”, “она просто”.
  17. Отказ в праве на реакцию после пассивной агрессии: “такие как она просто хотят выделиться, но спорить не буду, мир дружба жвачка”.
  18. Троллинг – писать не буду, он настолько понятен, что его уже можно считать прямой агрессией.

Почему все эти пассы я причисляю к пассивной агрессии? Потому что они а) пытаются выдать себя за заботу, внимание, дискуссию, меж тем являясь скрытым сливом эмоциональной агрессии. б) преследуют цель унизить адресата и возвысить говорящего и в) делаются без запроса.

Характерной чертой является отсутствие “Я” в большинстве (ведь автор пытается не быть агрессором), высказывания идут как бы от лица “всех”, безлично.

 

КАК РЕАГИРОВАТЬ?

Я реагирую так:

  1. Обозначаю, что считаю происходящее агрессией в Я-сообщении. “Мне неприятно, когда вы”, “Я не люблю, когда”.
  2. Если классический виток агрессии продолжается в стиле  “ачотакова”, “я просто высказываю мнение”, “где вы увидели” – могу пояснить, что задело, какое именно строение фразы, оборот, непрошеный совет мне неприятен. Иногда люди готовы слышать, я лично готова слышать, когда кого-то обижаю.
  3. Если виток агрессии продолжается в стиле “не надо быть такой чувствительной”, “это ваши проблемы” – отвечаю, что мое дело обозначить, ваше дело услышать или нет. И выхожу из беседы. Иногда выхожу раньше. Иногда даже не обозначаю, когда общий уровень собеседника позволяет предполагать, что это стандартный стиль общения.

КАК ОТЛИЧИТЬ ОТ ИСКРЕННЕЙ ЖАЛОСТИ, ИНТЕРЕСА, БЕСПОКОЙСТВА?

Человек, желающий искренне помочь, но выразившийся в агрессивной манере, скорее всего услышит вас и или извинится, или переформулирует. Если же он пошел на второй или третий виток агрессии “имею право на мнение”, “тут не на что обижаться”, то см. пункт выше.

КАК НЕ БЫТЬ АГРЕССОРОМ?

Мне помогает остановиться и подумать о своих целях. Если моя цель – выразить эмоции гнева и возмущения, то постараюсь остановить себя, и дойти до более значимых целей.

Если моя цель таки “помочь”, сделать мир лучше, так сказать, то это вынуждает остановиться и задуматься, КАК написать так, чтобы тебя услышали. Моя цель меняется от выражения своих эмоций на достижение диалога, в котором тебя услышат.  Приходится несколько раз проговорить в голове ответ, прежде чем нащупаешь нужные, искренние слова. И тогда рождается что-то вроде:

“Я понимаю вашу позицию, но мой опыт не позволяет с ней согласиться”. (высказать несогласие прямо)

“Не хочу лезть с советами, но в такой ситуации мне помогло то-то и то-то, если хотите, я могу рассказать” (отдать право получить совет или нет)

“Я читала одну книгу, там говорилось” (без совета прочитать)

“Я не могу сравнивать, у нас разные ситуации, но в моем случае…” (прямой отказ от сравнения, личный опыт)

А если нет сил сдерживать праведный гнев, то хотя бы признать его:

“Я знаю, что звучу осуждающе, но для меня это ужасно” (я сообщение, признание своей агрессии).

 

Ну и напоследок. Никто из нас не ангел, и я периодически язвлю и сливаю. И, зная об этом, начинаю с себя. Умение говорить о несогласии уважительно и прямо – это возможность наполненной, интересной дискуссии, которой в формате “кто прав” никогда бы не случилось. А это – богатство.

Право на злость

Бывает так, что ребенок как будто специально нарывается. Я уж и терплю, и границы обозначаю, и предупреждаю, и активно слушаю, и принимаю – а все не в коня корм, он как будто нарочно вызывающ и зол.

Мне видится, что он это делает  не потому, чтобы нам насолить, а потому, что ему нужен выход. Ему бы сесть и поплакать, а он почему-то не может, и “лезет на рожон”, чтобы в результате ссоры все-таки расплакаться и выпустить из себя.

Это значит для меня, что в предыдущих отказах я струсила и заиграла-отвлекла, и у ребенка осталось гаденькое чувство, что что-то не так, но что – он понять не может, я его эмоционально обманула, и ему как будто хочется зацепиться за что-то, а он проскальзывает на моей увертливости и заглаживании, и “ищет поводы”, и “нарывается”.

Я внимательно наблюдаю за собой. Встала я, допустим, не выспавшаяся, в зеркало в себе не понравилась, план дня меня не устроил, ну, еще с десяток мелких раздражений, которые девать-то некуда, а изнутри травят. И я буквально наблюдаю, как внутри все мечется под желанием просто сесть и разреветься. Но “сесть и разреветься” мне лично сложно, поэтому проглотив очередной комок и заклеймив себя за нюни, я иду рычать на всех. На мужа, немного на детей. Подлый муж, вместо того, чтобы вступить со мной в честно требуемый конфликт, пытается успокоить, обнять и умаслить, отчего злой огонь разгорался еще больше. И вот я так ярко увидела это:  как мне нужна эта несчастная ссора из-за какой-то ерунды, чтобы рявкнуть, получить в ответ, и расплакаться от обиды и жалости к себе.

Я смотрю на детей и чувствую, как в эти моменты их невыносимости им просто плохо изнутри, и так хочется пожалеть себя, а им нельзя, мы же учим их не быть нюнями. Мы на каждую фразу: “Мамаааа, я не могуууу” говорим: “Ты можешь, ты сильный”. Он сильный, он может, у него нет права на жалость к себе, поэтому он дерзит, нарывается и невыносим. Чтобы мы рявкнули, отчитали, сорвались, и ему наконец разрешено было заплакать и попроситься на ручки и запричитать “меня никто не любиииит”.

Мой опыт говорит, что все значимое получается только через долю фанатизма и отсутствие жалости к себе. И вот такой мир.

Мы не можем избежать злости и раздражения, потому, что мир никогда не соответствует нашим ожиданиям, а мы не можем не иметь ожиданий.

Мы не можем не накапливать это, потому что не всегда можем тут же выплеснуть.

И мы не можем жалеть себя постоянно, чтобы злость сбрасывать, потому что не выживем. А значит агрессия – неизбежна.

Агрессия, или “выход через злость” – это просто слезы тех, кто не умеет плакать.

photo-1451471016731-e963a8588be8

Поэтому когда ребенок трудный, я себе говорю “не трусь, это надо пройти”, и иду в прямое лобовое “нет”, жертвуя правом быть хорошей.  Потом глажу по спинке, пока он ругается и вопит, и сразу видно, насколько ему легче стало. Поэтому я так не люблю техники увода и отвлекания. Из-за того “осадочка”, который в детях остается.

Тесса на своей белой доске в комнате написала вчера: “Ты самая лучшая и добрая мама на свете. Ты меня много обнимаешь.” Я прям прослезилась, ибо она у нас девушка серьезная и на нежность и приятные слова – скупая. А сегодня рявкнула на них с утра, потому что опаздывали и не собирались, Тесса вошла, долго в упор меня смотрела, а потом сказала твердо: “Мама, если ты злишься, ты можешь пойти и посмотреть, что у меня на доске написано”. 

Такой парадоксальный круг: целостность и мир в душе приходит тогда, когда позволяешь злость агрессию, а не когда бегаешь от нее. Право на злость дает другому право на злость без вины в нагрузку, исцеляет нас от накопленной желчи и обиды. Исцеленные, мы становимся сильнее и способны выдержать злость другого, не пытаясь ее заткнуть или обесценить. Тем самым исцеляя его.

И тут возникает закономерный вопрос: а что, если не можешь выдержать? Как не раниться? И мне кажется единственный ответ – это вектор. Это либо “мы” лечим друг друга, мы вместе, мы за-одно, либо мы каждый защищаемся, мы против, каждый за себя. Мы либо в спирали вниз, к разьединению и закрытости, пусть даже из лучших побуждений, или в спирали вверх, к близости, к единству, к любви.