Партнеры

Обходительная и политкорректная Англия уходит от слов «супруг», «муж», «жена». Ну сами посудите, сидите вы в паспортном столе, спрашиваете «вы состоите в браке?» — «да», «как зовут вашего мужа?» — «а у меня жена». Конфуз. Или там «Приглашаю вас с… хм…. женой? подругой? невестой? гражданской женой?» — как ни назови, есть шанс или вляпаться, или оказаться в ситуации, что человек вынужден перед тобой отчитываться, кем же приходится ему та блондинка с фотографии.

А тут так просто — партнер. Человек любого пола, с которым я нахожусь в постоянных и интимных отношениях.

Когда я спросила у своих читателей, что для них означает выражение «партнерские отношения», как минимум половина отозвались, что это просчитанное, связанное с бизнесом, холодное, головой. Не то же самое, что любовь.

Оно действительно не то же самое. Ведь в партнерских отношениях можно находиться и без любви. А можно с любовью — в зависимых, болезненных, разрушающих. Поэтому давайте по умолчанию примем, что любовь — есть, а вот какие отношения выстраиваются на фоне любви — вопрос отдельный.

Если покопаться концептуально, то партнерские отношения будут подразумевать такие вещи, как «взаимное уважение», «возможность диалога», «общие цели», «понимание и соблюдение прав друг друга», «договоренности о взаимодействии» и прочее, от чего выросших на сказках коробит.

Меня не коробит, я люблю структуру и суть, и не пугаюсь, видя ее сквозь позолоченные лепестки роз. Я во всем вижу систему, в этом мое особенное умственное наслаждение, поэтому, наверное, мне просто о ней говорить, не боясь, что гармония треснет от алгебры.

Так вот, если копнуть еще ниже этажей «взаимоуважения», «общих целей», «диалога» и «договоренностей», то еще более системным принципом партнерства является внутреннее согласие обоих, что «мы» — это важнее чем «я» и «он».

Это то незримое единство, которое создается во всех достойных партнерствах, будь то в бизнесе, командном спорте или семье. Когда сумма больше всех слагаемых вместе взятых.

bench-sea-sunny-man

И выстраивание по сути — это прохождение постоянного конфликта «я хочу так, но для НАС нужно по-другому», «я привык поступать так, но МЫ вынуждены найти иной способ». Я такой, а он другой. И ради «мы» нам придется как-то договориться. И в решении этих конфликтов и есть партнерство. Потому что мы оба, каждый по отдельности, идем в риск, дискомфорт, смирение и договоры ради чего-то большего, ради «нас. И в этом мы партнеры.

И именно оттуда берутся общие цели, диалог, договоренности и уважение. Они — естественный результат действия, процесса, который называется «партнерство». Общий труд постоянно находить то место и состояние, в котором и каждому возможно, и обоим возможно. А через них рождаются доверие и близость. И терпимость, и тепло, и все остальное.

Почему все не так? Вроде все как всегда:
То же небо — опять голубое,
Тот же лес, тот же воздух и та же вода,
Только он не вернулся из боя.

Мне теперь не понять, кто же прав был из нас
В наших спорах без сна и покоя.
Мне не стало хватать его только сейчас,
Когда он не вернулся из боя.

Он молчал невпопад и не в такт подпевал,
Он всегда говорил про другое,
Он мне спать не давал, он с восходом вставал,
А вчера не вернулся из боя.

То, что пусто теперь, — не про то разговор,
Вдруг заметил я — нас было двое.
Для меня будто ветром задуло костер,
Когда он не вернулся из боя.

Я очень хорошо помню этот момент. Был вечер, я сильно поругалась с родителями, и единственный, кому мне захотелось позвонить, был муж, с которым мы на тот момент два года как были в разводе. И вот это осознание, того «двое», которое мы потеряли, яростно борясь каждый за себя. И решение, что кто же как не мы, можем построить это «мы».

Вот и строим. Нелегко. Часто через боль. Часто шаг вперед — два назад. Но эти шаги — они общие. За руку. Вместе.

Не успеть

Ночью приходят слова, совершенно вопреки императиву лечь спать. Императиву «надо себя беречь», императиву «вот ты опять себе обещала полежать в ванной и срочно полюбить себя с животворящими баночками, а сама опять полбутылки», уязвленному «а что хочу, то и делаю, отвяньте», въедливому «это все комплексы, компенсация и нездоровые отношения с собой», должному «ты нужна своей семье здоровой и красивой», задорному «а кто не пьет?! Нет, ты назови! Я жду», просительному «ну с понедельника уж точно, 8 часов сна, зарядка и утренние страницы». А страницы все так же ночные, и беззвездное светлеющее небо укоризненно.

В лицо свистят ветром будни и выходные, сливаясь мельтешащей чередой. Мы все друг другу немножко комиксы. Эта — фитоняшка, этот — явно дитя доминантной мамы, а эта талантливая и немножко экзальтированная, а у этой явно проблемы в личной жизни, а этот — крутой профи, и сразу кажется, что у него все в жизни крутое профи, даже туалетная бумага, и та. И я кому-то комикс, и кто-то обо мне что-то составил, записал в оперативку, чтобы при столкновении подтянуть данные, ляпнул сургучом в глаз и отложил на полочку, мол, понял.

И нельзя по-другому, просто не справимся из-за объема, запутаемся в сложности и мелочах, вот и упрощаем. Становимся песчинками, сыр манчего и макаруны на зеленом чае, стильно и современно, блямс — сургуч, подшили в файлик, претенциозна.

А иногда ночью, в то странное время, когда комиксы спят, приходят слова. Они останавливают, и вот уже таксист индус более не говорящая картинка стоимостью в пять минут моего времени и памяти. Вдруг увидишь его, целиком, мальчиком, где бы он им ни был, все эти дни и годы, ссоры с родителями и друзьями, футбол на пыльной площадке, как билось сердце, когда она, какая-то, сколько-то лет назад взглянула мельком и улыбнулась, как они приходит от своего такси домой и, может быть, тоже думает, ругнуться ли на жену за брошенную грязную тарелку, или вспомнить ее прядь с сединой, как она держала на руках их мальчика, и попустить эту тарелку, черт с ней. Или заходит и глядит на закрученные ресницы спящего ребенка, и чувствует то же, что я чувствую, глядя на сомкнутые ресницы моего. И еще миллион и миллиард частиц этого огромного космоса внутри него, что он чувствует, когда смотрит на беззвездное английское небо, может быть он тоже скучает по маме, или думает, что ну как же можно справиться с этой непрощающей обязательной жизнью, и сомневается в своем лице в зеркале, и ведет старый опель-такси ночью, и маленький мальчик в нем думает, для это ли я родился? И это — все? Вспоминает горячий песок под ногами в детстве, растоптанные сандалии, как звали к ночи домой, запах подушки, своего мишку, выбоинки в парте в школе, как взрослые болтают и как пахнет ужином, и думает — где это все? Где оно все во мне?

h0ltog1t_0o-rhendi-rukmana

Или вот глядишь на дочь, сидит, закусив губу, над математикой, вглядываешься в ее черты, и видишь там все, чем она может стать, и уже стала, все, о чем она будет думать и плакать, и понимаешь, что как бы ни был он близок тебе, твой ребенок — он тоже такой огромный, невероятный космос, и нет тебе доступа в закоулки этих чувств, мыслей, становления, одиночества. Как не рвешься объять, а все равно немного комикс, девочка, 9 лет, любит сочинять истории и рисовать, талантливая, добрая, амбициозная. А что там в ее светлой голове с косичками проносится в ее 9 лет, когда она смотрит на беззвездное небо, что она будет вспоминать лет через 30 — не знаешь. Ведь не математику же.

А то, что было внутри, когда небо.

Невыносимая тщетность. Как будто хочется все время успеть сказать, донести, самое главное — что я вижу, я знаю, у меня просто нет слов, чтобы ты поняла, что я вижу весь твой космос. А вместо этого говоришь, чтобы доделала математику. Близость ускользает песком сквозь ладошки.

Но вот поймала за хвост, успела, в словах как будто спасла. Как будто.

Разница между мужчинами и женщинами сильно преувеличена

Если вы читали недавнее заявление инженера из Кремниевой Долины про гендерное разнообразие, скорее всего у вас был острый эмоциональный отклик.

Заявлять о том, что одна половина населения отличается от другой, особенно в чем-то настолько сложном, как технические навыки и интересы – занятие всегда сомнительное. Но когда дискуссии на тему гендера скатываются в оскорбления и угрозы, это превращается в еще большую пародию.

Как социлог, я предпочитаю рассматривать факты.

Золотым стандартом является мета-анализ: исследование исследований, в котором можно выровнять данные c точки зрения объективности тех или иных выборок. Так вот что говорит мета-анализ на предмет гендерных различий.

  1. Когда речь идет о талантах, способностях, отношении и поступках, разница между полами встречается редко, и она минимальна.

214172517

По 128 качествам мышления и поведения “78% гендерных различий  минимальны или близки нулю». Недавно к списку качеств прибавили лидерство, в котором мужчины считаются более уверенными, а женщины – более компетентными. Есть только небольшое количество областей, где разница между полами большая: мужчины физически сильнее, более физически агрессивны, они больше мастурбируют и более позитивно относятся к случайному сексу. Так что имеет смысл нанимать больше мужчин, чем женщин… если вы организуете спортивную команду или собираете сперму.

  1. В США мальчики не опережают девочек в математике.

Более 4000 исследований показали, что средняя разница в достижениях в математике среди мальчиков и девочек статистически не отличается от нулевой. Оба гендера могут варьироваться примерно в одном диапазоне, у мужчин вариативность немного выше. Случаев, когда девочки опережают мальчиков в математике столько же, сколько обратных случаев.

aaeaaqaaaaaaaa09aaaajdm2mmzmmzyxltexmjgtngezmc05ntaxlwy5zde5ywm0mwi4nw

  1. Те исследования, где мальчики опережают в математике, имеют огромную погрешность культурных предрассудков.

Девочки успевают так же как мальчики—или чуть лучше—в математике в начальной школе, но мальчики вырываются вперед в старшей. Такая разница чаще всего существует в исследованиях, проведенных в тех странах, где культурно отсутствует гендерное равенство при наборе в старшие школы, наборе на исследовательские позиции в науке и возможности женщин быть в парламенте, и в тех странах, где культурно присутствуют стереотипы, что наука ассоциируется с мужчинами.

Если вы не видите в этом погрешности, попробуйте задуматься вот о чем: когда учителя знают имя ученика, статистически мальчики сдают тесты по математике лучше. Когда же оценки выставляются анонимно, девочки статистически сдают тесты по математике лучше. Так же, когда студентам перед тестом напоминают о их гендерной принадлежности, девочки сдают на 43% хуже мальчиков. Однако если тест по математике подается как нейтральный тест на логику и поиск решений, разница между гендерами исчезает.

Предрассудки вредят и мужчинам тоже. Существует стереотип, что женщины более эмпатичны, и если проводится тест на способность считывать чувства и мысли другого человека, женщины обычно опережают. Однако если это не называется тестом на эмпатию, разница между полами исчезает.

  1. Между полами существует разница в интересах, однако она не детерминирована биологически.

Данные исследований хобби и интересов выявляют сильное преобладания интереса работы с предметами у мужчин, и работы с людьми у женщин. Однако те же исследования показывают, что у женщин и мужчин нет разницы в интересе к работе с данными и информацией.

Так почему же на свете настолько больше мужчин-инженеров? Потому что женщинам систематически препятствовали в доступе к компьютерам. Посмотрите на тенденции специальностей выпускников колледжей: С 1980-х годов, количество женщин, окончивших вуз со специальностью в науке, медицине и юриспруденции постоянно росло, однако в кибернетике и информатике – уменьшалось.

aaeaaqaaaaaaaauoaaaajda0m2mxmjexlwuxntatndnjny05ytuylti0ntqxyte5ngm5ng

Мы знаем, что интересы – вещь крайне податливая. Например, студентки гораздо чаще выбирали карьеру в науке, если им попадался преподаватель, который открыто говорил о проблеме нехватки женщин в науке. В колледже Харви Мадд количество женщин,  получивших диплом или степень по информатике 10 лет назад было около 10%. На настоящий момент женщины составляют 55%.

Так что пришла пора перестать делать из мухи слона. Если мужчины с Марса, то, кажется, женщины оттуда же.

***

Адам Грант, психолог, специалист в психологии организаций, один из ведущих профессоров Бизнес Школы Уортон, автор бестселлеров Нью-Йорк Таймс.

Оригинал статьи 

Перевод: Ольга Нечаева.

You can’t beat me in being me

1 июня 1997 года, студенткой 4 курса московского института иностранных языков я вошла в офис компании «Видеосервис», предложившей мне неожиданно постоянную позицию секретаря-референта. Виновато во всем было объявление «студентка ин. яза, переводы устные и письменные, английский и китайский языки» в газете «Из рук в руки». По этому объявлению мне регулярно сваливались выставки китайских предпринимателей и инструкции к микроволновкам, оплачивающие редкие радости студентки 4-го курса. А тут постоянная работа. Я оформила индивидуальный план на 5-й курс и вышла.
1997 год. Люди в Черном, Джерри МакГуайер, Легенды Осени, Джуманджи. Я оказалась в самом прекрасном месте — я переводила переписку и писала синопсисы про Брэда Питта — что еще можно хотеть в 21 год?
30 июня 2017 года я вышла из офиса компании 20й Век Фокс в должности вице-президента по бизнес-развитию. Навсегда.
За 20 лет карьеры в этой индустрии я прожила большую маленькую жизнь. Влюбленность в кино, работу по 18 часов в сутки, офигенные команды и внутреннюю травлю, политику и драйв, то, что меня держало, и то, что меня отвращало. Я прошла PR, маркетинг, продажи, лицензирование, дистрибуцию, поставки, розницу, контракты, IT системы, проектный менеджмент, стратегию, переговоры, биздев, слияния и поглощения, тренинги и коучинг. Я организовывала офигенские тусовки, которые помнят до сих пор, работала с 50+ странами, посетила 30+ стран, заключала многомиллионные сделки, создавала с нуля команды, строила системы, увольняла людей в лицо. У меня нет и намека на бизнес образование.
 
Я не из тех, кто любит писать про удачу. Да, 20 лет назад мне повезло, мое объявление кто-то заметил и мне позвонили и пригласили на собеседование. Все остальное я не стану списывать на везение, потому что перейти за два года из секретаря в директора по маркетингу, работать в этом маркетинге так, чтобы меня взяла к себе Сони, работать в Сони так, чтобы меня экспатовским пакетом перевели в Лондон, работать в Лондоне, без связей и культуры на 6 месяце беременности так, чтобы мне доверили реорганизовать бизнес, работать с шестимесячным ребенком в первый год эмиграции так, чтобы мне дали вице-президента, работать так, чтобы меня пригласили в корпоративную стратегию, работать там так, чтобы меня переманил Фокс, работать в Фоксе так, что мне дали полную свободу работать когда мне угодно из дома — это не удача, это я, вот этими самыми руками и головой.
i-can-and-i-will-watch-me-motivational-print-prints
 
Я ни разу в жизни не искала работу. И выйдя через 20 лет из дверей Фокса, я знаю, что так никогда и не буду ее искать.
 
Когда меня пригласил на работу Фокс и я проходила 8 собеседований, на пятое появление в офисе наш чудный охранник сказал «Это опять ты? На кого же тебя собеседуют, вице-президента, что ли?». Я 20 лет позволяла себе не выглядеть оным, и до сих пор им не выгляжу. Одеваюсь не по дресс коду, свято отстаиваю право быть собой, затеваю неудобные разговоры и верю в то, во что верю. И тем не менее эту корпоративную игру я освоила, поняла и победила.
 
Но корпоративная клетка мне уже несколько лет, как мала. Я вижу, куда я могла бы шагнуть, и мне не хочется туда шагать. Я вижу, как живет мой босс, и мне не хочется так жить.
 
Поэтому я собрала пакетики с чаем и зарядки, и вышла. У меня была офигенная карьера, и я из нее выросла. И теперь я опять с нуля, только за плечами опыт, а внутри совершенная уверенность, что я не могу не добиться успеха. Есть такие вещи, которых не может быть, потому что их не может быть никогда. Так вот, чтобы Оля что-то провалила — такого не может быть никогда.
И только это знание спасают от паники и мельтешения. И еще слова моей дочери. Два дня назад мы говорили про ценности, важность своего пути, своих целей. «Надо быть собой, мама» — сказала она.
«You can’t beat me in being me» — сказала Тесса Демина, 9 лет от роду.
 
«Слушайте сюда, дети. Я ушла из Фокса, и теперь буду развивать бизнес. Два года денег будет не хватать, поэтому прошу вас не клянчить, я буду строить новое, и деньги придут потом. Но сейчас мне придется много поработать».
 
— Что, мы больше на лыжи не поедем?? — заныл Данилыч.
— Можно, я тебе помогу? — спросила Тесса.

Разговор с учителем

Дано: Ребенок не любит учителя математики. Вдвойне страдает, что с будущего года она будет их классным руководителем. Считает, что в математике ничего не понимает. Всячески демонстрирует отношение, закатывая глаза, сползая со стула, тяжело вздыхая. Экзамен сдала плохо. Ответила неправильно даже на те вопросы, которые по идее знает. Мое видение — это заявка нам «я отказываюсь». При этом сам предмет ей интересен. И когда с ней посидишь, если хватит терпения пройти первые полчаса сползания под стол и «я не понимаю», включается и понимает. Когда что-то получается — радуется. Про обстановку на уроке говорит, что скучно и слишком быстро. На предложение перевестись в более медленную группу реагирует болезненно. Говорит, что хочет быть успешной.

Дано: я много лет была в продажах и смежных областях. Вижу однозначное применение всех навыков в любом разговоре. Вообще для меня продажи — это про любую ситуацию, когда нужно кого-то убедить. Продать инвесторам свою идею, продать команде свое видение, продать детям необходимость вовремя ложится спать, продать мужу веру в себя. Если вас передергивает от слова «продажи», то это проблемы восприятия.

Самый прямой и простой алгоритм продажи любого своего мнения любому человеку:

  1. Представиться и поблагодарить за возможность.
  2. Выстроить раппорт и уравнять статус. Согласно исследованиям, человек считывает социальный статус несознательно, и потерю своего социального статуса переживает и защищает, равно как и потерю моего социального статуса считывает как слабость, и перестает доверять. Поэтому важно, чтобы никто не был сверху.
  3. Послушать. Послушать, задавая хорошие вопросы.
  4. Согласиться.
  5. Представить свою идею так, чтобы она резонировала с узнанным в части 3. Та же лексика, отсылка к тем же проблемам. Слушаем, соглашаемся, подхватываем и развиваем в нужную сторону.
  6. Закрыть. То есть добиться конкретной договоренности.

Перед встречей я написала себе короткий скрипт:

«1. 2. Мама, дочка. 3. В чем вы видите проблему 4. 5. Выученная неспособность. Слишком много давления. Нужны личные теплые отношения. 6. Вместе поможем. Посмотрим через год.»

ziglar-77

— Здравствуйте, большое спасибо, что нашли время. 

— Не за что.

— Представляю, какое у вас сейчас беспокойное время, конец года…

— О да, все эти отчеты…

— Дети тоже усталые, все мы усталиКак ваша дочка, ей тоже к концу года тяжелее?

— Ой не говорите! Прошла это со своими старшими, а теперь снова по кругу. 

Мы в равном статусе. Обе мамы. Не строгий учитель отчитывает нерадивого родителя, и не злобный родитель пришел жаловаться.

— Ну так о чем вы хотели поговорить?

— Я знаю, что у вас не так много времени, поэтому скажу по существу. Как вам видится, какие основные проблемы у Тессы с математикой?

— Математика — самый слабый ее предмет. Она постоянно усталая. Она мне говорит, что ложится заполночь и каждый день после школы куда-то ездит и приходит очень поздно. Она до сих пор не знает таблицу умножения, а я говорила вашему мужу, что нужно выучить. Она отвлекается и рисует, и не включается в урок. Иногда я замолкаю, и она смотрит по сторонам, как будто только что осознала, где я была. Мне кажется что все, что я говорю, она пропускает мимо ушей. Она способная девочка, но не хочет учиться.

— Совершенно с вами согласна. Удивительно то, что она говорит, что ложится заполночь, когда ложится вовремя.

— Кажется, у нее очень много других занятий.

— Вообще-то кружки у нее только два раза в неделю.

— Да? Но на уроках она выглядит усталой.

— Она и дома выглядит усталой, когда садится за уроки. Самое удивительное, что в основном усталость начинается тогда, когда она садится за математику. При этом я с ней разговаривала, и она говорит, что сам предмет ей нравится. Но мне буквально часы требуются, чтобы пройти эту стадию отрицания, и когда она включается, она со всем справляется. Как вы думаете, с чем это связано?

— Она очень строга к себе. Я стараюсь ее хвалить, говорить ей, когда у нее что-то получилось, но такое ощущение, что она этого не замечает. 

— Вы правы. Она очень хочет преуспеть, но почему-то считает, что неспособна. Боится, что окажется в слабой группе. 

— Успокойте ее, я не буду переводить ее в слабую группу. Она очень умная и развитая, вот почему-то считает, что у нее не выходит.

— Мне кажется, вы совершенно точно определили проблему. У нее как будто усвоенная неспособность. Как будто она для себя решила, что математика у нее не будет получаться. 

— Может быть это потому, что я слишком давлю на нее… Я действительно требую многого, но это потому, что вижу, что у нее есть способности, и она их не реализует. Может мне стоит с ней поговорить. Да, наверное мне стоит с ней поговорить.

— Мне кажется, это очень поможет. Мы дома общаемся очень искренне и я стараюсь понимать и принимать их чувства, и честно говорю о своих мотивах и о том, почему так поступаю, и прошу их сотрудничества. Она хорошо реагирует на искренний разговор.

— Да, обязательно поговорю с ней, постараюсь найти общий язык. Очень хорошо, что вы ко мне пришли, мне так важно было понять, почему она так отрицает математику. Ведь она может, а экзамен написала так плохо.

— Мне кажется, это было какое-то заявление всем нам. Как будто «вот видите, я не могу! Отстаньте от меня». У вас такое же ощущение?

— Хм, я об этом не думала. Может быть. Может быть она боится не преуспеть, и поэтому закрывается. Я постараюсь с ней больше говорить, хвалить, замечать успехи в ее ритме обучения.

— Я понимаю, это очень сложно сделать в классе, когда вы должны заниматься всеми.

— О да! Но я поговорю с ней обязательно. И скажу, что она может обращаться ко мне в любой момент, на уроке или после урока, я всегда есть, я всегда готова ей помочь.

— Спасибо вам, мне кажется для нее это очень важно, это личное отношение, когда ее замечают. Очень здорово, что вы будете у них классным руководителем. У нее такие хорошие отношения с текущим классным руководителем, мне кажется у вас будет эта возможность общаться вне задач по математике.  

Собственно, мое дело сделано. От «она не хочет учиться» мы пришли к моему видению «она испытывает стресс, и надо помочь ей этот стресс снять». Осталось только закрыть.

— Может быть, вы порекомендуете что-то еще? Так хочется, чтобы математика стала для нее любимым и легким предметом. Это так здорово, что вы готовы помочь и поддержать ее психологически. Для нее это так важно, доверять учителю, чувствовать его поддержку. Спасибо, что вы на ее стороне. 

— Ну конечно, это и есть моя работа! Поддержать, найти подход к каждому. Давайте я вам скину ссылки на аудио программы, которые помогут с таблицей умножения. И вообще, у вас же есть мой телефон. Необязательно так официально. Можете мне просто звонить, когда угодно. И Тессе скажите, что она всегда может ко мне обратиться.

— Спасибо вам. Ну, пойду. Может быть через годик мы будем вспоминать, как помогли одной девочке полюбить математику. 

Улыбается, прощается тепло.

Теперь пойду продавать чудесную и любящую ее учительницу по математике Тессе.

Дорогу осилит идущий

Посмею утвердить — здоровая самооценка — это результат не нахваливания или критики, а результат развития эмоционального интеллекта. Эмоциональный интеллект — это развитое понимание эмоций и мотивов и способность ими управлять. Причем способность управлять рождается из понимания, а никак не вместо.

Дикие древние люди не могли объяснить природу происходящего, и придумывали богов и демонов всех сортов. Злые боги карали, и их боялись, и приносили им жертвы. Добрые боги помогали и ограждали, и их задабривали и призывали на свою сторону. Как только человечество раскусило, что молния, холера, пожар или падеж скота имеют совершенно естественные причины из области физики и медицины, а не из области порчи, оговора, гнева богов и прочей ереси, оно ушло от сжиганий грешниц и заклинаний к профилактике и пассивной безопасности.

Но наука психология совсем молодая, и знания о природе эмоций не так распространены, и поэтому в области чувств мы до сих пор немножко в каменном веке.

Для того, чтобы генерализовать чувство раздражения на ребенка до «зачем вы вообще завели детей, если они вас так бесят» — нужно мистическое сознание того же рода, как генерализовать град в проклятье богов.

Для того, чтобы генерализовать чувство тщетности от сорвавшихся планов в диагноз «стремление женщины к недостижимым результатам, опасное для окружающих» — нужно то же мистическое сознание, которое в травме ребенка видит родовое проклятье.

Для того, чтобы выдавать заклинания «просто полюбите», «просто простите», «просто примите» нужно то же мистическое сознание, которое заставляет бегать с бубном по полю и выкрикивать «пролейся, дождь!».

Мы все крайне сложноустроенные существа, с переплетением физиологии, мышления, эмоций, обстоятельств, памяти, верований, убеждений, ценностей. Мы можем испытывать что угодно и причин на это может быть тысяча. Только терапевт, детально знающий мою предысторию, семью и обстоятельства, ведущий меня много лет, может выдвигать какой-то диагноз и предполагать причины, да и они могут быть ошибочны. Именно поэтому в психологии отсутствуют двойные слепые плацебо контролируемые исследования — потому что нет двоих одинаковых людей с одинаковым набором обстоятельств.

Сегодня я могу быть усталая, и все будет меня раздражать. Но мне не приходит в голову делать вывод, что я живу неправильной жизнью, просто сегодня я так чувствую. Я могу на одно и то же испытать вспышку гнева и вспышку умиления, и это не значит, что я постоянно испытываю гнев или умиление. Я могу любить и ненавидеть одного и того же человека пару раз в течение дня, и я не генерализую это до любви или ненависти. У меня здоровая самооценка. Я знаю, что во мне могут быть любые чувства, и это не говорит ни о чем, кроме того, что я живая.

Быть живой — это к чему-то стремиться, называй мы это «целями», «желаниями» или как угодно. К чему бы мы ни стремились, у нас никогда не будет все складываться идеально. А это значит, что на любом пути и при любом выборе мы будем регулярно испытывать всю палитру чувств — от отчаяния до надежды, от непонятости до единения, от самого высокого до самого низкого. И это нормально.

Нормально мечтать стать балериной, стирать ноги в кровь, плакать от безысходности, снова подниматься. Это не говорит ни о мазохизме, ни о перфекционизме, ни о детскости, ни о зрелости. Нормально бросить и не дойти, и оправдать себя. Нормально не бросить и дойти, и оправдать себя. Нормально защищаться от диагнозов и доброхотов, нормально отвергать помощь, и нормально ее принимать. Нормально любить детей и сожалеть о другой жизни, и уставать, и все равно возвращаться, и винить себя, и страдать от чувства вины, и искать выход, и находить его, и не находить его. Нормально хотеть быть правой, и нормально признавать свои ошибки, и нормально не признавать своих ошибок. Как писала Барбара Шер «У нас в жизни есть только одна работа — это прожить нашу жизнь». Не мы себе выбрали, какой сложилась наша жизнь к тому возрасту, в котором мы можем на нее влиять. С каким бы багажом мы ни пришли в нее, нам его нести, и кому-то будет тяжело, а кому-то легко, и все, что мы чувствуем на пути — и есть единственная его реальность.

И что либо изменить, как либо себе помочь, что либо понять, принять, простить и полюбить можно только после того, как получится увидеть нормальность всех чувств. Или нормальность того, что не получается.

«Всё есть яд и всё есть лекарство. Только доза делает лекарство ядом и яд лекарством». (Парацельс).

И вот тут очень очень важно вспомнить те штуки, которые мы называем глубинными ценностями. Чего мы хотим от этой нашей единственной жизни? Куда дойти?

Найти и заниматься любимым делом. Иметь тепло и доверие в семье. Иметь близкого человека и жить с ним в любви. Оставить после себя что-то ценное. Добиться чего-то особенного. Они, как маяк, ведут нас, а уж путь такой, какой есть.

%d0%bc%d0%b0%d1%8f%d0%ba

«Почему вы все время ноете? У других рюкзаки такие же, а у некоторых потяжелее. Может, у вас психосоматика? Непроработанные отношения с мамой? Нечеткая самоидентификация? Вам надо научиться брать ответственность. Почему вы пытаетесь за все брать ответственность? Вам надо научиться себя контролировать. Почему вы все пытаетесь контролировать? Почему вы хромаете? У вас кроссовки устаревшей модели. Кто в таких ходит? Зачем вы присели отдохнуть, вы же настаивали на походе! Зачем вы встали, вы же только что говорили, что устали? Кому вы что хотите доказать? Зачем вы мне дерзите? Я же желаю вам добра. А еще называете себя мудрым человеком. Вы слишком эмоциональны. Вы слишком подавляете эмоции. Вы же хромаете и ноете! Зачем вы вообще пошли? Без ноги?»

Будьте любым. Нойте. Не нойте. Бойтесь. Не бойтесь. Геройствуйте. Плачьте. Пойте песни. Только вам одному известно, чего вам стоит ваш путь. Только вам одному видно, как крепнут мышцы, как исчезает дрожь в руках. Или не исчезает.

К черту кликуш с бубнами по обочинам, всегда лучше знающих, что вы за человек, кто вас проклял, и что вам нужно для счастья. Чтобы дойти до своего маяка, не нужна правильная модель кроссовок.

Чтобы дойти до маяка, нужно идти. Остальному научит дорога.

 

Учителя

Есть фразы, которые остаются с нами на всю жизнь. Они бывают ужасны, и как раскаленное клеймо прижигают рост. Они бывают прекрасны, как отмычка, случайно оказавшаяся в кармане, снова и снова открывающая нам двери. Сегодня я о вторых.

Мне 5-10-15 лет. Восхищенный папин взгляд и фраза «Ну Олька, боец». Можно поспорить, является ли бойцовость положительным качеством, для меня однозначно — да. Бесконечная подпитка силой и упорством. Я боец. Я из тех, кто не сдается. Я из тех, кто будет ползти по лесу с переломанными ногами, и доползет. Меня ничем не взять. Я last man standing. Всегда и до конца.

Мне 7 лет, тонкий мостик через ручей, три дощечки, страшно. «Не надо бояться, надо опасаться», снова папа. На всю жизнь алгоритм работы со страхами. Не уходить в панику, а оценить опасность, быть осторожной, предусмотрительной, внимательной — и идти через три шаткие дощечки.

9-10 лет, школа, опять папа «если ты можешь сделать лучше, зачем делать хуже?». Это не ушло в разрушающий перфекционизм, а ушло в привычку спрашивать себя — а я ведь могу? Ведь могу лучше? И ответ всегда — да. И навсегда ощущение бесконечности возможностей и силы. Наполняющее, ведущее. Я могу.

17 лет, Дима, большая, долгая, первая серьезная любовь. «Если смерть подошла к тебе слишком близко, сделай шаг вперед, возможно, она отступит». Когда совсем трудно — иди на боль. Иди в конфликт, в опасность, не убегай, встречай в лицо. До сих пор моя модель. Идти на боль в родах, идти под удар в боксе, идти с поднятой головой через стремную компанию вечером — делать этот шаг в лицо судьбе «вот я, и мне нечего терять — а ты, смерть, боль, потеря, опасность — на что способна?». И она всегда отступает.

vxfl71hfags-nordwood-themes

23 года, встреча выпускников нашего литературного лицея. Стесняясь, выговариваю на общем фоне «а я директор». Татьяна Борисовна, любимый учитель «ты всегда была амбициозная девочка». Правда? А я думала я всегда была не самая талантливая закомплексованная невротичка с потребностью в признании. И какое-то освобождение — я же амбициозная! Я имею право рваться наверх и гордиться этим. Я имею право признать себя такой.

26 лет, мой босс Хью. «Ты умная и талантливая, быстро учишься и прекрасно все делаешь. Но если ты хочешь наверх, тебе нужно научиться делать ошибки и наживать врагов». Опять отмычка. Пошла после этого и поругалась с неприятным вышестоящим. И выиграла. Дала себе право ошибаться и быть нелицеприятной. Отстаивать свое. И продолжаю.

32 года, первый ребенок, книга Элфи Коэна «Безусловные родители». «Вопрос не в том, что наказания или поощрения не работают, а в том,  для чего они работают?». Вопрос на сто миллионов. Каждый постулат воспитания, построения бизнеса, снабженный эпитетом «это работает» я пропускаю через вопрос «для чего?». Что именно это помогает достичь. То ли это, что я хочу? Это алгоритм постоянной сверки со своими глубинными целями и ценностями. Алгоритм критичного мышления, переосмысления. Бесценный для меня.

35 лет, Тессе три года. Она скандалит из-за «ерунды», я обьясняю, что это ерунда. Всем очень плохо и безысходно. Пока она не выдает «мама, ты должна была меня просто пожалеть». С этой фразы моего трехлетнего ребенка начался мой путь в эмпатию и чувства. Как отрезвляющая пощечина, напомнившая, что именно чувств ждут наши близкие. Что именно моя бережность, тепло, со-чувствие нужно им наперед мудрости и опыта. Чтобы я была душой и сердцем с ними там, где они. И я снова и снова вспоминаю эти слова и открываю им душу, и плачу с ними заодно, и обнимаю их, когда они неправы.

36 лет, распутье, карьера поперек горла. Кофе с девушкой Сарой, ушедшей из компании, чтобы открыть собственное дело. Ее рассказ о том, как важно нарабатывать связи. Мой огромный блок — все эти тусовки и знакомства — не мое. Не люблю, не умею, не хочу, ненавижу.  «Просто пригласи кого-то на кофе». Именно тогда легло. Пошла и пригласила первого человека на кофе, и нервничая коленями рассказала, что хочу бизнес в недвижимости, но не знаю, как. И он ничем конкретным не помог. Но появилась отмычка — когда я не знаю, куда дальше, я вылезаю из ракушки и приглашаю кого-то на кофе.

30 лет, Саша, муж. Неуверенно и смущенно «солнышка, может быть мы поженимся?». Держат эти слова меня навсегда на плаву, через все. Ведь для него я на все времена, сквозь клыки, бойцовость, упорство и колючки — «солнышка». Я — и «солнышка»!  Это невероятно совсем, и иногда почти дико.  Но как маячок, в моей военизированной реальности, дальний маячок, чтобы не потеряться. Где-то я «солнышка», и меня там ждут.

Я собираю эти фразы, как драгоценные камни, и подкладываю в кармашки детям.

Пусть они

Видно, сейчас такой период, что я это замечаю. Когда открывается окно обучения, мы восприимчивы и видим все, что туда попадает. Наверное, у меня очередное открытое окно чувств.

Мне всегда была близка идея «жизни, как она есть». Не некой воображаемой правильной жизни, а вот той, что случается с нами каждую секунду.

Мы прекрасно знаем, как надо жить. Надо ложиться рано и рано вставать, есть здоровую еду, давать себе отдыхать, не проецировать, не злиться на дураков и не обижаться на агрессоров, умно работать с эмоциями, искать и просить помощи, не оправдываться, знать свои границы, причем знать их правильно. Если слишком защищаешься, то у тебя болит (хахаха), если не защищаешься, то не знаешь (хахаха), а если защищаешься умеренно, то явно врешь себе или там, или тут (и тоже хахаха).

Признаю, я могу написать тонну правильного о том, как правильно быть. В жизни, с ребенком, карьерой, эмиграцией, дружбой, отношениями, браком, разводом, конфликтами, границами, проживанием горя, эмпатией, бизнесом и кучей еще всего. Более того, я знаю о важности уязвимости, и вполне могу написать, как это больно, сложно, и не всегда получается. И я знаю, что это следующая стадия «правильности», уязвимость, и с чем ее едят.  Тут как уровни в игре.

Уровень первый, неосознанный «а я ору на детей, и чотакова».

Уровень второй, неофит в белом пальто «орать на детей ужасно, все они ужасные мамаши».

Уровень третий, я не в белом пальто, я живая и уязвимая, все заметили? «все иногда орут на детей, и я иногда бывает, но я осознаю, что это неправильно, но прощаю себе».

Почему они не ищут помощи психолога? Почему позволяют себе распускаться? Я не в белом пальто, я их понимаю, и желаю им добра, просто им нужна профессиональная помощь. Они должны захотеть измениться.

Теоретически все правильно. Нельзя помочь тому, кто не хочет измениться, не видит проблем. Нужно ли его обвинить и осудить? Чтобы он почувствовал, что неправ, что он малочислен и ничтожен в своих идиотских неконтролируемых чувствах. Может быть это сподвигнет его? Нужно ли его поддержать, понять и пожалеть? Наполнить пониманием и теплом, и тогда у него возьмутся силы измениться?

dbjr10fetee-aimee-vogelsang

А хрен его знает.

Может, у меня нет сегодня понимания и тепла. Может, они не могут не кричать, не проецировать, не источаться злобой. Может, у них нет ни сил, ни умения, ни ресурса попросить помощи, контейнировать, восстановиться. Может, они не могут уйти от абьюзера, взять себя в руки, почувствовать границы, стать лучше. Может, не хотят. Может, не могут захотеть. Может, я не могу лечь вовремя, выспаться, отказаться от полфунта сыра с вином, отказаться от осуждения осуждающих. Может, не могу. Может, не хочу.

Есть только здесь и сейчас. У каждого из нас есть только здесь и сейчас, где мы такие, какие мы есть. Ни статьи Лабковского, о том, какой она должна быть, ни заклинания «а пусть они» этого не изменят. Вот она, сансара, во всей красе. Я сижу на кухне в полпервого ночи, передо мной полбутылки красного и холодное жареное мясо в пластиковом контейнере. А у меня десять несделанных дел, растрескавшийся педикюр и «глупые» обиды, и «умные» ходы по их обработке. Иногда моя жизнь предстает мне в таком розовом свете великости, и наполняет меня силой. Иногда моя жизнь предстает мне в постыдной глупой недолеченности, и я применяю к себе всякие правильные принципы. Иногда мне хочется удавиться. Иногда хочется согнуть вселенную пополам. А иногда — сериал.

Иногда я вижу только глупые, недалекие картонные фигурки, которые живут в своей животной неосознанности, и пошто они вообще на этом свете. И мне хочется осудить. Иногда я вижу израненных, потерянных, невыросших детей, и мне хочется обнять, понять и пожалеть.

А иногда я вижу просто живых, вот как мы все. Куда-то идущих, каждый своей дорогой. Одновременно ощущающих единственность своего смысла, и нижтожность своего существования. Вышедших из возраста, когда сами складочки на их ручках вызывали умиление, не вошедших в возраст, когда сами седины и годы вызывают уважение. Бьющихся каждый день, в своей одинокой войне, за что-то свое. Трижды обесценненное, дважды отбитое ответной грубостью, трижды утерявшее смысл и трижды его выдумавшее.

Каждый из нас сейчас проживет следующие десять минут, сделает шаг куда-то, будет верить, что это кому-то нужно и важно, будет искать одобрение в важных глазах. Жизнь иногда такая непростая, больная и одинокая штука.

Все эти «а пусть они» — они такие же, каждый у себя, неправильные, живые.

 

 

 

Пред-назначение

И вдруг пазл сложился.

В своей книге «Твердость Характера» профессор Пенсильванского университета Анджела Дакворт пишет, в частности, о «высшем смысле», и о том, что работа становится удовольствием, когда обретает этот смысл и подчинена высшей цели. И это не значит, что все грани работы непременно приносят удовольствие. Это значит, что осознание своего смысла, предназначения — способно придать удовольствие любой работе.

Предназначение, предназначение. Я увлекаюсь десятком несвязанных вещей, и некоторые из них увлекают меня настолько, что я могу не спать, не есть, не думать и не мыть голову — настолько я в потоке. Но если я беру каждое из своих увлечений — я не нахожу в нем самом высшего смысла.

Мне интересен бизнес. Я загораюсь от моделей и идей, от того, как они трансформируются в системы, как эти системы работают. Я завораживаюсь системами, этими сложноструктурными построениями, которые я вижу с почти рентгеновским ощущением. Они потрясающи — я вижу эти потоки и процессы, текущие реки средств, ресурсов и данных, шестеренки коммуникации, утечки и протечки издержек и неэффективности, энергии мотивации, инерции, столкновения с рынком и покупателем, мне нравится переводить это в цифры и графики, нравится это рассматривать на свет, как кристалл снежинки, поворачивать перед глазами, понимать.

Мне интересны люди. Интересны эти сложные системы физиологии, психологии, внутреннего и внешнего, мыслей, чувств, эмоций, ощущений, действий. Они такие же — сложные, взаимосвязанные, многоуровневые — я бесконечно и влюбленно вглядываюсь и отмечаю, замечаю, вчувствываюсь, анализирую.

Мне интересны конфликты, интересно, как эти людские системы вдруг сталкиваются на нескольких уровнях, интересно понимать и ощущать, как каждая грань замирает, отдергивается, бросается в нападение, защищается, упирается, терпит. Наблюдать это, внимать, направлять, овладевать этой на внешний взгляд неуправляемой бурей, вести ее, подхватывать выпадающие нитки, придерживать агрессию или отпускать агрессию, принимать агрессию, растворять ее.

Мне интересны дети. Бесконечно интересен это процесс — это все те же сложные системы, интересно видеть в действии механизмы и законы, наблюдать за чудом их внутреннего само созидания, как они выстаивают, как они подстраиваются, как они учатся, перерождаются.

Мне интересен язык. Интересно понимать эти структуры смыслов, реалий, истории, чувств. Интересно, как они живут и развиваются, как впитывают и питают культуру, как это связано. Интересна мимика людей на разных языках, интересна культура людей на разных языках, интересно понимать, как текст может вести, останавливать, бить пощечины и заставлять сердце биться. Я слышу тексты, фильмы, музыку как мелодию, которая ведет, вижу эти потоки смыслов: в ритме, в звуках, в скорости. Вот я развиваю этот текст, нанизывая похожие, через запятую, и вот уже в этом плавном ритме вывожу на ожидание, третий, четвертый виток, ставлю многоточие…

И

Немного держу паузу. Спокойную. Уверенную. И ставлю точку.

Пазл сложился.

9-v-oxu4dtm-jakob-owens

Мне часто говорят, что я могу простыми словами объяснить сложное. Я перевожу мир детей на язык родителей. Я перевожу чувства на язык мыслей и обратно. Я перевожу с маркетиногового на клиентский, с бизнесового на человеческий, с операционного на коммерческий, с научного на чувственный, с эмоционального на рациональный, с архитектурного на бухгалтерский, с языка цифр на язык смысла, с языка боли на язык эмпатии, с языка чужаков на язык ценностей, с манипуляционного на осознательный, с крика на боль, с агрессии на рану, с идейного на системный, с сумбурного на понятный. Я погружаюсь в бизнес, науку, психологию, эмпатию, литературу, аналитику, потому что я учу языки.

Я переводчик.

В этом мой смысл и мое предназначение.

Брать чуждые системы и идеи, понимать их изнутри, удерживать их на секунду на уровне глубинного смысла, и переводить их уже другими, понятными символами. Мир полон не понимающих друг друга систем. Я умею их соединять пониманием.

Поэтому я строю инновационный бизнес в индустрии, где клиенты и поставщики не понимают друг друга. И я строю его на том, что я могу говорить на обоих языках. Поэтому я пишу трогательные тексты, от которых родители начинают лучше понимать своих детей. Поэтому я веду сложные и кризисные переговоры. Поэтому постоянно пишу про столкновению культур: русскости и английскости, толерантности и ее отсутствия, семейности и индивидуализма, детей и родителей, научности и популяризма, женщин и мужчин, феминистов и нет, нанимателей и работников, ученых и нет, сырых чувств и стройных текстов.

И если по ходу возникают успешные бизнесы и карьеры, выстроенные отношения и книги, то это, по сути, побочный выхлоп моей глубочайшей потребности сделать так, чтобы то, что не понимает друг друга — поняло.

И на это я положу жизнь, здоровье, часы сна, и это никогда не будет ощущаться жертвой.

Я переводчик.

Я хочу суметь перевести с чужого — на ваш. Я хочу, чтобы понимали.

 

Конфликтный человек

Любите ли вы конфликты так, как люблю их я? Умеете ли вы конфликтовать настолько грамотно, чтобы иметь репутацию неконфликтного человека?

В нашем мире  «конфликтность» имеет под собой такое количество негативного эмоционального багажа, что тронуть тему без чувства страха и сопротивления почти невозможно. Поэтому я попытаюсь по луковой шкурке ободрать ее до сердцевины. Все непонятное — пугает. Пусть станет понятным.

Итак, каждый божий день наши интересы и мнения сталкиваются с интересами и мнениями отличных от нас людей. Возникает «потенциальный» конфликт. На этой стадии еще не случилось прямого столкновения, но какая-то (или обе) из сторон замечают несовпадение. В случае, когда ситуация для нас не важна, решение не ввязываться придет само собой и не вызовет внутреннего сопротивления. Собственно, это не конфликт вовсе, а просто очередная зарубка, что мир несовершенен. Но представим, что ситуация для нас важна, что речь идет о близких, детях, собственных глубоких ценностях, атмосфере на работе или в семье, и так далее.

На этой стадии есть два плохих пути:

  1. Попытаться избежать конфликта и уговорить себя, что его нет, что вы не чувствуете злости и раздражения. Это не получится, чувства нельзя уговорить, они просто есть. Сколь не говори «халва», во рту слаще не станет. А что станет, так это пассивная агрессия. Та сила изменения мира вокруг себя, сила защищать себя, которая рождается в агрессии  — станет ядом в себя. Появятся все эти «подавись», разговоры за спиной, сарказм и обесценивание, внезапная глухота и забывчивость, обман, потеря доверия и просто токсичность в отношениях. Поэтому так важно давать детям конфликтовать с собой — вариться в яде собственной злости банально вредно для здоровья.
  2. Броситься в бездумный эмоциональный аффект. Обычно это случается раньше или позже, если до этого было желание конфликта избежать. Иными словами, когда пассивная агрессия отравит достаточно изнутри, она все равно выплеснется в неконтролируемую открытую агрессию.

Оба пути случаются от страха конфликта. Того самого страха, который живет с детства, когда за попытку перечить нас наказывали так или иначе. Когда не было опыта эффективного, плодотворного, развивающего конфликта. Поэтому, чтобы не бояться — шкурка первая долой:

СВЕРИМ ЧАСЫ

В каждом из нас, говоря совсем упрощенно, есть мысли, ценности, и чувства. Сесть и спокойно увидеть это в обеих сторонах. Приведу пример: учительница пишет дочери в тетради язвительные, колкие комментарии. Дочь злится и теряет желание учиться. Я в бешенстве на учителя. Итак, я:

  • Чувства: Злость. Чувство, что я неспособна защитить ребенка, тщетность. Обида за дочь. Страх сорваться. Страх выглядеть хамкой. Страх навредить ребенку.
  • Ценности и верования: Дети не учатся хорошо, когда их унижают. Унижение личности — недопустимо. Учителя должны не только учить, но и оказывать эмоциональную поддержку ребенку. Родитель должен защитить своего ребенка.
  • Мысли, рационализации: Учительница скорее всего старой школы. Школа гонит к результатам. Учитель недолюбливает моего ребенка. Учитель — злонамеренная дура. Учитель — сама травматик.

А теперь то же самое, если встать на ее позицию. Естественно, это будет предположение, проверить их — задача следующей стадии конфликта. Итак, учитель:

  • Чувства: Дети раздражают. Родителям плевать. Ребенок не высказывает уважения. Ишь какие все умные. Как мне все это надоело.
  • Верования: Без указаний и критики не научить. Ребенок должен уметь сам справляться с эмоциональной сферой. Эмоционально выхаживать детей — не моя задача. Учитель должен быть жестким.
  • Мысли, рационализации: Их может не быть. Возможно, учитель не в пассивной агрессии, а это его нормальный формат общения. А, возможно, он считает, что родитель ребенку потакает, и пытается восстановить мировой баланс, неся добро через критику.

Когда мы отрефлексировали эти предположения, следующая стадия —

ПРОВЕРКА НА ПРОЧНОСТЬ

Сама постановка задачи, как «проверить свои предположения» снимает необходимость немедленно бросится с кулаками и базукой. У нас пока нет цели решить конфликт, нам нужно проверить вводные. Чтобы проверить вводные, нужно, чтобы человек нам доверился и поделился своими мыслями и чувствами. Поэтому в этой стадии мы глубоко под прикрытием, имея четкую разведывательную задачу. Мы выстраиваем раппорт, а, значит, СЛУШАЕМ. Слушаем, и мотаем на ус. Чтобы было, что слушать, нужно разговорить. Нужен дружеский, доброжелательный разговор, в котором вашего мнения, чувств и верований пока нет — чтобы была возможность проявиться всем им у другой стороны. Я, например, пришла поговорить, что мол «у детей скоро экзамены, наверное, сейчас особенно тяжело? Как вам кажется, Тесса настроена на экзамен? Может быть вы видите какие-то проблемы? Может быть мы, как родители, могли бы что-то делать по-иному?». Услышала много интересного, что подтвердило мои предположения. О том, что «детям нужен прессинг, иначе они не слушают». «Дети считают, что они никому ничего не должны», и «дисциплина не рождается из потакания», и «да, Тесса любит похвалу и отклик, но это мешает учиться классу и неполезно для нее».

Когда мы имеем налицо все вводные, мы должны решить для себя — шкурка третья — что мы хотим в сухом остатке? —

ПОСТАНОВКА ЦЕЛИ

В этот момент нужно решить, чего, собственно, мы добиваемся. Доказать свою правоту? Уесть? Выйти победителем? Наладить отношения? Изменить динамику? Если мы хотим эмоционального торжества «а я говорила» — лучше сразу забить. Оно того не стоит. Вернее, цена слишком высока. Потребность в правоте лучше решать с собой и с психологом, а не с оппонентом. Это больная рана, которая затмевает разум. Предположим, что мы все такие осознанные и разумные, разобрались с аффектом и желанием быть правой, увидели все точки зрения — и тем не менее, хотим, чтобы было по-нашему.

Тут важное решение — можно ли, при самом лучшем раскладе, изменить убеждения и эмоциональное состояние оппонента? Если это сделать нельзя, нет шансов, в их картине мира нет даже маленькой щели сомнений — тогда решение в том, как мы действуем дальше. Жалуемся? Пишем начальству? Увольняемся? Разводимся? В любом случае, это признание в том, что решить конфликт можно только устранением одной из сторон. А что если надежда есть? Что возможно достучаться? Что есть желание и силы стучаться? Тогда следующая шкурка —

ВЫСТРАИВАЕМ НОВУЮ РЕАЛЬНОСТЬ

Я регулярно получаю запросы от потенциальных работников. «Ваша вакансия идеальна для меня», «мне очень подходит этот вариант». Что в них не так? Правильно, в них не так фокус. Они говорят о том, что им важно, а не о том, что важно мне. Поэтому я не готова слышать продолжение. Мы так устроены, что важное для нас — это почти единственная реальность. Важное для других — раздражающая помеха. Поэтому здесь, по-прежнему, вас нет. Есть только оппонент конфликта, и его реальность. И мы ее будем менять. «Тесса так тянется к вам», — сказала бы я учителю, готовому слушать, — «ей так важно ваше мнение, она видит в вас наставника». «ей так важно услышать от вас поддержку»,  — сказала бы я. «она часто рассказывает про вас, про то, чему вы учите», «мне кажется, это так здорово, когда у ребенка появляется учитель, который ее настоящий друг и соратник», «мы часто пытаемся помочь ей учиться, но она вянет без вашей поддержки», «вы очень важны для нее, она ловит каждое ваше слово», сказала бы я. И, возможно, произошел бы маленький тектонический сдвиг, и во вторник с утра учитель бы увидел не ту девочку, которой хочется написать колкую гадость, а другую, живую девочку, которая тянется к ней и внимает ей. И, возможно, она бы говорила другим языком. Наша цель — изменить картину мира оппонента. Перестать быть в ней пилящей женой, тупым родителем, непутевым работником. Стать другом, художником, сказочником.

СОБСТВЕННО, КОНФЛИКТ

Если все предыдущие этапы пройдены, то этот этап происходит сам. Вас вдруг слышат. Вы высказываете свои пожелания и сомнения в нетоксичной манере, и оппонент соглашается попробовать.  Если вы изменили картину мира, остается ее только раскрасить. Договорится с учителем о иной связи. Договориться с мужем, что в следующий раз в таких ситуациях вы будете поступать так. Договориться с боссом на период тестирования вашего свободного графика.  И насладиться теми изменениями, которые претерпели ваши отношения в результате конфликта. Да-да, все это был конфликт, столкновение мнений, но конфликт — сыгранный по нотам, с лучшими убеждениями внутри.

atomic-bomb-966008_1920

А ЕСЛИ ОН НЕ ГОТОВ СЛУШАТЬ

На самом деле, таких людей не очень много. Большинство просто защищают свое кровное и правдивое. И если их в этом понять, то они готовы слышать. Но да, бывает, что или защита их слишком колючая, или сил нет ее обрабатывать, но никак. Никак без прямого столкновения.

Тогда банальные два принципа:

  • подозревай в людях лучшее, несмотря ни на что
  • будь честен со своей целью

Очень часто цель — уесть. Особенно в конфликте с вредным, токсичным, тяжелым оппонентом. Это своего рода расплата за все гадости, некий способ эмоционального баланса. Нашим чувствам это очень важно, так что призываю пойти в тихое место, и там высказать вот это все «ты сраный мудак, вот увидишь, как у тебя все развалится, и тогда-то поплачешь». Себе, не оппоненту. Можно, конечно, оппоненту, но он тогда выскажет, что вы, собственно, сраная дура, и все такое же. И это не радостно. Давайте быть умнее. Пусть сраный мудак обойдется без поучений. Защитите себя и уйдите из эмоционального месилова. Конфликт — ваша защита своего. Не попытка растоптать его, а спокойная, уверенная, защита своей стороны, почти как докторской (диссертации, не колбасы).

Достоинство. Достоинство на этой стадии зароняет зерно изменений. Все насилие мира направлено прежде всего на унижение достоинства. Все насилие мира разбивается о чувство человеческого достоинства. Меня можно четвертовать и убить, но не заставить отступиться от себя. Если вдруг хватит сил (а если не хватит, то ничего страшного, мы человеки), лучшее — это достойно сказать нет и уйти. Пустое пространство иногда позволяет самому неожиданному развиться. Пустое пространство, а не проклятия вслед.

Впрочем, это вопрос цели. Это всегда вопрос цели. Отомстить?

Или выстроить себе новый навык —

умение конфликтовать?